Нина Изгарова – Притяни к себе счастье. Сборник психологических сказок (страница 4)
Увидев мир с другой стороны, Анна многое поняла и переоценила. Она просыпается с ощущением того, что мир – полная чаша и каждый день – это портал в сказку. Знает, что не стоит плыть по течению и, против – тоже не стоит. Надо просто плыть к своей цели. Надо перестать верить тому, что говорят, просто надо наблюдать и чувствовать. А если что-то не клеится выбросить клей и взять гвозди. Мысли её нежно дотронулись до сердца, мурашками пробежали по телу и превратились в радость, которой можно поделиться с Миром.
Хозяйка своей жизни
Потертая жизнью электричка ворчит, поскрипывает и медленно везет Надежду туда, где оживают воспоминания, где прошло детство и юность. Вагоны поскрипывают, дергаются, но послушно ползут. Солнце бежит вдогонку, заглядывает в окно и укладывается на сиденье. Ветер треплет волосы, приносит запахи трав и прошлого. Неспешно, с наслаждением Надежда погружается в них.
Старый деревянный дом в почти обезлюдевшей деревушке. Когда-то он казался ей большим, безмерно огромным. Она вспоминает его рождение. В завитках стружек, в запахе свежей побелки, потрескивании дров в печке. Надя закрывает глаза и ей кажется, что вот-вот под ногами завздыхают, заскрипят деревянные половицы, повествуя о прошлом, и она увидит, как на кухне, бабушка стряпает пирог. Стол в муке, тесто липнет к скалке. Зеленый лук прижался к яйцу в ожидании одеяла. Вот-вот на них плюхнется верхний слой теста. Урчит печка, мечтает скорее подрумянить корочку. У Надежды слезятся глаза. От лука или воспоминаний?
– Причудится же такое! – ворчит Надя, пожимая плечами и разглядывая деревянные домики, проплывающие за окном электрички, – почему жизнь сложилась так, а не как-то по-другому? – и мысли поскакали в ином направлении.
Последнее время она часто задавалась этой мыслью. В юности совсем не о такой жизни мечталось. Всё было окутано флёром романтики. Хотелось того и этого. Да и бабушка всегда говорила:
—Фантазёрка ты, внученька, мечтательница. Дар в тебе сказки сочинять, смотри не потеряй его! Он в человеке, как цветочек, а мечты – солнышко. А чтобы дар тот расцвел, да в силу вошёл, ароматами напитался – нужно всю жизнь идти на свет мечты.
Но жизнь свои сказки приготовила для Надежды: романтику приструнила, бытовухой загрузила, да ещё кучей приключений наградила. Не до фантазий стало. Не до сказок с похождениями героев, свой бы квест пройти, выкрутиться. Обгорели крылья души. А вот если бы тогда в молодости пошла по другой тропе, поступила в литературный… Может быть и писателем знаменитым стала или сказочником. Кто теперь скажет?
С лёгким скрежетом электричка замедлила ход и остановилась у перрона полустанка. Огромное поле лохматой травы расположилось справа, а по левую сторону виднелась небольшая рощица, куда уходила почти заросшая тропинка. Надя вышла и вздохнула полной грудью. Воздух здесь был упоительно свежим, наполненным чудесным ароматом полевых цветов и трав. По заросшей знакомой дорожке, она направилась туда, где давным-давно не была.
Женщина шла к своей мечте, которая не давала покоя последнее время, уж очень она хотела побывать в том месте, где родилась и выросла. И откуда давным-давно уехала жить, не представляя себе в то время ситуацию, в которой она сейчас находилась. Никогда не думала, что её малая Родина останется где-то там, на обочине русской истории, забытая и брошенная. Вскоре она оказалась у первых домов деревни и сердце её сжалось. Она явственно вспомнила, как уходя, именно в этом месте на краю поселения последний раз окинула взглядом родные окрестности, поджала в усмешке губы и зашагала навстречу новой жизни. Медленно скользнула взглядом по утопающим в бурьяне крайним разрушенным временем домам. Прежде, там паслись козы и коровы. Многие держали живность. А сейчас… Надя неспешно двинулась дальше, продвигаясь к середине деревни, где должен был стоять дом, родительский дом, в котором жили воспоминания детства и молодости.
– Здравствуй, дом родной – тихо произнесла женщина, глядя на полуразрушенный, покосившийся и утопающий в высокой траве дом.
Ей показалось, что он с укором и обидой смотрел на неё пустыми глазницами окон, в которых не осталось ни одного целого стекла. Продираясь сквозь бурьян, вымахавший местами по пояс, она ступила на остатки крыльца. Здесь, на этом самом крылечке, они с мамой и сестрёнкой перебирали землянику, чистили грибы. А рядом крутился лохматый пёс по кличке Верный.
Надя зашла в дом, минуя сени, и прикоснулась к стене. Казалось, что она еще источала тепло обжитого дома. Стены хранили в себе веселый детский смех, шутливый бас отца и радостно-счастливый голос мамы. Даже сквозь время она вдруг почувствовал запах только что пожаренной картошки. Безумно захотелось перенестись в прошлое и поесть прямо из сковородки. Она обошла весь дом, и каждый шаг пронзал память воспоминаниями, что нахлынули неиссякаемым потоком, который невозможно было остановить. Вечерело. Женщина вышла во двор и каждой клеточкой своего тела ощутила безграничную боль пустого дома.
