Нина Ахминеева – Путь княгини 2 (страница 37)
Все из-за братца! Да что б он сдох! Михаил грязно выматерился. Просить о помощи дремучих крестьян, он считал ниже своего достоинства, но, увы, иного выхода нет. Вновь взявшись за ручку чемодана, бывший инквизитор направился к ближайшему дому.
Вдруг легкий ветерок коснулся его разгоряченного лица. Ноздри голодного мужчины затрепетали. Круто развернувшись, он стремительно пошел на едва уловимый запах выпечки.
Не оглядываясь по сторонам, Михаил гигантскими шагами мерил деревенскую улочку, ни на миг не прекращая жадно принюхиваться. Обоняние привело его к выбеленному одноэтажному дому со скромной вывеской на фасаде: «пекарня». Сглотнув вязкую слюну, он поудобнее перехватил ручку багажа, быстро поднялся по ступеням на крыльцо, рывком распахнул входную дверь.
Мелодично звякнул колокольчик. Из-за прилавка показался белоснежный колпак, а после и обладательница головного убора: рябая, низкорослая, полная девушка лет двадцати пяти. Увидев посетителя, она распахнула свои маленькие круглые глаза и остолбенела.
Готова. Жизнь определенно налаживается. Ни с едой, ни с ночлегом проблем не будет. Эта уродка в лепешку расшибется чтобы мне угодить. Про себя язвительно усмехнувшись, Михаил приблизился к застывшей соляным столбом некрасивой продавщице. Алчным взглядом пробежавшись по открытым полкам за ее спиной, разочарованно нахмурился.
— У вас только хлеб? — он вопросительно посмотрел на девушку.
Спустя несколько долгих мгновений, та наконец-то ожила. Растерянно похлопав белесыми ресницами, густо покраснела.
— Простите, не расслышала. Сколько вы сказали вам буханок?
Вот же дура-то! Задавив на корню раздражение, Михаил мило улыбнулся.
— Я спросил есть ли у вас что-то еще кроме хлеба. Магазинов возле автостанции не нашел. Есть и пить жуть как хочется, — он скорбно вздохнул. — Еще и автобус на Ростов только завтра утром. Родственников здесь нет, приезжал по делу. Ума не приложу, что делать.
Явно осмысливая услышанное, продавщица прищурилась. Внезапно нырнула под прилавок. Послышался шелест пакета, затем бумаги.
Выпрямившись, девушка смущенно сказала:
— У нас тут кроме хлеба ничего и не бывает. Вот с обеда осталось. Дома для нас с мамкой пекла, — она протянула Михаилу большущий умопомрачительно пахнущий беляш, завернутый в салфетку.
Мужчина аккуратно взял выпечку.
— Вы моя спасительница! — Он без стеснений впился зубами в еще теплое кушанье и энергично заработал челюстями.
— А может молочка утрешнего хотите? У меня еще пол-литра есть! — не дожидаясь ответа, продавщица юркнула в служебное помещение.
Хорошо, но мало. За мгновение ока уничтожив беляш, Михаил скомкал салфетку и метко закинул ее в притулившуюся у стены пластиковую урну.
Облокотившись о прилавок, он откровенно наслаждался долгожданной прохладой. Спешить было некуда. Спустя пару минут, «кормилица» вернулась. Очевидно боясь пролить, бережно поставила перед мужчиной внушительную кружку, доверху наполненную молоком.
— Осторожно, холодное.
Многозначительно усмехнувшись, Михаил жадными глотками выпил все до капли и, словно невзначай, чувственно провел языком по губам. Наблюдающая за ним девушка судорожно сглотнула.
— Меня зовут Михаил. А вас, мой ангел-хранитель? — его голос приобрел нужную бархатистость и глубину.
Девушка порозовела, приоткрыла рот, но ответить не успела.
— Анька, ты чего растыка такая холодильник не закрыла⁈ Совсем мозги растеряла? — раздался из глубины служебного помещения возмущенный женский голос.
Спустя пару мгновений в дверном проеме показалась рослая, пышнотелая хуторянка в белом халате. Поправив на голове съехавший платок, она цепко осмотрела привлекательного незнакомца. Глянув на стоящую перед ним пустую кружку, красноречиво хмыкнула и уставилась на провинившуюся Аньку.
Та сердито насупилась. Зыркнув на женщину из-под бровей, неожиданно смело заявила:
— Мам, это Михаил. Он по делам в хутор приехал, а про то что автобус только завтра не знал. Остановиться ему негде. Давай он сегодня переночует у нас?
— Совсем девка ополоумела? — беззлобно поинтересовалась пекарша. — Батька твой чужака и на порог не пустит. Он и местных-то не больно привечает. Часто ты гостей у нас в доме видишь-то?
Анна расстроенно покачала головой.
— А если мы его с тобой вдвоем хорошенько попросим? — она с мольбой посмотрела на мать.
Та скептически поморщилась
— Бестолку. Сама ж знаешь.
— И как же быть? Не оставлять же хорошего человека, как дворнягу какую, на улице, — не желая сдаваться, Анна упрямо поджала губы.
