Нина Феоктистова – Измена. Можно ли простить неверного мужа? (страница 1)

Измена. Можно ли простить неверного мужа?

Глава

Глава 1.

Меня зовут Варвара Леонтьева. Мне тридцать пять, и уже пятнадцать лет я замужем — почти полжизни, если вдуматься. У меня есть всё, о чём принято мечтать: семья, дом, стабильность. Со стороны, наверное, мы выглядим почти идеальными. Такими, на которых смотрят с лёгкой завистью и говорят: «Вот у них-то всё хорошо». Я и сама когда-то так думала.

Моего мужа зовут Алексей. Ему сорок два, и он один из самых успешных адвокатов в нашем городе. Его имя регулярно всплывает в деловых новостях, его рекомендуют, к нему записываются за месяцы вперёд. Его уважают. Его боятся. Встречи с ним ждут.

Он всегда занят. Даже находясь дома, он будто остаётся на работе: взгляд прикован к экрану ноутбука, телефон не умолкает ни на минуту. Он собранный, серьёзный, подтянутый — человек, у которого всё под контролем. От него пахнет дорогим парфюмом с нотами сандала и кожи и уверенностью. Той самой уверенностью, которой у меня с каждым годом становится всё меньше и меньше .

Дети — моя отдушина, моя жизнь, моя Вселенная.

Сыну Игорю двенадцать лет. Он поразительно похож на своего отца: такой же сдержанный, с умными, слишком взрослыми для его возраста глазами и прямым, оценивающим взглядом. Иногда мне кажется, что он уже не мальчик, а маленький мужчина, который всё знает и понимает, но предпочитает молчать.

Катюше семь. Она — моя девочка, моя радость, мой солнечный лучик. Весёлая непоседа с озорными ямочками на щеках и моими рыжими, вечно непослушными локонами, которые так и норовят выбиться из-под заколки. Она всё ещё ждёт, что папа вернётся пораньше, чтобы пожелать ей спокойной ночи. И такие чудеса, к счастью, иногда всё-таки случаются.

Я домохозяйка.

Алексей с самого начала чётко обозначил свою позицию: мужчина строит карьеру и обеспечивает семью, женщина — создаёт уют, занимается домом и детьми. Это не обсуждалось. Это была его аксиома.

Сначала я, молодая и горячая, пыталась спорить, говорить о своих мечтах, о страхе нереализованности. Потом родился Игорь. Потом Катя. Времени на споры не осталось. И я согласилась.

Теперь мой мир — это семья.

Мой день начинается в половине шестого утра. За окном ещё кромешная тьма, дом погружён в тишину — все крепко спят. Я тихо крадусь в ванную, принимаю душ, стараясь не шуметь, наношу лёгкий макияж. Я всегда слежу за собой — это почти единственное, что я делаю только для себя.

Потом я иду на кухню. Это моя вотчина, моё царство. Здесь я чувствую себя уверенно. С детства обожаю готовить.

Для Алексея — отдельный завтрак: воздушный омлет на пару, тосты из цельнозернового хлеба с авокадо и слабосолёной сёмгой, и, конечно, чашка свежесваренного кофе. Он строго следит за питанием — это часть его имиджа.

Для детей — румяные сырники со сметаной или тонкие блинчики с малиновым вареньем. Они это обожают. Их счастливые лица за завтраком — моя лучшая награда.

Потом начинается пробуждение. Настоящий утренний квест.

— Игорь, пора вставать! Ты все учебники собрал? Физику не забыл? — стучу я в его дверь.

— Катюша, солнышко, иди умываться! Какую блузку наденем сегодня — белую или голубую?

Я подаю им заранее приготовленную одежду, проверяю портфели, завязываю Кате шнурки — хотя она уже умеет, но мне так приятно, — заплетаю две тугие косички и украшаю их яркими атласными бантиками.

Дом наполняется жизнью: голоса, топот босых ног по лестнице, смех, вечный спор о том, чья очередь мыть кружку. Я люблю это короткое, суетливое время. Утром мы все ещё все вместе.

Последним из спальни, как всегда, выходит Алексей.

И это уже не мой сонный, немного растрёпанный муж. Это снова успешный адвокат Леонтьев. Другой человек. Тёмно-синий костюм, выглаженный с вечера, белоснежная рубашка, галстук в тон. Каждая складка безупречна. Я невольно улыбаюсь и любуюсь им.

Он съедает завтрак, допивает кофе, подходит ко мне и легко целует в щёку — едва заметным прикосновение губ к щеке.

— Денег на карту закинул. Хватит на всё. Вернусь поздно, сегодня важное совещание. На ужин не жди.

Эти слова я слышу всё чаще и чаще в последнее время. От них уже хочется выть.

В горле встаёт ком, хочется крикнуть: «А когда ты выделишь время для меня? Неужели работа важнее семьи?» — но я лишь молча киваю. Дверь за ним тихо закрывается , в прихожей остаётся лишь стойкий шлейф его дорогого парфюма , который будет ощущаться до самого вечера.

Я отвожу детей в школу, потом по кружкам: Игоря на шахматы, Катю на рисование. А сама еду по магазинам.