Уходить не хотелось, и по старой скрипучей лестнице, хоть карабкаться было неудобно, она всё же поднялась на чердак. Там пахло временем и пылью. Многие годы никто сюда не заходил, поэтому заброшенный чердак, как и весь дом, был в паутине, а пыли скопилось невероятное количество: она толстым слоем лежала на полу. В дальнем углу под грудой поломанных стульев и вылинявших абажуров стоял огромный, тяжёлый даже на вид старинный сундук. Надя его не помнила и с любопытством, беспрестанно чихая от пыли, раздвигая свисающую паутину, двинулась к нему. Ломая сухие ветви, тяжёлая лестница – та, по которой она только что поднялась, с треском полетела вдоль стены и, подминая лопухи, гулко брякнулась о землю. Надя охнула от неожиданности, не успев даже подумать, как придётся спускаться. Но в следующую минуту готова была завизжать: на неё смотрела довольно крупная мышь долгим, аж до мурашек, взглядом.
– На чердаке можно найти и сокровища, и мусор, – кивнула Мышь, – было бы здорово найти там сокровища, не так ли? Не бойся и ничему не удивляйся!
– Какие сокровища? Если только ветхие тряпки. Что ещё может быть в старом сундуке? – дрожащим голосом произнесла Надя, удивляясь в душе, что разговаривает с Мышью.
Но присела на корточки перед большим, обтянутым потрескавшейся кожей сундуком и попыталась открыть медные, позеленевшие от времени, застёжки. Поначалу они не поддавались, но потом так резко открылись, что женщина отпрянула от испуга. Затаив дыхание, она подняла крышку.
– Интересно, – прошептала она, – а когда этот сундук открывали в последний раз? Сколько лет он простоял всеми забытый?
Она принюхалась. Содержимое сундука пахло сухими травами, а никак не плесенью. Вещи не отсырели, и Надежда принялась доставать их из сундука, разворачивать и рассматривать. Пиджаки, пальто, меховая шапка, заштопанные рубашки. На самом дне лежало что-то завёрнутое в розовую бумагу и перевязанное бархатной лентой. Женщина потянулась, чтобы достать свёрток, но, не удержавшись, неожиданно соскользнула, и нелепо брякнулась прямо на дно сундука, запутавшись не то в плаще, не то в каком-то платье. Тут крышка мелодично звякнула, захлопываясь, и Надежда оказалась в темноте. От изумления она раскрыла рот, и выпучила глаза.
– Ну и как выбираться будешь? – ехидно спросила Мышь, – просто так отсюда не уйти.
– Как, как…– ты заманила, ты и вызволяй!
– Ещё чего, – затряслась Мышь в приступе смеха, – остановить женское любопытство не под силу даже танку. Ну да ладно, слушай совет первый – ищи пряжу.
– Какую еще пряжу? Да и не кошка я, в темноте не вижу, – вздохнула Надежда, вновь думая про себя, что у неё, видимо, крыша едет – с Мышью беседовать.
– Руки-то у тебя есть, нащупаешь, коли захочешь.
Надежда начала шарить по дну сундука. В первую очередь она сунула сверток подмышку, чтоб не потерять. А потом, обшаривая каждый уголок, наткнулась на пряжу, мягкую, пушистую, но сильно запутанную.
– И куда мне эту пряжу теперь?
– Распутывай, да в клубок сматывай, куда ж ещё? – удивилась Мышь.
– Но ведь…, – открыла, было, рот женщина и осеклась, ища конец нити.
Из глаз закапали слёзы. Ей почему-то сразу вспомнилась своя запутанная жизнь, где переплеталось хорошее и не очень, плохое и ужасное.
– Поплачь, конечно, пусть всё, что на душе накипело, отвалится, – ткнула её носом Мышка.
Надежда погладила серую шёрстку и начала сматывать клубок. Нить путалась, сминалась, местами походила на жёваную мочалку, но всё же дело продвигалось, и вскоре клубок был готов.
– А теперь вспомни, – обратилась Мышь к женщине, – как ты выходишь из трудной ситуации.
– Да по-разному. Смотря, какая ситуация.
– Но ведь что-то общее есть в твоих действиях? – настаивала Мышь.
– Ну я обнимаю кого-нибудь из родных и говорю, что любая ситуация всегда оборачивается в мою пользу.
– Раз родных рядом нет, обними меня и говори что там надо!
Надежда погладила мышь, приобняла и произнесла заветные слова. В тот же миг вспыхнул свет, и Надежда со свертком подмышкой, клубком в одной руке и Мышью в другой, оказались в огромном зале. В глубине мерцала огнями высоченная ель с множеством украшений. Хлопушки и шары, бусы и серпантин, различные фигурки и конфеты – чего только там не было. Каждое украшение – произведение искусства.