Нин Горман – Эш и Скай. Когда небо обращается в пепел (страница 13)
Мисс Паркс. Она не была моей семьей, только хозяйкой ресторанчика, в котором я работал. Но она была рядом, когда я в ней нуждался.
Черт, Скай права: мисс Паркс действительно относилась ко мне как к сыну.
– Дерьмо!
Я пинаю урну, которая послушно опрокидывается. Гнев кипит и ищет выход.
– Эй, бестолочь! У тебя перерыв десять минут, а не пятнадцать. Хочешь, чтобы я удержал из твоей зарплаты, чтобы купить тебе часы?
Я поворачиваюсь к жалкому подобию начальника.
– Ты еще и глухой? Последний раз напоминаю! Шевели задницей, или пойдешь искать другую работу.
Дэнни стоит возле двери, давая мне пройти, и позой напоминает тюремного надзирателя, который нетерпеливо ждет, когда я добровольно вернусь в камеру. Но внутри меня все горит, и я прожигаю его взглядом, полным ненависти и презрения. Его задевает мое непослушание и то, что я подвергаю сомнению его авторитет. Он идет ко мне с твердым намерением вернуть меня в строй. Этому человеку прекрасно известно, что благодаря ему я могу оплачивать аренду. Но теперь мне на это наплевать.
– Слушай сюда, малец: ты, может, весь покрыт татуировками и расхаживаешь в кожаной куртке, но это ты притащился сюда в поисках работы. И сейчас ты пойдешь делать то, за что тебе платят. Я не знаю ни одного адекватного начальника, который стал бы терпеть такого выскочку. Постарайся вести себя так, чтобы мне не пришлось…
Я впечатываю ладонь Дэнни в лицо, и его угрозы превращаются в невнятное бульканье.
Я больше ни секунды не могу его слушать. И даже притворяться, что слушаю.
Я толкаю его внутрь. Мы врываемся на кухню, он пытается от меня улизнуть, и мы опрокидываем несколько кастрюль. Шум привлекает внимание остальных работников, и они застывают при нашем приближении. Последний толчок бросает его на сервировочный столик с грязной посудой, и та обрушивается на него всей своей заляпанной массой. На рубашке начальника расплывается пятно от соуса маринара, и он наконец осознает, что все смотрят на него. Он не может позволить себе потерять лицо.
– Ты уволен! – орет он. – И я стрясу с тебя все до последнего доллара за химчистку! – Он тычет в меня пальцем, весь пунцовый от злости.
На кухне повисает тишина, нарушаемая только приглушенным бормотанием гостей в зале. Мои коллеги ждут следующего раунда, ликуя от того, что хоть кто-то решился поставить на место этого ублюдка.
Как бы я хотел высказать ему все, что думаю, затолкать ему в глотку перепачканную в соусе рубашку, чтобы он сполна ощутил отвратительный вкус здешней стряпни. Но что это изменит?
Мисс Паркс это точно не вернет.
Когда я начинаю двигаться, Дэнни непроизвольно отшатывается, вызывая смешки у подчиненных, к числу которых я больше не принадлежу. Эта работа оплачивала почти все наши счета, и я только что снова все испортил.
В тот вечер я теряю еще одного начальника, но о нем не жалею ни капли.
И я ухожу, ухожу, чтобы впредь сюда не возвращаться.
– Эш – Старая игра
Выйдя из метро, я плетусь по улице к нашей многоэтажке, с трудом переставляя ноги. Не помню, сколько я бродил по Нью-Йорку, впечатывая подошвы в асфальт, но сейчас уже глубокая ночь.
Когда я оказываюсь на пороге квартиры, то – удивительное дело! – сразу попадаю ключом в замочную скважину. Открываю дверь как можно тише и неожиданно обнаруживаю, что внутри до сих пор горит свет. Дерьмо. Я-то думал, что все уже спят, но Сибилл сидит на кухне с чашкой кофе, склонившись над учебником. Она поднимает голову, чтобы сказать мне «привет», – и ее лицо тут же застывает. Сибилл сразу понимает: что-то не так.
– Эш, что случилось?
– Ничего не случилось, сиди занимайся.
Я порываюсь уйти в ванную, чтобы спрятаться от расспросов, но Сибилл успевает схватить меня за руку. В этой недоквартире невозможно побыть одному. Хочу сказать, что боюсь разбудить Элиаса, но спохватываюсь: мелкий сегодня ночует у своего лучшего друга, у того день рождения.
