Нил Стивенсон – Падение, или Додж в Аду. Книга вторая (страница 55)

– А где она? – поинтересовалась Кверк. – По-прежнему где-то скитается? И обрела ли она вновь устойчивую форму?

– Скорее всего в Оке Бури, – заметила Эдда. – Это место в здешних краях, куда она отправилась вместе с Евой, когда Ева ее разыскала и отвратила с пути безумия.

Прим долго не отваживалась, но теперь все-таки подошла глянуть, что у Марда с рукой, – надо было понять, насколько все плохо. Она ожидала увидеть волчьи укусы и действительно увидела, но большая рана, которую зашивала Эдда, была нанесена острым предметом.

– Это я сам себя так, – сознался Мард. – Повернулся во время удара – хотел помочь Лину, не рассчитал и попал себе по левой руке.

Прим молчала.

– Ты не знаешь, что сказать, – заметила Эдда, – потому что о таких злоключениях, хотя они происходят на каждом шагу, не упоминают в песнях и легендах. Не воспевают героев, павших из-за того, что им в неподходящий момент свело ногу.

Эдда, возможно, привела бы и другие примеры, но тут прилетел Корвус и велел им бежать, бросив почти всю поклажу.

Они еще раньше заметили, что волчий вой привлек и других зверей, покрупнее, но не боялись их. Некоторые члены отряда откуда-то знали, что Прим может убить кого угодно. И даже реши она почему-либо придержать свою силу, против Бурра ни один зверь бы не устоял. Так что Прим на мгновение подумала, что Корвус так шутит. Но только на мгновение. От его неожиданных слов все умолкли и в наступившей тишине ощутили приближение чего-то, подобного дождю, в том смысле, что оно было не в одном месте, а по всему лесу. Чего-то настолько рассеянного по большой площади, что даже Смерть против него бессильна.

– Мард бежать не может, – возразил Лин, ибо его родич не только повредил себе руку, но и пострадал от волчьих укусов.

Однако Эдда уже завязывала повязку поверх незаконченного шва. Она забросила Марда на спину, как будто тот не тяжелее куренка, и в несколько широких шагов исчезла за деревьями с южной стороны поляны.

Нечто оказалось тучей насекомых. На расстоянии больше броска камня – хотя камни в нее бросать было бесполезно – они казались просто дымом. И как поняла Прим, когда этот «дым» ее настиг, они передвигались в воздухе скачками и короткими перелетами, а ветер был им помощником. И когда одно село ей на руку, выяснилось, что они выкусывают кусок кожи размером с веснушку.

Корвус велел не брать ничего, кроме оружия (сейчас не нужно, потом понадобится?) и головешек. И бежать против ветра. Через час бега они оказались перед склоном, по которому трудно было подниматься из-за кустов и низких веток. Здесь насекомые их нагнали и принялись кусать, с особым остервенением атакуя глаза, уши, нос и рот. Все уже были близки к панике, но тут Корвус счел, что они уже достаточно углубились в лес, и велел поджигать кусты. Огонь стремительно распространялся по ветру, а против ветра – медленнее, так что от него можно было убежать. Это была хорошая новость. Плохая состояла в том, что по-прежнему требовалось бежать. Но, по крайней мере, сейчас они не вдыхали насекомых. Наконец выбрались на более открытое место, которое, судя по всему, горело раньше и теперь тут гореть было нечему. Здесь остановились на ночевку, и до утра их поливал налетевший с новою силой ливень.

– А ну его к псам! – крикнул Корвус, едва лишь забрезжил свет. – Хватит тщательно распланированного Подвига! Теперь просто бежим к пещере!

– К какой пещере? – спросил Лин.

– К той, куда мы направляемся, – неопределенно ответил Корвус.

Больше вопросов никто не задавал, чтобы не провести под дождем и следующую ночь.

Они вылезли из-под упавшего дерева, которое опиралось ветками о землю, так что под него можно было забраться только ползком. Оно защищало от хлещущих струй и града, но вымокли они все равно до нитки и не замерзли до смерти лишь благодаря великанше, от которой тепла было больше, чем от них всех вместе. Свернувшись под боком у Эдды, Прим увидела очередной странный сон: Эдда была высокая, как дерево, а Прим – маленькая, как белка, угнездившаяся в развилке ветвей, мокрая насквозь, но в тепле.

Сейчас, в свете утра, Эдда была женщиной обычного роста, однако у Прим закралось опасение, что великанша уменьшается. Пока Бурр тщетно пытался развести костер, Эдда неподвижно сидела на корточках, завернувшись в плащ и закрыв глаза. Прим помнила ее дом на Калле, коров и овец, муку, которую великанша молола, чтобы испечь хлеб. Давно ли она ела как следует? А то, что она вобрала в себя ангела, дает ли ей силы, к которым можно прибегнуть, как нынче ночью?

– Бежать мы все равно не сможем, – заметил Бурр. – Только идти быстрым шагом.

– Нам нужна еда, – добавил Лом. – Я хочу сказать, кроме такой.

Он помахал полоской вяленого мяса – его долей оставшегося провианта.

– Здесь ее не добыть, – ответил Корвус, – но, если все пойдут быстрым шагом, как предлагает Бурр, мы с Маб будем высматривать что-нибудь съедобное.

