Нил Гейман – Зеленый рыцарь. Легенды Зачарованного Леса (страница 34)

Похоже, там был соевой соус: по запаху блюдо напоминало китайскую кухню, которую я обожала. Холли потащила меня к столу и усадила на стул. Я чувствовала себя странно – что-то внутри свербело и никак не давало успокоиться. Часть меня была абсолютно счастлива, а другая отчаянно пыталась очнуться.

Холли похлопала меня по плечу, и меня опять накрыла волна счастья.

– Хочешь яблочного сока?

– Да, конечно, – ответила я.

Она достала из холодильника кувшин и принесла из буфета стаканы.

Тэм сел рядом со мной и взял за руку. Да что у них за манеры? Я чуть было не задала этот вопрос вслух, но слова застряли в горле. Тэм пристально разглядывал мою ладонь, точь-в-точь как Холли, а потом тоже начал что-то писать указательным пальцем. На этот раз руку закололо так сильно, словно в меня тыкали иголками. Во рту появился привкус мандаринов, и мое Холли-дынное настроение улетучилось.

– Ты что делаешь? – прошипела я.

– Знакомлюсь.

Бессмыслица какая-то.

– А почему мне больно?

Он уставился на меня.

– Правда? Извини. Я не хотел.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал ладонь. Чувство оказалось не менее странным, но куда более приятным.

Мысли смешались окончательно. Ни один мальчик раньше не целовал какую бы то ни было часть меня. Я вообще не слышала, чтобы мальчик целовал кому-то руку – даже Эми, которая говорила, что целовалась с Заком Долби по-французски.

Тэм что, ко мне клеился?

С одной стороны, это была наша первая встреча. А с другой, мы тут все вроде как собирались породниться?

Я бросила взгляд на маму. Она видела? Что она подумает?

В изумлении подняв брови, мама определенно смотрела в нашу сторону.

Я отдернула руку. На этот раз смутился Тэм. На его лице одно за другим сменились четыре разных выражения, ни одно из которых мне было не понять.

Холли принесла сок, Вернон подал рагу, мама расставила тарелки, а Тэм разложил салфетки и палочки, предварительно спросив нас с мамой, не предпочитаем ли мы вилки.

Мы ели и разговаривали. Рагу получилось бесподобное: зеленый и красный перец, лук, соевый соус, что-то неизвестное под названием «темпе», водяной орех и грибы.

Я доела быстрее всех и принялась смотреть, как едят другие. Здесь мне было хорошо.

После обеда мы поехали в магазин. Он находился в двадцати милях от дома и внутри напоминал художественную галерею. Каждый прилавок выглядел как настоящее произведение искусства: пирамидка из перцев, россыпь апельсинов, букет из хрустящего листового салата, пучки и связки свежей зелени. В хлебном отделе продавались деревенские караваи – белые, черные, серые, посыпанные подсолнечными семечками и кукурузной мукой. Полки ломились от продуктов с этикетками «натуральное» и «био». Ни марсами, ни сникерсами тут и не пахло.

Тэм схватил банку лакричных леденцов и скормил мне один. То есть буквально засунул его в рот. От такой наглости я обалдела окончательно. Я и лакрицу-то не любила – а он даже не спросил!

Но в следующую секунду пряный вкус начал овладевать мной, растекаясь дурманящим ароматом. Все оставшееся время я провела словно в тумане, посасывая мягкую черную конфету. Вкус лакрицы был каким-то новым – более терпким, сильным и одновременно простым.

Только когда мы вернулись домой, я поняла, что ничего не купила. Мама и Вернон спрашивали, то ли они выбирают, а я, как заведенный болванчик, лишь повторяла: «Да-да, конечно».

Последняя крупинка лакрицы растаяла у меня на языке, когда мы разгружали машину и заносили покупки в дом. И тут я разозлилась.

– Что ты со мной сделал? – обернулась я к Тэму.

