Нил Тайсон – На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии (страница 72)
Линдону Джонсону не требовался вводный курс в хитросплетения космической политики, когда 22 ноября 1963 года, после убийства Кеннеди, он занял пост президента США. При Эйзенхауэре он возглавлял сенатский подкомитет по спутниковым и ракетным программам. Будучи вице-президентом при Кеннеди, он председательствовал в Национальном совете по авиации и космосу, а также во многих других космических и оборонных комитетах. В целом позицию Джонсона можно было сформулировать его же словами: «мы не можем быть первыми на Земле и вторыми в космосе»[393]. О влиятельности Джонсона в этой области можно судить хотя бы по тому, что в 1961 году его родной штат Техас был выбран местом размещения Центра управления пилотируемыми космическими полетами NASA (ныне Космический центр им. Джонсона), где базируется американский отряд астронавтов и Центр управления полетами в Хьюстоне.
После спутника идея о том, что технические достижения – прямой путь к высокому престижу и к первенству среди народов, стала настоящей мантрой. Но престиж может быть и результатом преимуществ господствующего положения: он может приобретаться сотрудничеством с равными по положению или помощью тех, кто в ней нуждается. Джонсон использовал оба эти пути. Его концепция технического прогресса включала не только господство в космосе, но и практическое применение науки для нужд цивилизации. Он хотел, чтобы на Земле был более чистый воздух, более простой доступ к питьевой воде и меньше пестицидов. В свое время президент Эйзенхауэр пытался сгладить впечатление приближающегося ядерного кошмара и тревогу при виде растущего в результате усилий его администрации ядерного арсенала с помощью проектов «Мирный атом» (Atoms for Peace)[394] и «Лемех» (Plowshare)[395]. Президент Джонсон подписал Закон о контроле за использованием пестицидов и дал старт программе «Вода для мира».
В отношении ядерных вооружений и других видов оружия массового уничтожения Джонсон разделял позицию Кеннеди: наземные системы вооружений не являются космическим оружием, даже если активное функционирование их целей и в конечном счете их уничтожение происходят в космическом пространстве. Дело заключалась в том, что нашей стороне требовались средства защиты от космического оружия другой стороны, и мы организовали эту защиту с помощью оружия, которое не болталось без дела на орбите, то есть провели милитаризацию космоса без милитаризации космоса. Придерживаясь этой линии поведения, Соединенные Штаты настаивали, что она – в отличие от опасной линии, избранной другой стороной, предположительно стремящейся к «мировому господству»[396], – уважает и оберегает спокойствие и священную неприкосновенность космоса. Закрепленное в «Договоре о космосе» 1967 года, это различие между оружием наземного и космического базирования, хотя и оставалось спорным, все же позволило на протяжении пары десятилетий сохранять в мире относительное спокойствие, подобно тому как это сделали Договор о частичном запрещении испытаний ядерного оружия 1963 года или Договор об ограничении систем противоракетной обороны 1972 года.
