Нил Шустерман – Разделенные (страница 59)

Риса смеется:

– Нет, я надеялась снова уснуть под твою болтовню!

– О, я такой скучный?

– Чуть-чуть.

Он осторожно касается ее руки, проводит по ней кончиками пальцев.

Риса отдергивает руку и садится.

– Не смей! Ты же знаешь: я не люблю, когда меня трогают!

– Ты вообще не любишь, когда тебя трогают или… тебе не нравится, когда к тебе прикасаюсь я?

Она уходит от ответа.

– А эту как зовут? – спрашивает она, указывая на звезду. – Вот эту, красную?

– Бетельгейзе, – отвечает Кам и после неловкого молчания задает вопрос: – Какой он был?

– Кто?

– Ты знаешь кто.

Риса вздыхает:

– Тебе не нужно этого знать, Кам.

– Нужно.

Не в силах сопротивляться, она снова ложится на траву, смотрит в звездное небо и произносит:

– Импульсивный. Мрачно-задумчивый. Временами ненавидящий самого себя.

– Похоже, настоящая находка.

– Дай мне закончить. Умный, верный, ответственный, к тому же сильный лидер, хотя слишком скромен, чтобы самому это признать.

– Ты говоришь о нем в настоящем времени?

– Был, – поправляется она. – Просто иногда мне кажется, что он по-прежнему жив.

– Думаю, мне он понравился бы.

Риса качает головой.

– Он возненавидел бы тебя.

– Почему?

– Потому что, вдобавок ко всему, он ревнив.

Снова повисает молчание, на этот раз не такое неловкое.

– Я рад, что ты рассказала мне о нем, – говорит Кам. – И теперь я тоже хочу кое-чем с тобой поделиться.

О чем он хочет ей рассказать? Риса теряется в догадках. Она вдруг ловит себя на том, что ее распирает от любопытства.

– Когда ты была в приюте, ты знала такого мальчика – Самсона? – спрашивает он.

Риса копается в памяти.

– Да! Он был вместе со мной в автобусе, который вез нас в заготовительный лагерь.

– Он был тайно влюблен в тебя.

Риса в замешательстве: откуда он знает? Ах да… Прозрение впрыскивает ей в кровь адреналин. Она вскакивает на ноги, готовая умчаться обратно в особняк, или спрыгнуть со скалы в море, или еще что, лишь бы уйти от этого откровения, но не может: Кам держит ее в поле тяготения, словно звезда – свою драгоценную планету.

– Алгебра! – произносит он. – У него был математический талант. Мне досталась лишь та его часть, что сильна в алгебре, но когда я наткнулся на твою фотографию, этого оказалось достаточно, чтобы я рассмотрел ее и вспомнил. Потом Роберта услышала, что тебя поймали, потянула за ниточки, и вот ты здесь. Из-за меня. Это я виноват, что ты попала сюда.

Она хочет отвернуться от него, но не может. Так свидетель дорожной аварии не в силах оторваться от кошмарного зрелища.

– И что я, по-твоему, должна сейчас чувствовать, Кам? Я просто в ужасе! Значит, я здесь потому, что тебе пришла в голову такая блажь, и эта блажь – даже не твоя, а того бедного мальчика!

– Нет, это не так, – торопливо возражает Кам. – Самсон – он как… как друг, который похлопывает тебя по плечу, чтобы привлечь внимание… Но то, что я чувствую к тебе, – это мое, это я, весь полностью! Не только алгебра, но… как бы это сказать… все уравнение целиком…

Она отворачивается от Кама, подхватывает с травы одеяло и закутывается в него.

– Уходи. Я хочу, чтобы ты ушел!

– Прости меня, – умоляет он, – я просто не хотел, чтобы между нами оставались какие-то секреты.

– Пожалуйста, уйди!

Он не приближается к ней, но и не уходит.

– «Лучше пусть я частично стану великим, чем полностью бесполезным». Разве не это он сказал тебе в последний раз? Я чувствую себя в ответе за то, чтобы его желание осуществилось.

И Кам, наконец, удаляется в дом, оставляя ее наедине с целым роем мыслей.

Десять минут спустя Риса еще стоит, завернувшись в одеяло, и не хочет идти внутрь. В голове вращается бесконечный хоровод одних и тех же дум, и у нее начинает кружиться голова.

«Я не должна этому поддаваться… я должна поддаться… я не могу… я должна…» – И снова, и снова, по кругу, так что ей попросту хочется отключиться и ни о чем не думать.