Мы вдвоем снимали ботинки в прихожей. Мама, Вернон и Холли уже успели разуться и пройти на кухню.

Он достал из кармана коробку с леденцами и вытряхнул один на ладонь. Я в ту же секунду ударила его по руке, и леденец упал на пол.

– Нет уж!

Я нагнулась и подобрала черный шарик.

– Что это за хрень? И как они это в магазине продают? Это что, наркотик?

Он положил леденец в рот.

– Это просто конфеты.

– Больше не давай их мне!

– Тебе не понравилось?

– Да они меня вырубили! Это все ты виноват! Какого черта?

Тэм взял сумки с продуктами и молча пошел на кухню.

Я направилась прямиком к пианино и прогремела что-то минорное из Скарлатти. Чего хотели эти зловеще-прекрасные дети? Что их отец сделал с мамой?

Какого черта мы вообще здесь забыли?

Закончив разламывать пианино, я подняла глаза. Вернон сидел рядом.

– Давай прогуляемся, – предложил он.

Мы бок о бок сели на пороге и начали завязывать ботинки. Я понятия не имела, где мама или Тэм с Холли. Мне было все равно.

Мы перешли через ручей и обогнули дом. Отсюда в лес уводила тропинка. Под ногами расстилался ковер из коричневато-рыжей хвои, а вокруг толпились безмолвные вековые деревья, покрытые темной морщинистой корой. Ровные стволы тянулись все выше и выше, пока не растворялись в пушистой кроне темно-зеленых иголок. В лесу было прохладно и тенисто; ноги мягко и почти беззвучно ступали по упругой земле.

Долгое время мы шли молча. Вокруг царила тишина – лишь изредка вдали слышался крик какой-то птицы. Мы перешагнули тоненький ручеек, который едва сочился среди травы и мха.

Вернон остановился у поваленного дерева. Сквозь прореху в зеленом куполе – там, где раньше была его крона, – светило солнце. Вернон подошел к дереву, погладил ствол, словно расправляя складки на замявшемся покрывале, и повернулся ко мне.

– Хочешь передохнуть?

Я прикусила губу и села. Кора была шершавой, но сидеть на огромном стволе было удобно. Воздух пах сосновой хвоей.

Вернон сел рядом.

Некоторое время мы просто слушали. Птиц, шелест ветра, колышущего ветви у нас над головой, стук дятла вдалеке…

– Почему мы? – спросила я наконец.

Я обернулась.

Вернона не было.

На его месте из ствола дерева выросла огромная, шириной с человека, ветка. Сверху из нее торчали побеги – все с разными листьями: дубовые, кленовые, одни – как капли, другие – словно перья, иглы и стрелы.

Я вскочила и бросилась бежать. Только спрятавшись за толстым деревом, я перевела дух. Руки тряслись. Прижавшись к шероховатой коре, я выждала пару минут и опасливо выглянула. На бревне сидел Вернон – словно никуда и не уходил. Таинственная ветка исчезла.

Я снова спряталась за деревом, отчаянно стараясь привести мысли в порядок. Единственное, что я знала наверняка, – я была одна в лесу с Чем-то Еще. И понятия не имела, чего оно хочет.

Я огляделась. Откуда же мы пришли? Усеянные иголками тропинки разбегались в разные стороны, петляя среди папоротника, щавеля и кустов рододендрона. Если я здесь останусь, найдет ли меня мама? Найдет ли вообще кто-нибудь?

Через какое-то время я вышла из укрытия и осторожно подошла к упавшему дереву.

– Чего ты хочешь? – рявкнула я, глядя Вернону в лицо.

– Я не хотел тебя пугать. Фиона, я никогда… слышишь, никогда тебя не обижу.

– Ничего не понимаю.

Он протянул руку.

Всякий раз, когда до меня дотрагивались его дети, внутри что-то словно менялось. Стоило им прикоснуться, и во рту появлялся странный вкус. В моей прежней жизни такие фокусы никому были не под силу.

Я облизнула губы и протянула ему обе руки.