Нил Тайсон – На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии (страница 17)
Столетием позже Джон Селлер, придворный гидрограф нескольких британских королей – государственный инспектор рек, озер и морей, – описывал навигацию как «умение провести судно по его курсу через Великий океан в любую часть известного Мира, что невозможно сделать без того, чтобы уметь определять местоположение судна в любое время»[75]. И в самом деле, к тому времени огромность как Океана, так и всего Мира была уже хорошо известна. Книги о путешествиях, как реальных, так и вымышленных, пользовались устойчивой популярностью. И вот, благодаря мощному сочетанию астрономии, математики, картографии, владению словом, оружием и инструментами, знанию навигации и умению устрашать, Океан и весь Мир были изучены, исследованы, нанесены на карты, каталогизированы, описаны в книгах, куплены, проданы, колонизованы, захвачены, засажены и засеяны, приносили урожай, недра их были разработаны, а многие миллионы их обитателей силой обращены в христианство или в рабство.
Но этому предшествовала долгая предыстория.
Чтобы определить точное местонахождение судна, древнему мореплавателю нужны были надежные ориентиры, с которыми он мог бы сравнивать свое положение. Но даже на определенном участке моря того, по чему можно было ориентироваться весной, могло не оказаться осенью. И так как мореход двигался, а не покоился, плыл, а не стоял на якоре, надежность его ориентации менялась от месяца к месяцу, от недели к неделе и даже со дня на день.
Так как Земля совершает полный оборот вокруг Солнца за год, звездочет, глядящий в небо с одной и той же крыши раз в месяц в одно и то же время ночи, каждый раз увидит, что по сравнению с предыдущим месяцем картина звезд сместилась к западу на одну двенадцатую часть от 360 градусов – то есть на тридцать градусов. Древние астрономы тщательно отслеживали этот цикл. Написанная в Китае в I тысячелетии до н. э. «Шан-Шу», или «Книга истории», говорит, что Телец восходит на востоке в Шестом месяце (по китайскому календарю), достигает наивысшей точки в Восьмом и заходит на западе в Десятом – подразумевалось, что все это происходит в один и тот же час ночи[76]. «Китаб аль-Фава’ид фай узуль аль-бахр ва-ль-кава’ид», или «Книга полезных сведений о законах и правилах мореплавания», составленная в XV веке н. э. там, где теперь находятся Объединенные Арабские Эмираты, указывает, что яркая звезда Канопус заходит на западе на рассвете 40-го дня исламского года и встает на востоке на рассвете 222-го дня[77].
Есть и другой способ обнаружить этот цикл: если день за днем, из года в год звездочет будет наблюдать восход одних и тех же звезд в одной и той же точке горизонта, он заметит, что каждый день они будут всходить на четыре минуты раньше, чем накануне. Добавим теперь еще гораздо меньшую, но вполне ощутимую поправку к ежедневному четырехминутному и ежемесячному тридцатиградусному изменениям, связанную с тем, что наклоненная к плоскости орбиты ось вращения Земли сама, подобно оси волчка, совершает вращательные колебания в пространстве, описывая один оборот за 25 700 лет. Эти колебания, открытые еще в древности, называются прецессией, или предварением равноденствий, и благодаря им на протяжении столетий положения звезд медленно смещаются от месяца к месяцу. Прецессия влияет и на положение Северной звезды. Во времена Гомера эта звезда – сегодня мы зовем ее Полярной – отстояла от Северного полюса неба на добрый десяток градусов, во времена Колумба – на три с половиной, а в эпоху спутников почти совпадает с полюсом. Когда от начала новой эры пройдет примерно 15 000 лет, Полярная уйдет от полюса на сорок пять градусов.
Но когда вы в открытом море, медленное, длящееся столетиями смещение Полярной звезды вас не интересует. А вот если вы не знаете, где север и где восток, вы можете погибнуть. Главное в море – знать направления на стороны света. К счастью, появление и исчезновение солнца, полуденные тени, а кроме того, пути звезд и направления ветров разного характера говорят об этом достаточно много. К примеру, яркая звезда Альнилам в середине Пояса Ориона восходит точно на востоке и заходит на западе. Чтобы найти направление на север в Северном полушарии, надо только посмотреть в сторону Большой Медведицы, ее знаменитого ковша из семи ярких звезд[78], который поворачивается вокруг небесной оси, не восходя из-за горизонта, не заходя за него и не кульминируя. Певец Гомер, который, как считается, был слеп и потому не мог ориентироваться в ночном северном небе, все же знал, что определять направление по звездам должен уметь всякий путешественник.
