Нил Тайсон – На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии (страница 71)

Мы ясно покажем, что Америка неуклонно стремится и к миру и к свободе,.. что мы горим желанием жить в согласии с русским народом – что мы стремимся не к завоеваниям, не к подчинению себе других, не к обогащению – что мы ждем только дня, когда «перекуют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать[387].

Советский Союз уже слышал такие заклинания и раньше, еще при жизни Сталина, когда Молотов был его министром иностранных дел. После более чем десятилетнего их повторения уверения, что экспансионистские Соединенные Штаты не имеют никакого желания кого-то завоевывать, для их экспансионистского противника на Востоке были, конечно, пустым звуком.

В начале июня, менее чем через две недели после выступления Кеннеди в Конгрессе, коллектив авторов из NASA и Министерства обороны выпустил доклад, озаглавленный «Национальная космическая программа», из которого, несмотря на его секретный статус, были убраны практически все упоминания военных аспектов. На его страницах ни разу не упоминались ASAT или программы защиты от баллистических ракет, хотя работа над этими проектами не прекращалась уже около пяти лет. Программа первоочередных действий сводилась к тому, чтобы обойти Советский Союз в области космической науки и техники. Последовавшая за запуском русского спутника полоса американских неудач должна быть поглощена серией успехов. Возрожденный престиж будет за это наградой.

Шестнадцать месяцев спустя, выступая на открытом стадионе в Университете Райса в Хьюстоне, штат Техас, Кеннеди воспел науку, космос и лидерство. Попутно он также отметил, что годовой космический бюджет превысил суммарные расходы в этой сфере за последние восемь лет. Но могла ли Америка позволить себе такое? Конечно. Эти 5.4 миллиарда долларов, умело вклеил Кеннеди, были меньше, чем ежегодные расходы американцев на сигары и сигареты. Отмечая многочисленные американские достижения в космосе с начала своего президентства, он указал на взаимосвязь лидерства США со своими прежними темами мира и свободы:

Это поколение не собирается плестись в хвосте наступающего космического века. Мы намерены стать его частью – мы намерены возглавить его. Ибо глаза всего мира сейчас устремлены в космос, к Луне и к более далеким планетам, и мы поклялись, что не потерпим, чтобы это движение происходило под враждебным флагом завоеваний – нет, это будет знамя свободы и мира. Мы поклялись, что космос не будет наполнен оружием массового уничтожения – нет, он будет полон инструментами приобретения знаний и понимания.

Но клятвы, данные этим Народом, могут быть выполнены, только если мы, этот Народ, будем первыми, – и поэтому мы стремимся быть первыми[387].

К тому времени как Кеннеди выступил в Университете Райса, был уже установлен общественный контроль за программами вооружений и общих военных расходов. Добавьте к этому шок от космических провалов США – и контроль за вооружениями, так же как и денуклеаризация, начнет выглядеть все более и более привлекательным: почти настолько же привлекательным (и жизненно необходимым), как и первенство.

Как в свое время Эйзенхауэр, Кеннеди запустил в сторону СССР несколько пробных шаров по вопросам контроля над вооружениями и сотрудничества. Всего через несколько месяцев после того, как он пришел к власти, его Госдепартамент подготовил документ под названием «Проект предложений для американо-советского сотрудничества», в котором научное сотрудничество между сверхдержавами представлялось разумным как в финансовом, так и в стратегическом отношении во многих важных областях. В одном из предложений акцентировалось «начало сотрудничества в областях, в которых неконтролируемая конкуренция может в конечном счете оказаться столь же опасной, сколь и экономически невыгодной (например, метеорологическая деятельность, которая может в конце концов привести к управлению погодой, или посылка людей в исследовательских целях на Луну)». Спустя полгода, когда набирала обороты американская программа баллистических ракет, администрация Кеннеди создала Агентство по контролю вооружений и по разоружению – инициатива, к которой большая часть военных относилась отрицательно. Как заметил один генерал, «США пытаются одеваться и раздеваться одновременно».

По состоянию на середину 1962 года, объявленная Кеннеди космическая повестка дня давала зеленый свет милитаризации, но запрещала оружие массового поражения. Программа Хрущева заключалась в запрете всех вооружений. Сложности добавляли второстепенные вопросы: должен ли запрет на ядерное оружие в космосе быть оформлен отдельным соглашением или частью общего договора о разоружении? Как быть с инспекцией? Как обстоят дела с заблаговременным извещением обо всех космических запусках? Все в американской администрации хотели сохранить некоторую степень милитаризации космоса для целей разведки, связи, навигации и мониторинга погоды. Некоторые официальные лица требовали быстрого запрета ядерного оружия в космосе; другие серьезно сомневались в том, что нужен какой-либо запрет вообще.