Когда Риса, наконец, возвращается в дом, она слышит музыку. Конечно, в этом нет ничего необычного, но музыка исходит не из стереосистемы. Кто-то играет на гитаре. Что-то испанское. Правда, на двенадцатиструнной гитаре все что угодно будет звучать в испанском духе, но эта мелодия – явно фламенко.

Музыка доносится из большой гостиной. Риса входит туда и видит Кама – он сидит, сгорбившись над инструментом, полностью погруженный в звуки. Она и не знала, что он умеет играть. Впрочем, чему тут удивляться, Кам ведь – сокровищница самых разнообразных талантов. Однако чтобы так играть на гитаре, одного таланта мало; нужны мышечные навыки в комбинации с корковой и слуховой памятью, и все это должно соединяться в единое целое головным мозгом, координирующим четкую работу всех компонентов.

Его музыка обволакивает, обезоруживает, чарует Рису, наводит на мысль, что дело здесь не только в отдельных частях других людей. Что-то объединяет эти части, связывает их воедино. Впервые Риса смотрит на Кама, как на цельного индивида, пытающегося выявить каждое из своих многочисленных дарований. Он не просил, чтобы его ими наделяли, и не смог бы от них отказаться, если бы даже хотел. Еще пять минут назад она была от него в ужасе, а сейчас это откровение приносит мир ее душе. Не в силах противиться, она садится за рояль и начинает аккомпанировать.

Услышав, что она играет, Кам берет гитару и садится рядом. Они не разговаривают, общаются только при помощи ритма и гармонии. Он уступает ведущую роль Рисе, позволяет ей свободно импровизировать, а сам следует за ней. Она так же легко передает тему ему. Они могли бы продолжать так бесконечно… А потом оказывается, что почти так и есть – они играют несколько часов подряд, и ни один не хочет остановиться первым.

«Кто знает, – думает Риса, – привыкну я к такой жизни или нет…» Но сейчас для нее нет ничего чудеснее, чем погрузиться в музыку, затеряться в звуках. Она уже забыла, как это прекрасно.

47

Публика

Рекламная пауза заканчивается, камеру переключают на студию. Публика послушно хлопает по сигналу, давая зрителям у телевизоров понять, что они пропустили самое интересное.

Один из ведущих объявляет:

– Для тех, кто только сейчас к нам присоединился, сообщаем: сегодня у нас в гостях Камю Компри и Риса Сирота.

Молодой человек с кожей разных оттенков – экзотично, но для взгляда приятно – делает публике приветственный жест. Он держит за руку красивую девушку, сидящую с ним рядом. Идеальная пара, они словно рождены друг для друга. До публики быстро доходит, что Камю предпочитает имя Кам. Он еще интереснее и привлекательнее, чем на многочисленных рекламных плакатах и постерах, которые заранее подготовили зрителей к тому, что им предстоит столкнуться с чем-то мистическим, волшебным. Но в этом юноше нет ничего мистического, есть лишь волшебство. Внешность его больше никого не шокирует, все видели его изображения, и шок давно уступил место любопытству.

И зрители в студии, и обыватели у экранов телевизоров возбуждены, нет, они на взводе, ведь происходит нечто особенное – первое значительное выступление Кама на публике. Время и место для его дебюта выбрано очень удачно: что может быть лучше, чем «Бранч с Джарвисом и Холли», приятное утреннее ток-шоу? Все любят Джарвиса и Холли, они такие забавные, такие уютные в своей элегантно обставленной телевизионной гостиной…

– Кам, относительно твоего… появления на свет много противоречивых мнений. Мне бы хотелось знать, что ты о них думаешь? – спрашивает Холли.

– Меня они больше не волнуют, – отвечает Кам. – Раньше я очень переживал, слыша, какие обо мне говорят ужасные вещи, но вскоре понял, что для меня важно мнение только одного человека.

– Твое собственное? – подсказывает Холли.

– Нет, ее, – говорит Кам и смотрит на Рису. Публика смеется. Риса скромно улыбается. Холли и Джарвис полминуты мило болтают на тему, кто главный в отношениях мужчины и женщины. Затем Джарвис задает следующий вопрос:

– Риса, тебе тоже пришлось в жизни несладко. Сначала – сирота на попечении государства, потом – беглянка, впоследствии реабилитированная… Я уверен, нашей публике не терпится узнать, как вы с Камом встретились.

– Я познакомилась с Камом после операции на позвоночник, – рассказывает Риса. – Это случилось в той же клинике, в которой собрали и его. Он навещал меня каждый день. И наконец я поняла, что… – Она на секунду замолкает, стараясь совладать с эмоциями. – Я поняла, что Кам как целостное существо гораздо больше, чем сумма составляющих его частей.