Поэтому в его поэме нимфа Калипсо наставляет Одиссея, стремящегося к дому, держать правее Большой Медведицы:
Индоевропейские языки издавна различают «ориент» (восход/восток) и «оксидент» (закат/запад). Греки отличали восход и закат солнца в дни солнцестояний от восхода и заката в дни равноденствий: таким образом, вместо двух направлений, на восток и на запад, у них получалось шесть. Скандинавские викинги, выходя в море, различали направления к земле и к морю: направления «к земле и югу» и «к земле и северу» были восточными; «к морю и югу» и «к морю и северу» – западными. Для древних мореплавателей низких широт, в Средиземном и Аравийском морях, точки, в которых солнце вставало и заходило, были полезными маркерами направлений в течение всего года, в то время как викингам, жившим на высоких широтах, эти точки мало помогали – слишком сильно они менялись от месяца к месяцу. Чем ближе был мореход к Северному полюсу, тем труднее было ему определять азимут по солнцу или звездам и тем более приходилось ему полагаться на ветры, птиц и приливы, хотя Полярная по-прежнему давала ему надежное, хоть и грубое, направление на север. Аборигены тихоокеанских островов поступали иначе: путешествуя по Океании, они сверяли свой курс по кавенгам, или «звездным путям»: дугам, которые описывают на небе между восходом и закатом знакомые звезды. Эти дуги вели их от одного знакомого острова к другому [80].
И три, и четыре, и пять тысячелетий назад множество тихоходных, пузатых купеческих судов пересекало водные пространства Старого Света, перевозя предметы как роскоши, так и первой необходимости[81]. Но купцам не принадлежали ни моря, ни гавани, и к 2400 году до н. э. туда, где в наши дни находится побережье Ливана, были переброшены по морю египетские войска. К 2000 году до н. э. на Средиземном море появилась первая истинно морская держава – минойцы, обитатели Крита. Они выстроили первый военный флот. И к 1300 году до н. э. военные флоты северян уже вовсю захватывали суда и блокировали морские базы фараона Тутмоса III, которые тот расположил на ливанском побережье.
Начиная с самых первых столетий морской торговли, пишет историк Лионель Кассой, «грузовым судам приходилось делить моря с военными»[82]. Пиратство, грабеж и обращение в рабство росли в прямой зависимости от развития торговли, путешествий и освоения новых земель. Набеги с моря как на корабли, так и на прибрежные поселения стали обычным явлением; масштабы и уровень сложности морских сражений все увеличивались. Тем временем росла и жадность до иностранных товаров. «Ахиллесовой пятой» Афин, слабостью, которой пользовались в войнах с ними и Спарта, и Македония, была их зависимость от поставок зерна из Египта, Сицилии и южной России[83].
Да, в древности морем перевозилось удивительное количество разнообразных грузов. В III тысячелетии до н. э. в порту Библос на востоке Средиземноморья, в Бахрейне на берегу Персидского залива, в устье реки Инд торговали золотом, слоновой костью, халцедоном и лазуритом из Южной Азии, кедровой древесиной из Ливана, медью из Омана и с Кипра. Ладанное масло и мирра из стран Африканского Рога перевозились через Красное море в Египет; туда же находил дорогу лазурит из поселений Хараппы в долине Инда. Куски индийского тикового дерева находят в руинах шумерского города Ур; минойские мастера обрабатывали янтарь из стран Балтики; микенские кувшины появились во дворце фараона Эхнатона; китайский шелк вплетен в волосы египетских мумий; корица из Шри-Ланки служила благовонием для женщин Аравии; золото Зимбабве пересекало Индийский океан задолго до того, как европейцы предъявили свои права на Южную Африку; правители китайской династии Хань так нуждались в боевых конях, что везли их к себе и по морю, и по суше. Каждый год грузовые суда перевозили сотни тонн пшеницы, оливкового масла, мрамора и приправленного травами рыбного соуса в Афины, Рим, Александрию. Местное лакомство – перебродившая масса из креветок, главная приправа в кухне Юго-Восточной Азии, перевозилось через Южно-Китайское море. Только одно купеческое судно, затонувшее в I веке до н. э. близ Альбенги, города на побережье Италии между Генуей и Монако, везло от 11 000 до 13 500 амфор вина[84].