Нил Стивенсон – Падение, или Додж в Аду. Книга первая (страница 43)

Пит опустил телефон и, глядя через очки для чтения, начал возиться с интерфейсом, который был ужасным двадцать лет назад. Он заметил, что София пытается подглядеть, и буквально дернулся, отворачивая от нее телефон. Видео было без звука, если не считать завывания ветра над прерией. София успела глянуть, но это было совсем не то, чего она ждала, так что осмыслить увиденное не получалось. Она ждала, что там будет небритый методистский проповедник, привязанный кабельными стяжками к стулу, или что-нибудь в таком роде. Однако на видео был мрачный силуэт на фоне яркого неба, странно сплющенный в ракурсе, что-то ей напомнившем, только она не могла вспомнить что.

– Мы едем, – объявил Пит, вновь прикладывая телефон к уху. – Да, Джозеф, я уже сказал, влажные салфетки везем. Все сто фунтов. Весенняя свежесть. Как ты просил. О’кей. О’кей. До скорого, Джозеф.

Пит отключился и поймал на себе недоумевающий взгляд Софии.

– У Джозефа геморрой, – объяснил он.

Пит должен был пойти к Джозефу, вручить влажные салфетки и выпить с ним пива – очевидно, в этом заключалась главная часть церемонии. Штаб Джозефа расположился в бывшей школе на краю заброшенного городка. Спортплощадку превратили в стоянку для жилых автофургонов. По ее краю стояли передвижные туалеты. ПВХ-трубы тянулись от них неведомо куда; то есть они наверняка куда-то вели, но на такой плоской местности не поймешь, в какую сторону потечет канализация. Само школьное здание занимала верхушка приближенных. Джозеф был где-то там, но Софию как женщину внутрь не пригласили, только вывели из внедорожника, словно королеву на собрании Ротари-клуба, и представили издалека. Потом она вернулась в машину. Прицеп отсоединили и бросили на парковке – выцветшая надпись на асфальте извещала, что это место зарезервировано для школьной медсестры. Так что София не увидела ни страдающего геморроем главаря, ни его логова. Впрочем, через полчаса Пит вернулся. От него слабо пахло сигаретным дымом и пивом «Буд». В одной руке он нес букет череды, который и вручил Софии – вероятно, в знак уважения Джозефа к полевой командирше. Затем стянул пару нитриловых перчаток, которые надел перед выходом из машины, потому что «с санитарией у них плохо», аккуратно вывернул наизнанку и одной из них достал из кармана новый мобильник с картой.

– Поехали, – сказал он. – Наш человек в пяти запятая семьдесят три милях отсюда и был живой и в сознании полчаса назад.

Это были занятные пять целых семьдесят три сотых мили, особенно последние семьдесят три сотых по возвышенности, которая, согласно изрешеченным пулями указателям, когда-то служила городским парком. Теперь это было одно из культовых мест, где местные ставили кресты, обвешивали их вымоченным в бензине тряпьем и жгли по ночам.

По крайней мере, так убеждала себя София последние часы с тех пор, как увидела кресты на другом берегу Миссури. Уже тогда скептический внутренний голос нашептывал, что гипотеза неубедительна. Однако она его не слушала – слишком была захвачена происходящим.

Наконец они выехали из-под старых дубов и кленов в прерию на продуваемом ветрами холме, и она увидела правду: на крестах действительно распинали людей. Силуэты на фоне неба были тем, что оставили от этих людей насекомые, птицы и бактерии. Кости и синтетическая одежда сохранялись очень хорошо: джинсы истлевали, а плавки из спандекса могли пережить века.

Кресты стояли через равные промежутки вдоль дороги, идущей на вершину холма. Шок от первого был настолько велик, что София еще не вышла из полуобморока, когда караван остановился на растресканном асфальте рядом с бывшей смотровой площадкой. Три креста были воздвигнуты здесь так, что напоминали Голгофу – то ли по совпадению, то ли в качестве оммажа. Вокруг валялись кости и черепа вперемешку с банками из-под пива и стреляными гильзами. Очевидно, эти кресты считались особо важными, на них была очередь ожидания. Для повторного использования их приходилось освобождать. Похоже, все три поставила одновременно (год или два назад?) одна и та же бригада. Прочные клееные брусья были соединены оцинкованными крепежными уголками, как при строительстве загородного дома. От людей на правом и среднем крестах мало что осталось. Оба были мужчины. Один в черном, неподвластном стихиям полиэстеровом костюме; к его правой руке была приколочена Библия, на лацкане трепетал от ветра пасторский воротничок. У другого, в некогда белой рубашке, к руке была прибита Книга Мормона.

На третьем кресте висел живой человек. Когда София вылезла из машины и поглядела на него снизу вверх, ее настигло дежавю. Видео, которое Джозеф прислал Питу, напомнило ей картину из курса истории искусств. Сейчас, стоя там, откуда снимали видео, она наконец вспомнила, что это была за картина: «Оплакивание Христа» Мантеньи.

