Нил Стивенсон – Падение, или Додж в Аду. Книга первая (страница 44)
– Ну, до того как это произошло, мы просто собирались ехать дальше на запад. Южная Дакота, Колорадо, Вайоминг…
– Мне не удастся уговорить вас на небольшой крюк к югу? – спросил Енох. – В Моав. – Он пожал плечами: – У меня там дельце.
Крюк добавлял к их поездке два дня. Напрашивались несколько очевидных вопросов. Почему Джейк не купит Еноху билет на самолет? Или не закажет целый самолет, если на то пошло? Почему о Енохе должны думать они? Чем таким он занимался среди америстанцев и не окажется ли он сумашаем, который за два дня в машине их доконает?
Они пошли выпить кофе в «Старбакс». В очереди Фил спросил Еноха напрямую:
– Кто вы? Явно не обычный человек с улицы.
София стрельнула в него глазами. Енох заметил это и шутливо поднял брови.
– Все хорошо! – заверил ее он. – Так редко слышишь прямые вопросы. – А Филу ответил: – Насколько я понимаю, я своего рода эмиссар другого уровня бытия.
Все рассмеялись.
– Расскажите нам про этот уровень, так интересно! – воскликнула Анна-Соленн, включаясь в игру.
– Беда в том, что я его почти не помню.
– У-у-у…
– Не надувайте губки. Это не моя вина. Тот уровень имеет иной состав, по-другому организован, так что никакие мои воспоминания не переносятся сюда непосредственно.
– Все равно как если вам нужно переписывать код с Питона на С++, – предположил Джулиан, проникаясь общим духом.
– Это вам, Джулиан, виднее, чем мне, – сказал Енох, – но суть в том, что могу я на самом деле только одно: по мере сил помогать в упорядочивании вещей на
Решив, что он не полный сумашай – или по крайней мере сумашай в хорошем смысле, – они согласились его подвезти. Общая идея состояла в том, что поездка все равно задумывалась как приключение без четкого плана и вроде как нехорошо отказывать симпатичному дядьке, который всего несколько часов назад был прибит гвоздями к кресту из клееного бруса. Так что все набились в машину – где теперь стало тесновато – и задали курс на Моав. Что в теории было так же просто, как задать курс в любую точку мира. Только интерфейс Софии выдал предупреждение, что существование Моава под вопросом. Есть мнение, что двенадцать лет назад его уничтожил ядерный взрыв.
София обалдела. Убрав предупреждение и подтвердив конечный пункт маршрута, она связалась со своим редактором, Дженин. Дженин работала с острова Оркас в заливе Пьюджет и была младшей помощницей Лизы, редактора Софииной матери. В этом имелся резон. Если у вас хорошие отношения с редактором, вы захотите оставаться с ним всю жизнь. Лиза могла к Софииным тридцати годам уйти на пенсию, а вот Дженин была всего года на два старше Софии.
– Как Небраска? – спросила она.
– Полный дурдом. Но я звоню сообщить об аномалии.
– Я вся внимание! – ответила Дженин. – Сейчас отмотаю назад, чтобы это было у меня перед глазами…
– Ладно, скажи, когда…
– Ой-ё!
– Видишь?
– Да! Ну нифига себе, как это к тебе пролезло?
– Моя гипотеза…
– Из-за того, где ты была последние два дня, и людей, к которым выказывала интерес…
– Левитиане… может, даже некоторые Фортрасты… кто знает…
– …какой-то алгоритм составил о тебе ошибочное мнение.
– Легко забыть, что миллионы людей и правда не верят в существование Моава, – заметила София. – Но тут наклейки «Помни Моав» на каждом шагу.
– Это суперпривязчиво… и как-то пролезло в твою выдачу. С ума сойти! – Дженин говорила чуть рассеянно; поддерживая разговор, она одновременно плыла в облаке визуализированных данных.
– Мне просто показалось, что это ужасно смешно, – сказала София, – учитывая, что…
– Ты лично знакома с Корваллисом и Мэйв, они тебе практически родные!
– Вот именно.
– Что ж, это суперполезный фидбек! – сказала Дженин. – Спасибо, что не пожалела времени поставить меня в известность.
– Я знала, тебе понравится, – ответила София.
– Я проведу кое-какую диагностику и сообщу, если замечу, что к тебе пытаются пролезть другие подобные материалы.
– Отлично!
– И я взяла на себя смелость отключить режим семейной встречи.
– Ой, спасибо. Я совсем забыла.
– Я решила, что этим распинателям не нужно знать о тебе все.
– Абсолютно правильно. Еще раз спасибо.
– Удачной поездки в Моав! Впереди грозы – я извещу заранее.