Выбирая продукты, я всегда думаю о своих домочадцах .

Алексей любит хорошую говядину и все что из нее приготовлено . Игорь обожает красные, блестящие яблоки. А Катя жить не может без фруктовых йогуртов. Я набираю целую тележку и еду к выходу.

У кассы моё внимание привлекает молодая пара: мужчина молча несёт два тяжёлых пакета, а женщина идёт рядом налегке, что-то оживлённо рассказывает, и он улыбается. Меня пронзает острая, почти болезненная зависть. Это ведь так правильно, так естественно

Я даже не помню, когда мы с Лёшей в последний раз просто ходили по магазинам. Или гуляли без повода. Наверное, лет десять назад. Конечно, мы бываем в ресторанах, ездим отдыхать но это совсем не то.

Вечером я готовлю ужин и в сотый раз гадаю, во сколько сегодня повернётся ключ в замке.

Сегодня он вернулся ближе к полуночи. В доме было тихо, дети спали. Алексей молча прошёл мимо накрытого стола, не притронувшись к еде, принял душ и лёг на край нашей большой кровати, спиной ко мне. Уснул мгновенно.

А ко мне сон не шёл.

Я лежала и смотрела в потолок, и мне казалось, что я упускаю в нашей жизни что-то очень важное. Что-то, что не даёт мне покоя уже несколько месяцев.

Между нами выросла стена. И ее построил мой муж.

А я пытаюсь через неё пробиться но пока безуспешно.

Глава 2

Я не могу точно сказать, когда между нами всё пошло не так. Просто однажды поняла: между мной и мужем выросла стена. Глухая и очень прочная, сквозь которую мне никак не пробиться.

Раньше наши отношения были совершенно другие. Он мог, проходя мимо просто погладить меня по волосам. Подойти и обнять, сказать, что очень сильно любитМы смеялись вместе над ерундой и обсуждали его работу. А ночью... Наши ночи всегда наполнены страстью . Даже если он сильно уставал , любовью мы занимались всегда. Одно прикосновение вызывало вспышку во всем теле

А теперь , когда он ложится спать, старается меня лишний раз не касаться , всегда поворачивается ко мне спиной. И так каждую ночь . Утром машинально целует меня в щёку, так , будто отдает долг. Вечером же утыкается в телефон или ноутбук. А если я пытаюсь поговорить по душам, он только отмахивается.

Вчера я просто не выдержала. Поймала его на кухне, когда он наливал себе воды.

«Лёш, давай поговорим. Что происходит между нами происходит? Ты как будто будто избегаешь меня».

Он даже не повернулся, просто как-то очень тяжело вздохнул.

«Варь, не говори ерунды. Нормально всё. Просто я очень сильно устаю, работы очень много».

«Но мы с тобой стали как чужие люди! Мы мы даже не» — голос у меня задрожал и я смахнула выступившие слезы. Хотела сказать не занимаемся любовью , но слова застряли в где то горле.

Он наконец повернулся и посмотрел на меня. Но в его глазах не было ни жалости ко мне , ни сострадания. Была лишь какая-то пустота и раздражение.

«Не придумывай проблем на пустом месте. Если тебе нечем заняться, займись лучше детьми .».

Он вышел из кухни. А я осталась стоять посреди комнаты, и мне стало так одиноко, будто бы осталась одна во всем мире...

И вот сегодня, среди всего этого хаоса, зазвонил телефон. Я посмотрела на дисплей и увидела контакт свекрови. Странно. Мы с Маргаритой Степановной не то чтобы были врагами , но и подругами не были. Она всегда считала, что я «недостаточно хороша» для её сына. Звонила очень редко и только по делу.

«Варвара?» — её голос был ровным и холодным , как всегда.

«Да, здравствуйте».

«Мне нужно чтобы ты ко мне приехала. Завтра, в три часа дня. Жду тебя на даче».

«Хорошо только я не знаю, когда освободится Алексей», — про себя подумав, что кук обычно никогда.

«Нет, мне он не нужен.И сын не должен знать о твоем визите. Это важно. Ты поняла?»

«Поняла», — пробормотала я, хотя ровным счетом вообще ничего не понимала.

На следующий день я ехала к ней с чувством тревоги в груди. Что ей от меня надо? Мы никогда раньше не встречались тет-а-тет. Может, разговор пойдет про мужа, поэтому не желательно его присутствие?

Её дача всегда поражала меня своей идеальной чистотой. Ни пылинки, ни соринки ,всё вещи всегда лежат на своих местах. Стерильно, как в больнице.

Она усадила меня в кресло, сама же села напротив. Посмотрела на меня так пристально, что мне вдруг стало не по себе.

«Как ваши дела ?» — спросила она прямо лоб.

«Всё в порядке», — соврала я, глядя на свои колени.

«Варвара, не надо мне врать, знаешь же, что я это терпеть не могу. Да и твой внешний вид говорит об этом: ты плохо выглядишь. И глаза у тебя несчастные. А Алексей в последнее время сам на себя не похож. Я все вижуЧто у вас происходит?»

От ее прямоты меня как будто током ударило. Слёзы навернулись сами собой. Я сжала руки в кулаки, чтобы не расплакаться.