Человек на кресте с любопытством наблюдал, как товарищи Пита отвязывают от багажника лестницы.

Никто еще с ним не заговорил. Пит торопливо набирал сообщение дяде Джейку.

София сказала:

– Здравствуйте. Нас прислал Джейк. Мы договорились, что заберем вас отсюда.

Человек на кресте дышал судорожно и с трудом. Он напряг руки, подтянулся на несколько дюймов и в таком положении сумел прохрипеть:

– Лестницу. Под ноги, пожалуйста.

– Ему надо что-нибудь подставить под ноги! – крикнула София мужчинам, снимавшим лестницы.

Ноги распятого были на высоте ее лица. Она заставила себя взглянуть на них, ожидая худшего, но они были не прибиты, просто висели. Мужчины уперли лестницу в вертикальный брус и подняли. Распятый встал на нее, набрал в грудь воздуха и издал вздох облегчения.

– Руки-руки-руки, – сказал он. – Извините. Старый анекдот.

– Сейчас! – Эрик показал новенькую монтировку, выкрашенную в ярко-желтый цвет и обклеенную многочисленными предупреждениями о технике безопасности.

– Есть много связанных с распятием тонкостей, о которых, вероятно, никто не помнил, пока практику не возродили и не выяснили, как все происходит. Оказывается, ты умираешь от удушья, – сказал человек на кресте.

– Надо же! Никогда не знал! – с искренним интересом воскликнул Пит.

– Теперь знаете, – ответил человек на кресте. У него был странный акцент, который София не могла определить. – Так что, если прибьют ноги, вы умираете дольше.

– Потому что вам есть на что опереться? – догадалась София.

– Пять с плюсом, – сказал человек на кресте. – Вы из Принстона. Джейк про вас говорил.

– И вам не прибили ноги, потому что хотели… – начал Пит.

– Сократить мои мучения, наверное. Или так, или у них кончились гвозди.

На некоторое время все сосредоточились на том, как снять с креста Джейкова сотрудника. Крест был вставлен в опору из перфорированного стального профиля, доходящего Софии примерно до середины бедра, и никак не закреплен, так что его общими усилиями просто вытащили и поставили на землю, сперва вертикально. Дальше София придерживала ботинком нижний конец, пока остальные укладывали крест горизонтально. В этом положении распятый задышал свободнее. София присела рядом с ним на корточки, а мужчины принялись обсуждать, как вытащить гвозди, не изувечив ему запястья. Ибо гвозди были вбиты не в ладони, а в основание кисти.

– Если у вас есть ножовка или, еще лучше, болгарка, просто спилите гвоздям шляпки, и я попробую снять с них руки. Меня зовут Енох. Вы – София. Я бы пожал вам руку…

– Может быть, попозже, – ответила София. – Что это приколочено к вашей руке? На Библию не похоже.

– О, это может быть почти любая книга, – небрежно проговорил Енох. – У меня при себе не было ни одной – нехарактерно для миссионера и поставило их в тупик, – так что они взяли первую попавшуюся из школьной библиотеки.

– «Твоя первая книжка по радиоэлектронике» Альфреда Моргана, – прочла София.

– О, чудесная книга! – Енох повернул голову и покосился на свое левое запястье. – Вы видите, о чем я? – спросил он Эрика. – Они спорили, какое давление выставить на компрессоре.

– Они забивали гвозди строительным пистолетом? – изумился Пит. – Лентяи!

– Конечно, пистолетом! Замучаешься вручную забивать девяностомиллиметровые гвозди в клееный брус. То ли дело строительный пистолет: раз-два – и готово. Я, собственно, к тому, что, если выставить слишком высокое давление, гвоздь пройдет насквозь. Обратите внимание, они как опытные распинальщики забивают гвозди не до упора. Под шляпкой вполне достаточный зазор, куда вы сможете просунуть ножовку.

Через час они уже въезжали по мосту в Сиу-Сити. София думала, Еноха придется забирать вертолетом «Скорой помощи», но на самом деле пострадал он не так уж сильно. В обоих запястьях, разумеется, были колотые раны, но, видимо, гвозди прошли между косточками, повредив лишь мягкие ткани. Опухли руки страшно и были как в жестких багровых перчатках – бутылку с водой, которую ему дали в машине, он по-медвежьи держал между ладонями, – но собственно лечения ему почти не требовалось. Джейк по телефону вызвал врачей, и они для проформы отвезли его в травмпункт. Однако, если не считать запястий, он был вполне здоров.

– Куда дальше? – спросил Софию Енох, когда они сидели в приемной рентгеновского отделения. – Ах да, Джейк упоминал, что вы едете через страну. Что, если подумать, было бы очевидно, даже если бы он этого не упомянул.