Еще в свою бытность сенатором Джонсон хотел, чтобы американская армия могла защищать свободу во всем мире. Во время обсуждения Национального закона США об аэронавтике и исследованию космического пространства, принятого в 1958 году, он как глава Специального сенатского комитета по космосу и астронавтике руководил подготовкой доклада, в котором провозглашалось:
Соперник Джонсона на президентских выборах 1964 года сенатор Барри Голдуотер – бригадный генерал запаса ВВС, человек, которого совершенно не смущала мысль о применении ядерного оружия, – не был сторонником нейтралитета. Он считал, что космические исследования должны вестись под руководством военных «и их основными целями должны стать национальная безопасность и контроль доступа в космическое пространство». Первоочередными нуждами Америки были противоракетные боевые средства, лазерное оружие (лазер всего четырьмя годами ранее изобрели американские ученые в лабораториях Белла) и пилотируемая космическая станция на околоземной орбите. Критически необходимым было ежедневное наблюдение за всем, что происходит в ближнем космосе. Согласно Голдуотеру, Америке следовало «пойти дальше простого космоплавания». Сама мысль о том, что Соединенные Штаты могли бы сотрудничать с Советским Союзом, казалась ему «слишком абсурдной, чтобы ее комментировать». Голдуотер был противником разоружения. Он неизменно голосовал против законопроектов и соглашений, направленных на укрепление мира. Он считал, что стратегические зоны Южного Вьетнама следует подвергнуть дефолиации ядерными зарядами малой мощности, и выступал за то, чтобы старшему командному составу были заранее даны полномочия использовать ядерное оружие в экстренных случаях. Это кажется крайностью, но Голдуотер вовсе не был исключением. Президент Аэрокосмической корпорации требовал ответить «почему мы пренебрегаем возможностью развернуть военные действия в космосе?». Высокопоставленный сторонник использования военно-воздушной мощи страны и редактор «Ридерз Дайджест» называл космическую программу США чересчур миролюбивой и ведущей к «проигрышу космической гонки с Россией».
Голдуотер потерпел сокрушительное поражение. После своего избрания Джонсон – мастер политики «выкручивания рук», демократ формации «Нового курса»[397] и такой же антикоммунист, как и его предшественники, – обеспечил принятие Закона о гражданских правах и Закона о продовольственных купонах 1964 года, Закона об избирательных правах 1965 года и Закона о справедливом решении жилищных вопросов 1968 года – составных частей его программы «Война с бедностью». При нем были введены в действие программы «Медикэр»[398] и «Медикэйд»[399], увеличен федеральный минимальный размер оплаты труда, основано тридцать пять национальных парков и учреждены Национальный фонд поддержки искусств и Корпорация общественного вещания. Также в течение его президентского срока страна стала свидетелем эскалации войны во Вьетнаме, травли Кубы почти всеми государствами Латинской Америки, вспышек насилия в американских городах и кампусах и незадолго до конца его президентства – успешного запуска и возвращения космического корабля «Аполлон-8» с тремя астронавтами на борту, которые стали первыми людьми в истории, облетевшими Луну, – первыми, кто отправился с Земли к другому небесному телу. Джонсон вдвое снизил официальный уровень бедности, но он же отправил полтора миллиона американцев во Вьетнам и убедил Конгресс предоставить ему право предпринимать в Юго-Восточной Азии все, что он посчитает нужным. Он укрепил и без того успешно выполнявшуюся американскую космическую программу и продвинул Америку по пути существенного ограничения вооружений, как на Земле, так и в космосе, что выразилось не просто в запретах на испытания ядерного оружия, но и в полном запрещении его использования[400].
При Джонсоне ВВС соревновались с армией и ВМФ за право создать свои космические силы в рамках Пентагона. Этот спор за первенство начался с самого момента формального выделения ВВС из состава армии в 1947 году[401]. Начиная с 1958 года у ВВС появился и дополнительный гражданский конкурент – NASA[402]. Высадка человека на Луну была поручена NASA, а не ВВС, даже при том что из летчиков ВВС состояла половина отряда астронавтов, и Джонсон был твердо привержен этому подходу, несмотря на противодействие многих влиятельных групп[403].
Вскоре расходы NASA намного превысили космический бюджет Пентагона. Пытаясь вернуть свое, военные безуспешно прилагали усилия к тому, чтобы возглавить программу групповых космических полетов, но эти усилия были обречены: Роберт Макнамара, министр обороны в кабинете Джонсона, бдительно следил за тем, чтобы программы Пентагона урезались, а не расширялись. Ядром космической политики Джонсона была гонка за высадку на Луну, поэтому доля NASA в общих космических расходах взлетела до 74 % в 1965 году: большая часть того, что осталось, пошла на военные спутники-шпионы[404]. Но такая благодать не могла длиться бесконечно. На 1967 год NASA запросило 5,5 миллиардов долларов, но получило только пять. Джеймс Клей Мольц пишет: