Нил Стивенсон – Падение, или Додж в Аду. Книга вторая (страница 54)

Все это было занятно и даже по-своему забавно, но, когда Бурр наконец освободился из плюща и спустился на землю, положив конец зрелищу, все глянули вниз, увидели, что побеги вьются по их ногам, и отчетливо представили, чем могло обернуться дело: Корвус и Бурр примотаны к дереву, задушены одревеснелым плющом, превратились в почву для молодых растений.

В следующий миг все уже бежали сломя голову.

Свинцовые тучи скрывали солнце, никто не чувствовал направления, и они, наверное, бегали бы кругами, если бы не Корвус и Маб. Эти двое знали, куда двигаться, и, что не менее важно, предупреждали о тупиках и труднопроходимых местах, где можно было замешкаться и стать добычей растений. Даже на ровном месте упавшие ветки создавали такие преграды, что зевать не приходилось.

Они еще не совсем выбились из сил, когда выбрались на невысокий хребет и увидели впереди ало-оранжевое зарево – русло небольшой речушки, пересекающей их путь. Долина не пострадала от торнадо, и кроны деревьев в ней пламенели всеми оттенками красного. Они сбежали по склону, прочь от полосы, выкошенной вчерашней бурей, но все равно продолжали бежать, просто для уверенности, пока не остановились на поляне по другую сторону речушки. Каждый некоторое время пристально разглядывал свои ноги. Точнее, землю у себя под ногами. Они ждали, что из нее полезут зеленые побеги. Этого не произошло, и путники, не сговариваясь, сбросили с плеч мешки и устроили привал.

Один из больших тюков, тот, что Мард и Лин несли на шесте, остался позади. Они положили его на землю, а когда собрались бежать, обнаружили, что шест наполовину сгнил, а тюк густо оплетен плющом. По счастью, Хвощ с самого начала велела разложить самые важные припасы всем поровну. Благодаря этому утрата тюка не стала катастрофой.

Перекусили наскоро, поскольку была еще только середина дня. Буря бушевала примерно в лиге от них, выше в холмах, и Лом торопил идти дальше. К тому времени, как все нехотя уложили вещи и встали, речушка, которую они только что запросто перешли вброд, уже превратилась в грохочущий поток – он смыл бы любого, кроме Эдды, посмей они в него вступить.

Путники выбрались повыше. Некоторое время казалось, будто река их преследует. Спасаясь от нее, они поднялись по склону невысокого хребта между двумя притоками, однако с определенной высоты им все чаще стали попадаться сожженные молниями деревья вроде того, какое они увидели перед самой гибелью Плетеи. Мард и Лин (они, избавившись от тюка, вновь стали то и дело забегать вперед) торопливо спустились с гребня и сказали, что там с ними произошло нечто странное: волосы встали дыбом, пальцы закололо, и…

– И ветки деревьев окружала светящаяся бахрома, – сказала Хвощ.

– Да! – хором ответили оба Буфректа.

Хвощ подняла брови, как всегда, когда дивилась невежеству сухопутных обитателей.

– Это Аура Делатора, и морякам она хорошо известна, – объявила она. – Вы правильно сделали, что спустились.

По счастью, им не пришлось выбирать между Аурой Делатора и бушующим потоком. Они нашли место посередине. Лом, сидя на корточках, наблюдал за водой, пока не сказал уверенно, что она начала спадать. Однако еще день был потерян.

На следующее утро шли вдоль склона хребта, преграждавшего им путь, пока Корвус не спустился с высоты и не сказал, что можно подниматься, при условии что все будут идти на расстоянии друг от друга и не выходить на открытые места. Этим они и занимались в следующий час. Прим, идя одна, как предписано, рискнула подняться чуть выше, чем надо, и огляделась. Далеко впереди из моря темно-зеленых елей поднимались горные отроги. Они вставали, словно крепостная стена, и, вставая, сбрасывали лесистый покров. Выше бурые каменные склоны были припорошены снегом, а еще выше белые снега лежали до самых облаков. Горы выглядели непроходимыми, однако и карта, и легенды утверждали, что именно через них лежит единственная дорога к Твердыне.

Корвус, летя с севера, заметил Прим на высоком месте – широкие крылья сузились кинжалами, и ворон круто пошел вниз.

– Хватит мешкать! Затишье ненадолго! – крикнул он, с размаху проезжаясь когтями по камням в двух шагах от нее.

– Кто мешкает? – возмутилась она. – Я думала, ты разведываешь дорогу.

Он на мгновение замер, потом сказал:

– Разумно также знать, что за спиной. А теперь вперед!

Он взмыл в воздух и принялся носиться кругами, хлопая крыльями и покрикивая на отстающих.

На следующий день ни лес, ни река не пытались их убить. Однако пестрые лиственные леса остались позади, и путники шли через ельники. Местами деревья стояли редко, прямые, как стрелы, над благоуханным, мягким ковром хвои.