– Ты пьян?
Я не отвечаю – в этом нет нужды, Сибилл знает, на кого я становлюсь похож, когда выпью…
– Ну-ка сядь…
Я отнимаю у нее руку. Знаю, чего она ждет от этих посиделок на диване: что я расскажу ей, в чем причина моего состояния, но если я и пил, то именно потому, что хотел забыть об этих причинах – пусть даже они продолжают неотвязно крутиться у меня в голове.
– Да, Сибилл, я поскользнулся и упал ртом на бутылку, довольна?
Мне стыдно, что я заставляю ее вновь проходить через это, но мисс Паркс заслужила, чтобы я за нее выпил. Это все, что я сейчас могу для нее сделать. Впрочем, я не сомневаюсь, что мисс Паркс бы этого не одобрила…
И когда я окажусь на другой стороне, она не преминет хорошенько отчитать меня за недостойное поведение.
– Почему?
– Сибилл, если я тебе скажу, разве это что-то изменит?
– Я могу тебе помочь.
Я начинаю нервно смеяться. Как бы она ни старалась, что бы ни сделала, это не вернет мисс Паркс. Как не вернуло Зака. Никто не может меня спасти, потому что я уже очень давно не хочу, чтобы меня спасали, и потому что сейчас я вообще не верю, что это возможно…
– Давай замнем…
– Нет! – В этот раз она куда сильнее хватает меня за руку. Потом повторяет уже мягче: – Нет. Мы поговорим, и ты от меня так просто не уйдешь.
– А то ты не знаешь, что я от чего угодно могу уйти.
Как будто в подтверждение моих слов перед глазами встает лицо Зака. А потом – лицо Скай…
– Не поступай со мной так, Эш.
– Как, Сибилл? Ты делаешь вид, что все это для тебя неожиданно, но я всегда был ничтожеством, самым нестабильным из нас троих. С чего ты взяла, что это когда-нибудь изменится?
– Потому что ты не такой! Сейчас в тебе говорят горе и алкоголь, а на самом деле ты понятия не имеешь, какой ты. Но дай-ка я кое-что тебе скажу…
Она хватает меня за подбородок, вынуждая посмотреть на нее, словно провинившегося мальчишку. А я только и делаю, что избегаю ее взгляда.
Какой же я трус…
– Ты не тот, кем ты себя видишь. Я знаю, какой ты, Эш, и человек, который стоит передо мной, – это не ты.
Я опускаю голову, вынуждая Сибилл меня отпустить. Я не собираюсь признавать ее правоту.
– И ты точно не вот этот вот придурок! – не унимается Сибилл, демонстрируя мне фотографию на своем телефоне.
С экрана на меня смотрит объявление о поиске свидетелей, видевших, как избивали Эдриана Кларкса. Объявление проиллюстрировано фотороботом, который имеет со мной определенное сходство. Что ж, они могут сколько угодно искать меня в Колумбийском университете, ноги моей там больше не будет.
– Нос у них отвратительно получился.
Проигнорировав мою беспечную шутку, Сибилл продолжает:
– Университет на ушах стоит, Эш… Зачем? Ты поэтому недавно пришел встречать меня после лекций?
– Помимо прочего – да.
Сибилл раздраженно кивает и явно ждет, что на этом я не остановлюсь.
– О чем ты хочешь, чтобы я тебе еще рассказал?
– Например, зачем тебе понадобилось избивать бывшего Скай? Чтобы хоть на миг почувствовать, что в этом проклятом мире существует справедливость? Чтобы он на своей шкуре ощутил, каково это, когда тебя бьют безо всяких причин? Чтобы загладить вину перед Скай, ведь меня не было рядом, когда он осмелился поднять на нее руку?
– Чтобы ее защитить.
– Скай в Блумингтоне, Эш! Ее не нужно защищать от этого придурка.
– Что ты о нем знаешь?
Сибилл ищет подсказку в моих глазах. Скай не из тех, кто жалуется направо и налево. Получается, Сибилл ничего не знает и понятия не имеет, до какой степени Эдриан Кларкс заслужил то, что я с ним сделал. Хотя, честно говоря, этот подонок заслуживает куда более сурового наказания.
– Тебе достаточно просто объяснить мне, Эш, чтобы я поняла.
– Объяснить что, Сибилл? Он ублюдок, и для меня этого достаточно.