Нина Дьяченко – Возрождение тьмы (страница 5)

Но это не значит, что Чёрный лес стал полностью безопасным. Просто опасностей стало намного меньше.

Варну грела мысль, что где-то в этом лесу до сих пор живут тёмные эльфы - в их царство когда-то проник Бирмс с волшебным кольцом, дающим власть над миром. Кольцом, когда-то украденным у Чёрного колдуна. Правда, управлять миром - и кольцом - мог только сам колдун, что делало волшебную игрушку совершенно бесполезным куском золота для остальных. К тому же вреднючее кольцо так и норовило вернуться обратно к своему владельцу, притягивая всех злых существ на расстоянии десяти километров. Так что передвигаться с кольцом в кармане было сущим безумием и очень эффективным способом самоубийства. Однако карлик Бирмс это сделал, что и помогло другим, более сильным рыцарям и волшебникам уничтожить злобного чародея.

Но мир и покой не настали, как обещали древние легенды. Просто злые и добрые (по людским меркам) боги устроили временное перемирие, чтобы отдышаться перед новой схваткой. А время для богов течёт гораздо медленнее…

Варна знала эту легенду: как-то в трактире останавливался потомок карлика Бирмса, который достиг вершины карьеры, став царским советником. Карлик Грим Бирмский и поведал ей, чуть ли не дословно, предания "Великой битвы". Варна изумилась, воочию увидев, что кто-то смог заучить на память все сто томов. Но для Грима это являлось делом чести и родовой гордости. В его семье - которая до сих пор жила при дворе - существовало предание, что каждый представитель клана просто обязан выучивать все сто томов на память, или всё их богатство и власть мгновенно испарятся… Как некоторые эльфийские драгоценности, которые прекрасны только ночью, а днём превращаются в корни деревьев и сухие древесные сучья. А драгоценные алмазы становятся обычными камешками. Эльфы всегда заготавливали поддельные копии своих сокровищ на случай кражи и войн.

Варна очнулась от воспоминаний, и подумала, что уже успела углубиться в Чёрный лес… но, оказалось, что она каким-то образом сделала круг, и снова вышла на Могильники, будто они притянули девушку - как по слухам они притягивают одиноких путников.

Ей стало страшно, когда она очнулась от своих грустных дум и увидела зловещие серые стены прямо перед собой. Вечерняя прохлада превратилась в ледяной холод, какую-то не излившуюся тоску, тихой мелодией врезавшуюся в мозг.

Скорбь охватила её, чужая тоска, тоска по жизни, по солнцу. Злоба, ярость, ненависть к живым. Она ощутила это так ясно, словно прочла свои собственные мысли.

Чужая сила заставила её приблизиться и коснуться ледяной, серой, как густой туман, стены. Случайно посмотрев на свою руку, Варна увидела, что она сияет, почти как эльфийская звезда.

"Значит, во мне действительно есть эльфийская кровь!" - с восторженной радостью подумала она. Счастье, переполнившее душу, на миг приостановило действие чар Злых духов, поджидавших её. Духов неуспокоенных древних королей, чьи руки постоянно омывались чьей-то кровью. Даже смерть не смогла принести им покоя. Даже после гибели они жаждали чужой крови. Раньше подданные приносили им кровавые жертвы, возле зловещих могил. А потом, когда эти народы вымерли и древние обычаи забылись, души умерших королей научились сами добывать себе кровавые жертвы, которые продлевали им их Послежизнь.

Но, ощутив, что добыча почему-то не идёт к нему, Дух сам вышел наружу, сотканный из серебристо-серого тумана. Серый призрак воина в доспехах, сверкающих серебром и золотом. Он занёс над ней меч с алмазом, блистающим на рукояти.

– О, Этулин! Светлая королева, прекраснейшая из богинь, защити меня! - громко воскликнула Варна, падая, как подкошенная. Ей удалось упасть на колени, а не ничком на землю, хотя её давила к земле чужая, сильная воля. Девушка последним усилием вытащила из ножен меч - он засиял - и ткнула в грудь призраку.

Призрак завыл и исчез - каким-то образом клинок сумел воздействовать на бестелесное, но от этого не менее опасное существо. Если в Духах древних королей и были какие-то положительные стороны, то они заключались в том, что Призраки никогда не покидали свои могилы и не расхаживали по окрестностям. Было приятно, что они не шлялись ночами по местным барам. А то ночной жизни в городке пришёл бы конец. Конечно, приятно и почётно иметь за своими стенами такую надёжную защиту границ, как старинные могильники, отпугивающих возможных захватчиков не хуже драконов, но совсем неприятно, когда древние потусторонние твари вмешиваются в твою личную жизнь.

"Меч, выкованный для борьбы со злом", - сделала вывод Варна, падая в обморок. "Гуронский клинок, или меч, выкованный эльфами!"

Судьба работала сверхурочно - меч оказался волшебным!