К этому времени часть провианта съели, часть испортилась от сырости, часть была утеряна при бегстве, так что требовался новый провиант. Следующий день решили посвятить охоте, а если она удастся, то и разделке туш. Прим отправили охотиться с луком, и она для виду согласилась, хотя и знала, что с такого расстояния, с какого может попасть в животное стрелой, способна убить его просто силой мысли.

Охота проходила как любая охота – скучное ожидание, продумывание чересчур сложных планов, рассыпавшихся при первой встрече с реальностью. Лин ранил стрелой большого рогатого зверя – наверняка одичавшего потомка тех вьючных животных, которых некогда согнали сюда возить телеги с рудой. Зверь побежал в сторону Прим, и она натянула тетиву, но пожалела его и мысленно пожелала ему умереть. Из подлеска появился волк – он почуял запах крови и преследовал раненое животное. Прим убила его силой мысли, пока он обнюхивал тушу.

Следовало отметить и, возможно, счесть предупреждением, что волк появился между воткнутыми кольями, за цепью охотников. Прим стала окликать товарищей: Марда, Лина, Бурра. Примерно оттуда же, что и первый, появился второй волк. Прим оборвала его жизнь. Она могла делать это сколько угодно; она – ходячая Смерть, и ничто живое не причинит ей вреда, кроме как с ее согласия.

Люди в лагере, возможно, нуждались в помощи. Прим двинулась в ту сторону и, как только поняла, что идет в правильном направлении, перешла на бег.

Там, по счастью, все было хорошо. Эдда по широкому кругу обходила походный костер, Кверк подбрасывала дрова. Лом смотрел по сторонам через рукоять своей трости. Хвощ обнажила саблю и держала кортик обратным хватом – лезвие вдоль руки, – готовая нанести удар. Она не присоединилась к добытчикам, поскольку считала охоту грубым занятием полудиких сухопутных душ, чье назначение – заготавливать мясо для продажи на портовых рынках.

Появился Бурр. Он осторожно пятился к лагерю, двумя руками держа над головой наклоненное копье, и поводил им из стороны в сторону по широкой дуге – только летели срезанные ветки. Время от времени он наносил быстрые удары вниз. Бурр приближался к дереву, и Прим уже хотела крикнуть, что он зацепится копьем. Однако ее предупреждение запоздало бы. И, как выяснилось, было бы лишним. Бурр продолжал поворачивать руки; столб дыма, составлявший древко копья, прошел сквозь ствол дерева. Или ствол дерева прошел сквозь копье; в любом случае они друг друга как будто вовсе не заметили. Однако, когда наконечник обрушился на морду волка сбоку от Бурра, результат был вполне материальный. Прим подумала, что ей мерещится, но миг спустя это повторилось.

– Где мальчишки? – спросила Хвощ, вслед за Прим подбегая к Бурру.

Прим вроде бы различила над верхушками деревьев огромного ворона.

– Прикрывай мне спину! – крикнула она Лому.

– Отлично! – ответил он и размашистой походкой двинулся вслед за ней.

Мард и Лин оказались не так далеко, как она боялась. Мард подволакивал ногу и от волков отбивался, держа меч Элошлема одной рукой. Лин орудовал коротким охотничьим копьем. Они были чуть ниже по склону, чем Прим. Она выбралась на удобное место, натянула лук и спустила тетиву. Стрела пролетела мимо цели, но недалеко. Лин заметил мелькнувшее оперение и поднял голову.

– Сюда! – крикнула Прим.

Она заметила сбоку еще одного волка, мысленно приказала ему умереть, затем вновь натянула лук и подстрелила другого: тот скалился, изготовившись к прыжку на открытом месте, где ничто не мешало полету стрелы.

Часть стаи, напавшая на Марда с Лином, убывала в числе и теряла решимость. Лин ударил копьем еще одного, и тот убежал с диким воем. Два других последовали за ним. Показался Лом и сообщил, что больше волков рядом нет. Прим бросила лук, сбежала по склону, и они вдвоем с Лином, ухватив Марда под мышки, потащили его вверх. Обе ноги Марда, и раненая, и здоровая, просто волочились по земле, но сильнее всего кровь хлестала из левой руки.

Скоро весь отряд сгрудился возле костра – Кверк накидала столько хвороста, что к огню было не подойти. Лес вокруг гудел от волчьего воя. Прим не знала языка волков, но угадывала смысл: «Здесь чужие!»

– Было бы куда лучше, – заметил Лин, – сумей мы как-нибудь втолковать различным созданиям Весны, что мы на ее стороне и пытаемся произвести перемены, которые она сама бы одобрила.

Эдда зашивала Марду руку и ничего не ответила, хотя обычно всего разговорчивей становилась, именно когда орудовала иголкой.

– А ее рассердит, что мы пробиваемся с боем? – спросила Прим. – Она не обезумеет снова?

– Весну не огорчает смерть, – ответила Эдда. – Даже наоборот.