Пекарша зорко всмотрелась в лицо внимательно слушающего их разговор незнакомца. И вдруг, как-то разом, стала равнодушной.
— Чай не зима на дворе. Ночи теплые, до утра и на лавке можно перекантоваться.
— Мама! — с негодованием воскликнула Анна.
— Цыц! Ишь, размамкалась мне тут! — женщина грозно подбоченилась.
Мелодичный перезвон колокольчика разорвал напряженную тишину. Передернув пухлыми плечами, пекарша молчаливым кивком поприветствовала односельчанина и гордо удалилась.
Такой облом. Воспрянувший было духом Михаил не сдержал разочарованного вздоха. Обернувшись, он мазнул взглядом по угрюмому бородатому старику, рассматривающему полки с хлебом.
С этим не сговорится. Походу и правда придется ночевать на лавке.
— Дед Игнатий, вам как всегда? — недовольным тоном поинтересовалась Анна.
Старик достал из кармана допотопных брюк авоську, положил на прилавок.
— Три.
— Вы же одну раз в неделю берете! Куда вам столько? — искренне изумилась продавщица. Встретившись с тяжелым взглядом односельчанина, она торопливо схватила со столешницы авоську и сноровисто запихала в нее три буханки.
Старик расплатился за покупку, пошел к выходу.
— Приезжий, бери свою поклажу и топай за мной, — внезапно бросил он через плечо и покинул пекарню.
Он это серьезно⁈ Не поверив собственным ушам, Михаил тем не менее мгновенно схватил чемодан и рванул за стариком. Разумеется с рябой, некрасивой Анной он прощаться не стал. От этой девки не было никакого проку.
Выскочив на улицу, Михаил сбежал по ступенькам, нагнав поразительно бодро вышагивающего старика, пошел рядом.
— Направо, — скомандовал хуторянин, поворачивая в проулок. — В Ростов тебе нет резона возвращаться. Жить будешь у меня столько сколько потребуется.
— Эм-м-м, — озадаченно протянул Михаил. — Спасибо за предложение, конечно. Но право слово вы меня им шокировали.
Странный дед на ходу обернулся, впервые посмотрел в глаза своему спутнику.
— Да неужели, Михаил Бесфамильный? — и иронично усмехнулся.
— Откуда вы знаете мою…? — оборвав фразу, бывший инквизитор нахмурился.
Невозмутимый дед Игнатий остановился у солидного кирпичного забора. Распахнув деревянную калитку, скомандовал:
— Заходи.
Немного помешкав, Михаил кивнул и зашел во двор.
Представительский седан премиум класса неторопливо ехал по городу. Борис Васильевич сидел на заднем сиденье с закрытыми глазами: поза расслабленная, дыхание глубокое, размеренное. Казалось, его рабочий день уже закончен и отправлется домой — отдыхать. Однако это, разумеется, было не так.
Князь Ростов планировал встретиться с действительным тайным советником, главным казначеем по югу империи, графом Аврелием Марковичем Голубцовым. Этого умнейшего, сурового и неподкупного чиновника вполне обоснованно опасались многие главы родов, но Борис Васильевич не только ничуть не беспокоился, а еще и, пользуясь случаем, задремал.
Причин для волнения у князя попросту не имелось. Во-первых, его не вызывали, он ехал по своей воле. А во-вторых, пусть и с просьбой, но на сто процентов был уверен, что Аврелий Маркович ему не откажет.
Уж кого-кого, а Бориса Васильевича этот государев человек всегда встречал с распростертыми объятиями. И причина крылась вовсе не в том, что здание казенной палаты находилось на землях князя Ростова!
Они оба являлись членами старинных дворянских родов и что самое главное — имели идентичные взгляды на жизненный уклад. Столь ярых и искренних приверженцев древних традиций в Российской империи осталось слишком мало. Вполне естественно, что казначей и князь Ростов пусть и не крепко дружили, но однозначно приятельстовали.
— Господин, позволите доложить? — голос нового начальника СБ прозвучал виновато.
— Что у тебя? — не размыкая век, лениво бросил князь Ростов.
— Очередные новости из Большого Лога. Наружка доложила, что изгой с автостанции отправился в пекарню, вышел из нее практически одновременно с неким шестидесятидевятилетним Игнатом Петровым и в данный момент находится у него дома. По всей видимости, собирается ночевать. Петров из пришлых, в хуторе проживает более двадцати лет, плетет из лозы корзины и прочее, тем на жизнь и зарабатывает. К алкоголю равнодушен, живет один, нелюдим. Почему он вдруг решил приютить чужака-приезжего непонятно, — начальник СБ тяжело вздохнул, с досадой признался: — Наш компьютерщик уже проверил Игната Петрова по всем базам — пусто. Не судим, не привлекался, в противоправных действиях не замечен. Паспорт получил в Ростове двадцать один год назад, взамен утерянного. В то время у крестьян в удостоверении личности еще не указывали место рождения, да и возраст писали со слов заявителя. Так что чем занимался простолюдин Петров до того, как обосновался в Большом Логе, неизвестно. Я, конечно, пробью его еще и по своим каналам, но думаю ничего нового сообщить не смогу.