Нина Изгарова – Притяни к себе счастье. Сборник психологических сказок (страница 6)
Попрощавшись и поблагодарив Хранительницу, путники двинулись дальше. Надежда шла и рассуждала :
– Интересно, если устала, но счастлива, то растратила энергию или наполнилась?
Мышь ухмылялась и качала головой, а клубок вскоре остановился у задней стороны большого добротного деревянного дома, на крыше которого восседала вырезанная из дерева жаба. Толкнув неказистую дверь, Надя оказалась в просторной старинной кухне. Там, несмотря на жару на улице, было прохладно и очень тихо, у потухшего очага спал большой серый кот, видимо настолько старый, что даже не пошевелился от разговоров. Помещение напоминало остров сокровищ, Чего здесь только не было: длинные палки с какими-то лучеобразными наконечниками, деревянная лопата, кочерга на длинной палке, квашня для теста, горшки и чугунки, несколько серебряных блюд, бронзовый таз и апофеозом современный миксер и электрочайник. С потолка свешивались пучки разных трав, связки чеснока и сушёных яблок. На полках и в буфете теснились разные склянки, пакеты, мешочки. Надежда вопросительно посмотрела на Мышь и та торжественно произнесла:
– Ты должна сварить эликсир Жизнестойкости.
– Чего должна? Кому должна? Какой эликсир? – подпрыгнула от неожиданности Надя, – я, что ведьма зелья разные варить?
– Суп варишь, компот варишь, ну и эликсир сумеешь, – буднично ответила Мышь и двинулась к двери, – и не ори, кота разбудишь, а мне это ни к чему.
– Зелье не компот, яблоками не обойдёшься. Что класть хоть научи! – заныла Надежда.
– Тетрадь то у тебя зачем? Читай! – стоя уже на пороге проворчала Мышь, – помни только, без эликсира домой не вернешься! Здесь останешься навсегда! – и исчезла, тихонько прикрывая дверь, клубок выскользнул следом.
Надежда спешно схватилась за тетрадь и начала листать страницы, пробегая глазами несколько абзацев тут и там, и в какой-то момент наткнулась на рецепт, где говорилось о способностях к выживанию, ценностях, племени и энергии.
– Вот, вот он, нужный рецепт, – бормотала она, – ища глазами необходимые ингредиенты.
Подошла к очагу, запалила огонь и, доставая чугунок, начала перечислять:
Пока отыскивала нужные ингредиенты, задумалась, где взять 17 слёз? Плакать ей не хотелось, она улыбнулась и решила положить смешинки.
– Кашу маслом не испортишь, – вспомнила давно слышанную поговорку и добавила, – смех лучшее лекарство.
Процесс зельеварения затянулся. Проснувшийся кот потребовал молоко, и пришлось с ним поделиться, а в эликсир добавить отвар овса, а вместо ракитника, который Надежда нигде не обнаружила положить плющ. Она привыкла к импровизации в приготовлении пищи, но эти замены её немного смущали. На вкус не повлияет, однозначно, а вот на качество волшебства – неизвестно.
Так или иначе, эликсир был готов, перелит в синий вычурный флакон с притертой пробкой. Надя прижала флакон к груди, и обняла его 9 раз, как было велено. На секунду она закрыла глаза и еле слышно прошептала: «Хочу открыть глаза и оказаться дома в горячей ванне с чашкой огненного кофе в руках». Женщина открыла глаза и поняла, что стоит возле своего дома. Купаясь в лучах алого заката, она подставила лицо теплу уходящего дня. Впитывая каждой клеточкой тела магию сгущающихся сумерек, она призвала на помощь мудрость Вселенной и энергию природы.
– Всё-таки, видимо, немного нахимичила со сменой ингредиентов, раз оказалась не совсем там, где хотела, —, засмеялась она.
Но наедине с небом, лавочкой, вечереющим последождием и птичьими трелями над головой, ей было ничуть не хуже, чем в горячей ванне. Она держала в руках пухлую старую тетрадь и вспоминала свои приключения. Ей вновь вспомнились бабушкины слова:
—Фантазёрка ты, внученька, мечтательница. Дар в тебе сказки сочинять, смотри не потеряй его! Он в человеке, как цветочек, а мечты – солнышко. А чтобы дар тот расцвел, да в силу вошёл, ароматами напитался – нужно всю жизнь идти на свет мечты.
—А что если попробовать? – подумала Надежда и лукаво улыбнулась.
Вскоре рукопись была готова. Немного посомневавшись и, не слушая увещевания родных, она отправила её в несколько издательств. Время ожидания тянулось долго. Ведь ждать и догонять – это то ещё занятие. Но издательства откликнулись, что берут её рукопись в работу, и даже пригласили на заключение договора. Известие это породило в ней смешанное чувство радости и беспокойства.