– Спасибо!
– Пока!
– Пока.
– Что вы делали среди этих людей? – поинтересовался Фил, сочтя, что прошло достаточно времени и он может обращаться к Еноху в своей всегдашней грубовато-прямолинейной манере.
Енох сидел посередине заднего сиденья по той простой причине, что не мог открыть автомобильную дверцу и застегнуть ремень безопасности, то есть ему требовалась помощь с обеих сторон. Руки у него были обложены пакетиками со льдом, чтобы уменьшить отек.
– Вы миссионер? – продолжал Фил. Он сидел на водительском месте и, хотя не вел машину, чувствовал, что позиция дает ему определенную власть.
– О, я не думаю, что в случае этих людей деятельность миссионерского типа будет особо успешной, – ответил Енох.
Другим могло показаться, что он просто рассуждает, но София видела утром останки распятых миссионеров, и для нее это прозвучало завуалированным сарказмом. Она сидела слева от Еноха и сейчас внимательно глянула на него, пытаясь понять, издевается ли он над ними. Однако его взгляд оставался абсолютно непроницаемым. У него были рыжая борода, лицо человека, повидавшего жизнь, и зачесанные назад седые волосы.
– Если вы хотите, чтобы люди изменили образ мыслей, вы должны объяснить, чем приобретение им выгодно, а конкретно с теми людьми это непросто.
– Почему именно с ними?
– Ну, скажем, для примера, вы хотите продать монотеизм скотоводческому племени бронзового века… и начинаете так: «О’кей, ребята, богов много, но, если вы поставите на этого конкретного, у вас все будет зашибись: вы победите другие племена и захватите больше пастбищ». И это работает, поскольку у них упорядоченная овцеориентированная экономика, в которой есть понятные правила игры и все согласны с основными положениями вроде: «Если наш скот ест больше травы, то нам лучше живется». А те люди за рекой ни в чем по-настоящему не уверены. Продавать им какое-либо целостное мировоззрение – пустая трата времени.
Джулиан перевел:
– Скотоводы бронзового века, может, и не далеко ушли от троглодитов, но по крайней мере они смотрели в лицо реальности.
– Еще как, – согласился Енох, – и довольно долго это сохранялось. Да, театр, а за ним кино приводят нас в царство коллективных галлюцинаций. Однако они были ограничены в пространстве и времени, к тому же сопровождались определенным церемониалом. Вы покупаете билет, входите в театр, садитесь, свет гаснет, все в зале видят одну и ту же галлюцинацию, свет зажигается, спектакль окончен, вы идете к выходу. Даже прежнее телевидение было примерно такое же.
– Телевизор был большой тумбой в гостиной, – сообразила Анна-Соленн. – В восемь часов вечера люди садились смотреть «Я люблю Люси»[22] или что еще.
– Да. Все изменилось, когда скорость беспроводного интернета позволила передавать картинки на мобильные устройства, – сказал Енох. – Каждый получил возможность круглосуточно жить в своем персонализированном потоке галлюцинаций. Если человека привязывает к реальности семья или какое-то упорядочивающее влияние в повседневной жизни, например работа, он может уцелеть. А они… – жестикулировать в рукавицах со льдом было неудобно, и он указал на окно подбородком. – Религия как таковая – в том виде, в каком она существовала и процветала тысячи лет, – не имеет ни малейшего шанса.
– Почему она не имеет шанса? – спросила София. – Не могли бы вы объяснить? Не забывайте, мои друзья не видели… того, что видела я.
– Ну почти все религии наносят слой сверхъестественного, фантастического и поэтического на физическую реальность, которую видят все. Каждый видит молнии; религии добавляют Зевса, мечущего их с горы. И для пастуха бронзового века, не слишком умного и с небогатым поэтическим воображением, это откровение. Харизматичный жрец, который умеет красиво такое изложить, далеко пойдет. Примерно то же, с необходимыми изменениями, относится к другим религиям. У них была монополия на фантастическое. Научная фантастика и фэнтези плюс модель извлечения прибыли.
– Модель извлечения прибыли? – переспросил Джулиан.
– Жертвы, десятины, НКО.
– Ясно.
– Но там… – Енох вновь указал подбородком, – каждый получает свой поток алгоритмически сгенерированной альтернативной реальности, который формируется обратной связью – исходя из их пульса, частоты морганий и прочего. Ты ничего не добьешься, пытаясь оторвать его внимание от этого потока ради истории, как кто-то две тысячи лет назад накормил большое количество людей несколькими хлебами и рыбами.
– Но они распинают людей! – возмутился Фил.
– Мне можете не напоминать, – весело ответил Енох.