Она так и лежала, как мертвая, живая лишь по счастливой случайности, прекрасная, как лунный свет, освещаемая собственным слабым сиянием и светочем меча, прижатого к груди.

Варна очнулась только утром и сразу же побежала прочь от гиблого места. Её удивляло, как она не погибла в Могильниках. Она быстро бежала по вороху золотисто-бронзовых листьев, покрывших землю, как цветастый ковёр.

Внезапно Варна провалилась в глубокую яму и ощутила, что упала на что-то или на кого-то. На чужую теплоту, словно грудью на тлевшие под спудом угли. Варна начала снимать листья с того, на ком она очутилась, дрожа от ужаса. Богатое воображение рисовало зловещие картины: спящий дракон, умирающий рыцарь, орк, или, на худой конец, какой-нибудь дикий зверь.

Сначала она увидела… голову. Прекрасную голову с сомкнутыми губами и закрытыми глазами. Затем из-под убранных листьев показалось тело.

Сердце Варны чуть не разорвалось от восторга и ужаса. Подобного накала эмоций она не ощущала никогда в жизни. Она рыдала, не сознавая этого, долго рыдала на груди прекраснейшего в мире существа. Плакала и молотила кулачками по груди застывшего, как мраморная статуя, создания. Существа, на лице которого застыл глубокий, нечеловеческий покой и глубочайшее страдание. Сквозь пелену слез, Варна разглядела черты спящей - или мёртвой - молодой женщины с чёрными, как сама ночь, волосами, белоснежной, как утро, кожей. Губы алели, а длинные ресницы казались крыльями мрачных птиц.

Она никогда не видела подобной красоты, даже во сне, даже в своих фантазиях, уходящих далеко от мира.

"Она замёрзла в лесу… умерла. Или… жива?"

Безумная надежда придала смысл её движениям, - она попыталась растолкать её, кричала что-то ей в уши, толкала в грудь, затем, не выдержав громадного одиночества, нахлынувшего на неё, подобного тому, как если бы она узрела божество, но мёртвое, - она изо всех сил ударил спящую по лицу. Красный отпечаток её ладони показалось ей святотатством, к тому же, спящей (или мёртвой?) красавице пошло бы абсолютно всё, даже раны и увечья. Даже разрезанная на куски, она сохраняла б своё совершенство, как бесценная статуя в обломках.

Присмотревшись, Варна увидела, как грудь женщины поднимается и опадает, а значит - она жива, она дышит!

Охваченная отчаяньем и безумьем, Варна выхватила кинжал и устремила его в грудь женщины.

– Проснись, или засни навеки! - крикнула она, не помня себя, ощущая только биение собственного сердца - и вонзая клинок. Но… клинок отскочил от груди спящей, словно она была в кольчуге.

Долго, очень долго, практически до вечера, Варна тормошила её, эту странную спящую богиню. Кричала, пока не охрипла, пыталась нанести раны кинжалом, избить, но… бесполезно.

Спящая была неуязвима и словно смеялась над ней, издевалась своим цепенящим равнодушием.

Наконец Варна поняла, что спящая окутана мощными чарами, защищавшими её во время сна. На голове у неё была корона из белого золота, украшенная брильянтами и сапфирами, на пальцах и шее - бесчисленные украшения. Но Варна не осмелилась взять себе хоть одно колечко. Это было бы святотатством, надругательством над спящим телом. Она, поглощенная скорбью - ещё ужаснее - чем в Могильнике, выбралась из ямы, долго сидела на корточках, любуясь самым совершенным в этом мире лицом, а потом снова закидала её жёлтыми листьями, с чувством глубокой печали, будто засыпала землёй свежую могилу.

Она уходила с тоской, охваченная печалью и безумием. Ей чудилось, что всё, что было в её жизни прекрасного и сладостного, умерло. Надежда на лучшее покинула девушку, будто она погрузилась во мрак подземной пещеры, где собиралась заживо себя похоронить.

Ведь самой большой её гордостью, самым большим счастьем, утешением в горькой жизни были сказки… и красота. Благодаря своей истинно эльфийской красоте она чувствовала себя не такой, как все. Особенной. Сказочно прекрасной, как героини любимых легенд. Но… она никогда бы не смогла соперничать с красавицей, спавшей в глубокой яме в волшебном лесу.

Увидев берег реки Хрустальной, заросший камышами и лилиями, она вместе со всеми своими пожитками, не долго думая, от отчаянья кинулась в воду. Но в этом месте река была слишком мелкой. Варна встала на четвереньки, чтобы отыскать место поглубже, для более удачного утопления… когда увидела сверкающее под водой колечко. Она равнодушно накрыла его ладонью, уверенная, что при ближайшем рассмотрении "кольцо" окажется обычной ракушкой или камешком, сверкающим под солнцем. Но… кольцо оказалось настоящим: золотым, сияющим. Она надела его на средний палец правой руки. Ей даже показалось, что оно сжалось, приняв размер её тонкого пальчика.