– А вдруг не получится? А вдруг вернут, да ещё отругают?
Но она пила по утрам эликсир из синей бутылки, листала старую тетрадь и напитавшись энергией, продолжала писать свои чудные сказки и они стали разлетаться, как горячие пирожки. Радости её не было предела.
Благословение Рода
Шурочка могла подолгу стоять на берегу, смотреть на окружающую природу или слушать шум ветра. Ласковые тёплые волны, нагретые солнцем камни, чистый воздух, который так приятно вдыхать полной грудью – все это делало её умиротворенной. Изо дня в день она приходила сюда набраться сил, смотрела на голубую гладь вод в окаймлении холмов, слушала крики чаек. А пенистые волны бились о берег всё ближе и ближе к её ногам, словно хотели схватить её и утащить к себе.
Дома же, она чувствовала, что сковывает ее что-то по рукам и ногам, сердце сжимается ледяным комом или скачет зайцем. Она вглядывалась в собственную жизнь, даже не жизнь, а повторение судьбы матери и бабушки и ей становилось не по себе. Неужели она будет также болеть, ворчать, всю жизнь подавлять свои амбиции и цели? Ведь в семье родителей все жили средне, не высовывались и выскочек не любили. Может время такое было – лишнее слово не скажи, может, привычка. Да и потом, уже в своей семье муж подсмеивался: «Со свиным рылом, да в калашный ряд».
Ей вспомнилось, как в детстве её всё время одергивали, говоря: «Всяк сверчок знай свой шесток», а когда спрашивала почему так или эдак, то добавляли: «Не в свои сани не садись». Не очень понимая почему, она на слово верила старшим, ведь они учили жить. Бабушка никогда не говорила о своих чувствах, она скрывала своё происхождение, мало рассказывала о жизни, загадочно улыбалась и пела Шурочке песенки про кота. Все свои тайны она унесла с собой в могилу, но это только на первый взгляд. Эти самые тайны и непрожитые чувства перешли по наследству Шурочке, а она, возможно, передала их своим детям. Потому как привыкла, вроде так и надо, так все живут.
Но что – то сломалось внутри, и стала Шурочка все чаще тосковать о свободе, о чем-то неведомо прекрасном, что собственной, именно собственной, жизнью зовется. Вот и сегодня допоздна женщина слушала перешептывания ветра, а потом любовалась танцем звёзд в синеве небосклона, отпуская мысли в свободный полёт и перебирая аккорды мелодий судеб, судеб родных и близких.
– Видимо, сегодня ничего дельного в голову так и не придёт, – подумала она, заходя домой, – завтра подумаю.
Напряжение дало себя знать. Шурочка обреченно зевнула и, задремала под нежные соловьиные трели, льющиеся в приоткрытое окно.
Шурочка спешила на самолет. В одной руке держала билет в один конец с неразборчиво вписанным там пунктом назначения, а в другой сжимала ручку огромного чемодана на колёсиках. В этом чемодане было самое ценное, без чего она не мыслила себя. «Пип —пип…!» – жалобно всхлипнул индикатор над багажной лентой у стойки регистрации.
– Перевес, – равнодушно объявил дежурный, – принять на борт ваш багаж не представляется возможным.
– Я доплачу! – занервничала Шурочка.
– Вот все вы так, доплачу, доплачу… Кирпичи что ли везёте?
Доплатив, Шурочка сломя голову поскакала к трапу. Ещё чего не хватало, чтоб каждый интересовался, что у неё в чемодане. Да у неё там вся жизнь. Рабочий в оранжевом комбинезоне помог поднять на борт багаж, и проводил взглядом женщину, которая даже не обернулась. Шурочке показалось, что полёт был недолгим, и мягкое приземление её порадовало, но потом самолёт резко завихлял и выкатился к тропе. Единственная пассажирка спустилась по трапу, ухватила свой багаж и двинулась по тропинке, которая уверенно повела её через поле. Нырнула в берёзовую рощу и заспешила дальше. Шурочка огляделась. Вековые горы в синих шапках за рекой издали приветствовали её. Вокруг такая красота и покой. Только на душе у Шурочки как-то тревожно, потому и поспешила она на Поляну заветную, в Лес Зачарованный. В ушах жалобно вздохнул ветер, в груди громко ухнуло сердце. Рядом с ней стало твориться что-то невообразимое: птахи то испуганно гомонили, то так же настороженно молчали. То с одной стороны, то с другой проносились серые тени бегущих волков. В высоком небе среди рваных серых облаков носились большие птицы, похожие на драконов, оглашая небо тревожными криками.
– Чуден Лес, – Шурочка решительно двинулась вперёд по какой-то ей одной ведомой тропе, лишь вздохнув, – кого и чего только нет здесь,