Они двинулись в путь. Почти все утро шел дождь, но обычный – после ночной грозы он казался легкой моросью. Возможно, его шум заглушил звук шагов и позволил им подобраться к еще одному рогатому животному. Они заметили его на другом краю поляны. Оно упало мертвым. Бурр бросился ничком на землю.

– Ложись! – прошептал он. – Здесь кто-то еще охотится!

Прим не бросилась на землю. Она дошла до животного, которое лежало, как будто спит. Бурр, все еще убежденный, что здесь опасно, через мгновение догнал ее с копьем наперевес. Когда подоспели остальные, он переворачивал мертвое животное, ища вонзенную стрелу. Но ее там, разумеется, не было.

Бурр отступил от туши.

– Я видел такое во время схватки с волками и не поверил своим глазам.

– Мы тоже такое видели, – сказал Мард. – Волк просто умер.

– Что-то жуткое таится в здешних лесах, и оно убивает магией.

– Я это жуткое, – сказала Прим. – Давайте есть.

На сей раз волки им не докучали, более крупные животные и насекомые – тоже. Даже когда развели костер и в воздухе поплыл запах жареного мяса. Пока готовили, дождь перестал. Впереди полого уходил вверх заросший травой склон. Внизу, довольно далеко, волки выли теми же голосами, что вчера, словно говоря: «Здесь чужие!» Это вызвало любопытство Корвуса, уже подкрепившегося сырым мясом. Он взлетел, забил крыльями, набирая высоту, и унесся на север.

– Ворон думает, за нами кто-то идет, – заметил Бурр.

Никто из остальных не счел это новостью. Хвощ так и вовсе не обратила внимания на слова Бурра. Она внимательно поглядывала на Прим с тех пор, как та раскрыла свою тайну. Устав от этого, Прим посмотрела ей в глаза.

– А я-то все гадала, за что тебя взяли в Подвиг, – сказала Хвощ. – Явно для этого мало быть просто принцессой.

Прим обиделась вдвойне. Во-первых, она поначалу вовсе не думала о себе как о принцессе – Пеган сказал только, что Калладонам положено совершать подвиги. У них это в крови. Однако она устала и хотела есть, поэтому не стала спорить с Хвощ.

– А ты можешь убить любую душу на Земле?

– По легенде, я убила Ждода, – напомнила Прим. – Но чтобы убивать, мне надо быть близко.

– Ты можешь убить Эла?

– Не знаю. Случай пока не представлялся. Возможно, он найдет способ убить меня раньше.

– Весна создала существо именно для этого, – сказала Кверк. – Во всяком случае, так я слышала от Плетеи в ночь накануне ее смерти. Оно зовется Безднир и ждет под Разрушенным мостом любого, кто туда доберется.

– А Плетея что-нибудь говорила о других опасностях, которые мы должны преодолеть, чтобы оказаться в том месте, где надо страшиться Безднира? – спросил Лин.

– Во-первых, воинство ульдармов, которых Весна обратила себе на службу, – ответила Кверк. – Они должны быть вот на том склоне.

Она указала рукой на обрывистый склон, круто встающий за лесом к югу от них. Он был гораздо ближе, чем когда Прим вчера на него смотрела, и виден отчетливо, поскольку дождь перестал и туман рассеялся. Сегодня он казался выше и круче, чем вчера. Различались подробности, наводящие на мысль, что он обитаем, – не дома, выстроенные снаружи, а уходящие в глубь тоннели. Если верить старым легендам, ульдармы, которых Весна поставила себе на службу, были рудокопами. Наверное, с тех пор они очень преуспели в горном деле. Под крошечными отверстиями в склоне – отсюда не больше булавочной головки – лежали шлейфы отвалов в лигу шириной. Каждый камень в этих шлейфах вырубили из скалы копалы – как называли перевербованных ульдармов. Ибо они копали, и копали, и копали, пока не стали просто копалами.

– А во-вторых? В-третьих? В-четвертых? – настаивал Лин.

– Между копалами и Бездниром – то есть вдоль Изменчивой тропы, идущей через ледник, – ничего, кроме, ну, молниевых медведей.

– Рад слышать, – ответил Лин.

– Но мы вряд ли пойдем этой тропой. Корвус что-то говорил про пещеру. – Кверк глянула на Эдду. – Мы ведь туда идем, госпожа?

– Мы идем в ту сторону, – поправила Эдда.

Она не смотрела на Кверк, да и ни на кого другого. Все они сгрудились у костра в надежде просушить одежду, но великанша стояла чуть поодаль и глядела на картины, открывающиеся на юге по мере того, как рассеивался туман. Из облаков проступили некоторые пики на подступах к Узлу – выше всех гор, что Прим случалось видеть. Однако Эдда смотрела ниже, на зеленую полосу, отчасти скрытую дождем и клочьями облаков. То была узкая ступенька, как будто врезанная в восточный край источенного копалами обрыва. Собственно, располагалась она так удачно, что казалась искусственной. Напрашивалась мысль, что ее выбили в скале копалы. Далекая и труднодоступная, она тем не менее была будто в колодце золотого света, в котором клубящийся туман лучился, слепя глаза.