Железом обит. Пленительный сад,
Тот, что Весна создавала в уме,
Погибнет, иссохнет без света, во тьме.
На входе в тюрьму торжествующий Эл
Знак собственной власти запечатлел,
Символ, насмешку – тяжкий замок,
Чтобы любой понял намек
Внятный: оставь здесь надежду, всяк.
Ее он прежде томил в плену
Беременную – и прогнал одну,
Без деток, Адама и Евы. Она
Власть его познала сполна.
Коварство и мудрость, и сколь он могуч.
Лишь Элом самим зачарованный ключ
Пленного Ждода освободит.
Ужас гонит Весну, ей противен вид
Прежде милого места. Она летит
В буре, одной лишь мысли внемля:
Убить светозарного Короля
Захватчика, чтобы из мертвых рук
Вырвать ключ, которым замкнут Друг.
В пути повстречалась певунья Весне.
Автохтоны их слали – в дальней стране,
Где в глуши, на краю земли, живут
Потомки Адама и Евы, где ждут,
Что Ждод вернется, верят, что он,
Восстав, сокрушит Узурпатора трон,
Паденье исправит, правду вернет,
Мир воцарит, от ига спасет. —
Долг менестрелей – бедных невежд
Избавить от бесполезных надежд:
Ждод, хоть и жив, тот же мертвец.
Худшее приберегла под конец:
Эл, чья свирепость не утолена,
Ключ зашвырнул в бездну без дна,
В пучину хаоса, в вечную ночь,
Невозвратно. Ей не помочь.
Слез не терпит такая беда.
Весна обезумела. Длятся года.
Рыщет в пределах Узла. Ей равны
Высоты скал, пещер глубины.
Собственный облик ей нестерпим.
Тело, когда-то любимое им,
Он не обнимет – зачем ей оно?
Множить страданья? Не все ли равно,
Сюда примчалась, как буря, как шторм,
Пусть гнев ее примет любую из форм,
Пусть хлещет неистово, ломит и гнет,
Ветвясь во все стороны, множась, растет.
Став воздухом, молнии мечет в ночи,
Во мрак непробудный вонзая мечи.
Водой низвергает в холмы водопад,
И реки бурлят, обращаясь назад.
Землею Весна была тверже кремня,
Стены сметая, врагов гоня.
Огнем – из камней выплавляла металл
Для оружий мятежникам. Час настал.
Мощь, талант, высший дар ее —
Жизнь создавать, творить зверье.
Не пчелок и птичек – чудовищный род,
Что сам себя после воспроизведет,
И так без конца; потому-то Эл
Адама и Еву сгубить хотел.
Их Порожденье внушало страх,
В песнях прославлено и в боях…