Но множащиеся фиаско, страхи и потери заставляли Америку понемногу ужесточать позицию. Среди них были ухудшающиеся перспективы Вьетнамской войны; провал попытки вторжения на Кубу в заливе Свиней в апреле 1961 года; два американских ядерных испытания в атмосфере в июле 1962 года, в результате которых была нарушена радиосвязь, вышло из строя несколько спутников, а территория четырех штатов Среднего Запада оказалась заражена радиоактивным йодом. Комиссия по атомной энергии не нашла ничего лучше, как запланировать взрыв шести водородных бомб у входа в ущелье на морском побережье Аляски, чтобы создать искусственную гавань[388]. Страна чувствовала себя униженной тем, что советский гражданин стал первым человеком, облетевшим Землю в космическом корабле. Росло понимание того, что космический мусор и ядерное излучение представляют огромную опасность для полетов астронавтов и орбитальных спутников.

Вскоре после того, как кубинский ракетный кризис поставил США и СССР на грань ядерной войны осенью 1962 года[389], Советский Союз увеличил свой «арсенал возмездия». Министр обороны Роберт Макнамара увидел в этом возможность создать «более устойчивое “равновесие страха”»[390].

Дипломатические усилия, направленные на прекращение хотя бы испытаний ядерного оружия, – работа, которая понемногу велась с самого окончания Второй мировой войны, – теперь удвоились. 5 августа 1963 года в Москве Соединенные Штаты, Великобритания и Советский Союз подписали Договор о частичном запрещении испытаний ядерного оружия. Стороны договорились «запретить, предотвращать и не производить любые испытательные взрывы ядерного оружия и любые другие ядерные взрывы <…> в атмосфере; за ее пределами, включая космическое пространство; под водой»[391]. Отметим отсутствие упоминания подземных взрывов. Отметим также фразу «любые другие ядерные взрывы»: по условиям договора запрещены были взрывы в космическом пространстве, но не создание материальных условий производства таких взрывов.

Через несколько недель, 19 сентября, советский министр иностранных дел заявил на Генеральной Ассамблее ООН, что «вывод на орбиту объектов с ядерным оружием на борту» должен быть запрещен и что его правительство готово подписать соглашение об этом с Соединенными Штатами. На следующий день Кеннеди ответил – да, время договориться об этом пришло. 17 октября 1963 года Генеральная Ассамблея приняла Резолюцию 1884 – иногда называемую «Резолюцией об установке оружия массового уничтожения в космическом пространстве», но официально носившую название «Вопрос о полном и всеобщем разоружении». Резолюция призывала все государства «воздерживаться от размещения на орбите вокруг Земли любых объектов, несущих ядерные вооружения или любые другие виды оружия массового уничтожения, от установки такого оружия на небесных телах или размещения такого оружия в космическом пространстве любым иным образом» – язык, который перешел впоследствии в «Договор о космосе» 1967 года[392].

Означали ли продолжительные усилия запретить размещение смертоносного оружия в космосе, что в президентство Кеннеди Соединенные Штаты прекратили все свои научно-технические работы в области таких вооружений? Нет – отчасти потому, что у Советского Союза имелась собственная программа развития наступательных космических вооружений, разработанная Сергеем Королевым – «Система частично-орбитального бомбометания», основанная на применении баллистических ракет большого радиуса действия с ядерными боеголовками. Ракеты этой системы должны были в течение значительной части полетного времени находиться на низкой полярной орбите – кратчайшем пути из России в Америку, – где они были недоступны для радаров системы раннего оповещения США. Затем их боеголовки должны были взрываться над территорией континентальных Соединенных Штатов. Что же до программы космического оружия эры Кеннеди, то как у ВВС, так и у сухопутных войск ядерные баллистические ракеты большого радиуса действия разработаны в первую очередь для перехвата спутников. Они должны были базироваться на земной поверхности и запускаться в космос, но неспособны выйти на околоземную орбиту. Это различие, как и различие между наступательными и оборонительными вооружениями, представляется некоторым туманным и искусственным. Но для правительства Соединенных Штатов, которое неоднократно заявляло как о своем праве противодействовать агрессии, так и о взятом на себя обязательстве блюсти неприкосновенность космического пространства, это различие было фундаментальным.