Нина Изгарова – Чудеса на земле сказочной. Высшая школа сказкотворчества. Ступень 2 (страница 2)

Лежит Иван на полянке, не шевелится. Солнце его припекает, ветер обдувает. Где-то рядом дятел стучит, сорока трещит.

─ Что ж ты на солнцепёке разлёгся? ─ лохматая рука потрясла юношу за плечо, затормошила, ─ ну и ну, эка тебя угораздило так вымазаться в тине, купался что ли?

Иван застонал, приоткрыл глаза и тут же закрыл. Рядом с ним стоял Леший:

─ Уснул что ли, мил человек?

─ Нет, не сплю, кажется, ─ одними губами прошептал Иван, ─ просто медленно моргаю.

Леший оттащил его в тенёк, почесал свою растрёпанную шевелюру и присел рядом:

─ Должно без Болотницы или Кикиморы не обошлось тут, шалят девки наши, а ты чего им поддался-то? У них глупые мысли редко запаздывают.

─ Не понял, как получилось. Кикимора дитёнка в селе украла, отдавать не желает.

─ Видать морок набросила. Забавляется всё, куролесит непутёвая. Проучи её, а то ведь житья не даст, ─ вздохнул Леший, ─ ну что, полегчало тебе? Тогда пойду, своих дел много.

Иван остался один. Как проучить Кикимору, отвадить от села. Ведь её место болото, а она по домам шастает. Медленно поднялся и побрёл в село, по дороге собирая чернобыльник. Дома долго рылся в кладовой, пока не нашёл нужные склянки.

Затем что-то смешивал с травой, кипятил, остужал и снова кипятил. Отвар получился прозрачный, тягучий, ароматный. Вылил его в бадейку, натянул на себя шкуру медвежью и зашагал к болоту. Идёт, по-медвежьи рычит, мелкота лесная из-под лап в разные стороны разбегается.

Поближе к болоту подошёл, затаился в малиннике, ждёт, не покажется ли Кикимора Болотная. Та недолго мешкала. Вышла с дитём на руках. Тут и Иван шагнул навстречу.

─ Откуда идёшь, косолапый, да ещё бадью несёшь? Где раздобыл?

─ Тебе что за дело, любопытная больно, как погляжу, ─ пробасил Иван.

─ Фу, какой невоспитанный, мог бы, и угостить, вон дух, какой ароматный!

─ Понюхала? Мимо проходи, не мешай. Лучше скажи, медвежат моих не видала?

Кикимора жадно посмотрела на бадейку и, не моргнув глазом, выпалила:

─ Да вон в овражек вроде провалились. Давай я посудину подержу, а ты загляни туда. Она положила ребёнка на траву и потянулась к сосуду.

Как только бадья оказался у нее в руках, Кикимора отхлебнула глоток, облизнулась и принялась, было, проворно пить, но медвежья лапа опустилась ей на голову и окунула лицом в бадейку. Жидкость потекла по волосам, коже. Кикимора взвизгнула и отскочила в сторону. На глазах её бледная кожа приобретала зелёный оттенок.

─ Что ты наделал, болван! Сколько ж мне отмываться? ─ и побежала к воде.

Но как бы она не старалась, и волосы и кожа оставались зелёными. Да мало ещё этого, не то от крика и воплей, не то от злости вытянулся нос, и лицо сморщилось.

Иван скинул медвежью шкуру, подхватил ребёнка и направился в село. Оглянулся на Кикимору:

─ Ты так красива, что страшно смотреть, теперь и впрямь на болото похожа! Навсегда зелёной и страшной останешься! Не будешь воровать, да людей обманывать, а то ещё и рога вырастут

Дорога к сказке

─ Любая женщина хочет новое платье, ─ грустно прошептала Ника, вглядываясь в зеркало, ─ но не каждая может позволить это себе, ─ прибавила уже громче.

Раздался тягучий мерный стрёкот и зеркало пошло мелкой рябью. Ника устало потрясла головой, отгоняя видение, но это не помогло. Зыбкие волны затягивали, хотелось смотреть на них, не отрывая взгляда. Из ступора её вывел шорох. На подоконнике открытого окна переминалась с ноги на ногу сорока.

─ Ну, что там, на хвосте принесла? ─ грустно улыбнулась Ника.

Та бойко замахала крыльями, сделав несколько кругов по комнате и, прокричав что-то, исчезла в зеркальной ряби. Зеркало выгнулось и застыло в ожидании. Ника закричала, швырнула в него плойку, которую держала в руках. Раздался грохот и мельчайшие осколки, словно капли воды брызнули во все стороны.

Ника стояла у подножия холма там, где звенел-плескался ручеек, омывая и без того уже круглые камешки. Краем глаза увидела маленькую жабу. Всплыли картинки из сказок: не то о царевне-лягушке, не то о Бабе Яге. Перед глазами поплыли лоскутки минувшей жизни, крутясь, и цепляясь друг за друга.

─ Заблудилась что ли? ─ заквакала жаба, ─ Тогда у тебя два решения ─ куда идти и кого с собой взять.

─ Да не заблудилась я, ─ начала было оправдываться Ника, потом опомнилась, что разговаривает с жабой и потрясла головой, ─ как…─ слова застряли у нее в горле.

─ Чего удивляешься? Сказочный ветер не знает преград, ─ проквакала жаба и прыгнула в заросли травы, ─ ищи своё место в жизни, ─ раздалось уже оттуда.

Небо внезапно треснуло в самой середине. Тонкая стрелка поползла по небосводу, стремительно распуская петельки. Трррр… Из образовавшейся дырки хлынул дождь.

─ Этого еще не хватало, ─ пытаясь укрыться в кустах, проворчала Ника, ─ ещё и промокла.

Послышались громкие голоса, и, ломая мокрые кусты, к ручью выскочили два странно одетых мужчины.

─ Ваше величество, Вы опять здесь! Папенька будет недоволен! Совсем промокли! ─ перебивая один другого, запричитали они, раскрывая зонт и подхватывая Нику.

─ Поставьте меня на место! ─ ничего не понимающая девушка хлопала глазами, тщетно пытаясь вырваться.

Но похитители, молча, продирались сквозь намокшие кусты по пологому склону холма. Миновали зубчатую стену, сад и опустили девушку на пол уже в замке. Низко поклонились и исчезли.

─ Ты опять бегала к ручью?! Сколько можно, несносная девчонка! ─ раздался грозный голос откуда-то сверху, ─ позоришь меня, барона фон Дервиза! Как простушка лазаешь по кустам, вместо того, чтобы сидеть с вышивкой и ждать женихов!

Ника непонимающе молчала. Абсурдность происходящего зашкаливала. Она ущипнула себя за руку, потеребила ухо, но ни замок, ни этот скрипучий голос не исчезли.

─ Понимаете, я…─ начала, было, Ника, ─ я совсем не та, за кого Вы меня принимаете.

─ Перестань, девочка моя! Это крёстная заморочила тебе голову сказками, вечно что-то придумает, ─ мужчина в бархатном камзоле и остроносых сапогах, помахивая плёткой, спустился вниз, ─ отправляйся в свои покои, детка, и не позорь наш древний род, не то прикажу тебя запереть.

Тут же, словно, из ниоткуда выскочила служанка, проводила Нику в комнату, усадила в высокое кресло и подала горячий напиток. Девушка не понимала что с ней, где она, как оказалась здесь и начала теребить служанку. Но та на все вопросы удивленно таращила глаза, мотая отрицательно головой, и, низко кланяясь, скрылась в одном из многочисленных коридоров.

Ника огляделась. Странно. Современная мебель и слуги. Барон и замок. Где она? Как попала сюда? Вспомнилась сорока, зеркало, плойка. У неё закружилась голова.

─ Ты здесь, красавица? ─ перед Никой стояла моложавая дама в шляпке и кремовом платье со шлейфом, ─ грустишь? Что, папенька опять завёл песню про древние корни и смирение?

─ Где я вообще? Кто вы все? Почему я здесь? ─ всхлипнула Ника.

─ Утри слезы, радость моя! Ты что действительно ничего не помнишь? Да… Тяжёлый случай, ─ дама повернулась к окну, ─ ну ничего, не страшно. Главное все живы и мы снова вместе. Продолжаем?

─ Объясните мне, пожалуйста, что происходит! Я скоро сойду с ума! Или уже сошла?! ─ зарыдала Ника.

─ Кому сказала, перестань реветь, ─ дамочка подтолкнула Нику к окну, ─ двигай вперёд, ─ и они тут же оказались в саду, ─ тссс… ─ прижала палец к губам, ─ я не слишком многое себе позволяю. Может, это ты слишком во многом себе отказываешь?

─ Но, ─ начала Ника.

─ Никаких «но», будешь много знать – очень расстроишься.

Они устроилась на зубчатой крепостной стене, поглядывая, как на безмятежной синеве небес оставляют росчерки облака, залюбовалась причудливым нагромождением горных кряжей, усыпанных какими-то мелкими цветочками. Казалось, что тишина напевает грустные песни. Совсем рядом, переминаясь с ноги на ногу, быстро застрекотала сорока.

─ Пора? ─ спросила её дама, ─ мы готовы!

Та бойко взмахнула крыльями, сделала над ними круг и, прокричав что-то не совсем внятное, полетела к лесу.

─ К бабуле, так к бабуле, ─ засмеялась дамочка, подтолкнула Нику вперёд и бодро зашагала по кочкам, нисколько не беспокоясь за свой шлейф и сапожки на каблуках.

Долго ли коротко они так шагали, но пришли к лесной избушке, мхом поросшей, в чаще затаившейся. На завалинке сидела подслеповатая бабка и щурилась на солнышко:

─ Это ты что ли, ошибка природы, леший, явился? Или кто другой припожаловал? Что-то не разберу, совсем нюх потеряла.

─ Бабулечка, это я, Ядвига! Девчонку привела, совсем её жизнь закружила, платье новое надо, ну знаешь то, что праздник в душе делает, с которым расставаться не хочется.

─ Ишь, лягушка, чего вспомнила, платье ей надобно волшебное. Сейчас люди без волшебства живут, не верят они в нас. У них и тканей то разных всех сортов, хочешь шубу шей, хочешь сарафан. Зачем им наши чудеса лесные надобны при жизни такой? Там свои радости городские имеются.

─ Не ворчи, бабуля, вспомни себя! Ну, пошьет она платье, жакет новый накинет, а радости то и нет, ─ зашептала тихонько женщина, ─ не простая девушка это, у неё в душе сказки живут, а наружу никак не выберутся. Из Зазеркалья Сорока привела, да нечаянно к барону в замок попала, а тот, как всегда, за дочку её принял.

─ Чего ты там путаешь, Ядвига, насочиняла тут про баронов всяких разных, ─ проворчала бабка, ─ помочь оно, конечно, надо бы, коли девка с разумением, только нет у меня платьев, кончились. А сундук, раритет этот, давно заклинило, чепуху выдает разную. Красивую, правда. Вот кикимор наряжаю, лешему рубаху красную достала, а чтоб волшебное… Нет, миленькая, не помощница я вам в этом деле.