Нил Гейман – За темными лесами. Старые сказки на новый лад (страница 83)
Смерть – вовсе не романтика, не увлекательное приключение, не трогательный финал, не неизбежный, единственно возможный конец сказки. Даже сейчас, в эту минуту, подростки – дети – режут вены, отказываются от еды, так как альтернатива много страшнее, и об их гибели не расскажут сказок. И в будущем там, где могли быть их жизни, останется лишь пустота. Нет в смерти ни продолжения, ни величия. А теперь идите, печатайте портреты этих двух ребятишек на своих долбаных футболках.
Вероника Шаноэс – писательница и филолог из Нью-Йорка. В последнее время ее произведения публиковались на Tor.com, в «Коллекции кукол» Эллен Датлоу и в «Книге заклинаний королевы Виктории» Эллен Датлоу и Терри Виндлинг. Она – доцент факультета английского языка в Колледж-Куинс Нью-Йоркского университета, и ее первая книга, исследовательская работа о феминистских переработках волшебных сказок под названием «Волшебные сказки, миф и теория психоанализа: сказки с точки зрения феминизма», была издана «Эш-гейт Паблишинг» в 2014 г.
Чего не увидишь невооруженным глазом
«ЖЕЛАНИЕ».
Буквы вырезаны из изумруда. Сверкают засечками. Парят в воздухе, как насекомые в фасетчатых панцирях. Их густая, темная тень падает на желтую дымку. Но вот точка зрения смещается назад, обзор расширяется, и желтая дымка превращается в грань желтого кирпича, и вымощенная кирпичом дорога постепенно становится извилистой желтой лентой, рассекающей зелень полей.
Десять участников. Один дар Волшебника.
Чье же желание сбудется?
Мы все смотрим в хрустальные шары. Синеватые, стоящие на грубых столах Страны Жевунов. Красноватые, парящие возле Болтунов. Зеленоватые – в наманикюренных пальцах граждан Изумрудного города. Выпуклое стекло искажает вид. Обзор широк, но неглубок.
Показав всем тучные земли страны Оз, точка обзора снова смещается. Теперь мы не видим ничего, кроме неба. Вниз стремительно падает серебряная трапеция в форме полумесяца. На ней восседает Глинда, Добрая Волшебница Юга. На ней платье без рукавов, с заниженной талией. Искристая белая ткань пышными складками ниспадает к ногам, немного не достигая лодыжек.
Голос ее слаще медвяной росы.
– Итак, у нас осталось четверо финалистов. Работая заодно, они одолели дорогу из желтого кирпича. Почти добрались до Изумрудного города. Что же дальше? Победить может только один! Кто это будет? Трусливый Лев, Железный Дровосек, Страшила или Дороти?
Тут она делает паузу, подносит палец к губам и говорит по секрету всем зрителям:
– Помните: в стране Оз желания вправду исполняются!
Те из нас, кто воображает себя членами интеллектуальной элиты города, собираются посмотреть шоу в фешенебельных банях. В этом сезоне появляться в любом публичном собрании без головного убора просто немыслимо, даже если во всех иных отношениях ты абсолютно гол. В банях это ведет к множеству неловких ситуаций. Мы держимся прямо, будто аршин проглотили, тянем шеи, дабы не намочить фетр и шелк.
Невзирая на нашу общую нелепость, мы все же чувствуем себя вправе смеяться над драматическими интонациями Глинды и непомерно преувеличенной сложностью заданий, которые она ставит перед конкурсантами.
«Хлеб и зрелища», – вот как мы это называем.
По мнению некоторых, все это – голая пропаганда.
– Волшебник втирает народу очки, – утверждают они, – тычет всех носом в свое могущество.
– Не может быть. Не настолько он глуп, – возражают другие, самодовольно щурясь и многозначительно грозя пальцами. – Он мог бы исполнить желания всех и каждого, если бы захотел. И ведь давно пора: он же теряет симпатии общества день ото дня. Кто-то подстроил все это, чтоб оконфузить его.
Между двумя лагерями разражается горячий спор. Время от времени полемический азарт берет верх над здравым смыслом, и спорщики начинают дико жестикулировать, обдавая всех вокруг фонтанами изумрудных брызг.
В конце концов все соглашаются на одном: хлеб и зрелища.
И весьма эффективные, надо сказать. Смотрят-то все. Даже мы.
Сам я этими банными вечерами помалкиваю. Предпочитаю смотреть и слушать. Имя мое – Кристол Кристофф – известно немногим; пусть так остается и впредь.
Я ювелир.
У меня есть лупа, унаследованная от прадеда. Увеличивает все вокруг в десять раз.
Порой я испытываю разочарование, глядя на обыденный мир без увеличения. В нем столько изъянов, которых не увидишь невооруженным глазом! А ведь оценивать мир только по тому, что прекрасно видно, крайне непрактично. Будь моя воля, к каждой из этих вездесущих стекляшек Изумрудного города прилагалась бы ювелирная лупа.
Конечно же, живя в Изумрудном городе, я чаще всего работаю с изумрудами. На самом деле изумруд – разновидность берилла, окрашенная в травянисто-зеленый цвет благодаря примеси других минералов, обычно – оксида хрома. Большинство изумрудов богаты включениями – то есть, содержат относительно высокую долю иных минералов, а также хрупки. Это-то и сообщает им и яркость, и недолговечность.
С Изумрудным городом – в точности то же самое. Как всякий город, он состоит из множества различных минералов. Содержит включения Жевунов, Мигунов, Болтунов и Лесовиков. Без включений изумруду не бывать зеленым, а большому городу не бывать большим городом без иммигрантов.
Как известно, изумруды не переносят сдавливания. Трескаются. То же самое ждет и Изумрудный город. Наступит голод, запылает огонь, правитель будет свергнут. И драгоценные камни и города рассыпаются в прах.
Случалось такое и прежде.
Шоу началось с изображения крестьянского домика, подхваченного ураганом. Домик упал наземь, взметнув в воздух тучи обломков и пыли. Ветер медленно унес пылевую завесу прочь, обнажив то, что скрывалось за ней.
Из-под домика торчали две тощие старушечьи ноги. На сморщенных старческих ступнях поблескивала пара серебряных башмачков.
– Поздравляю, Дороти! – с лучезарной улыбкой воскликнула Глинда. – Ты убила Злую Ведьму Востока и справилась с первым заданием!
С этими словами она сняла с трупа башмачки и подала их девочке.
– Эти серебряные башмачки, – возвестила Глинда, – дадут тебе преимущество в следующих отборочных турах!
Дороти улыбнулась и надела башмачки. Минуту назад они были сняты с трупа убитой, но сей факт ее, похоже, ничуть не волновал.
Мы в Изумрудном городе носим зеленое, что при моей комплекции крайне печально.
Однако мне посчастливилось владеть превосходным плащом из зеленого шелка с весьма изящной изумрудной заколкой-фибулой. То и другое я унаследовал от деда. Первый весьма поношен, но это заметно немногим: немногие смотрят на мир взглядом ювелира, внимательным к мелочам. Таким образом, с виду я гораздо богаче, чем на деле, и это порой полезно – вот, например, во время визитов во Дворец.
При входе меня приветствовала горничная в коротком пышном форменном платьице – сплошь белые бедра да розовые коленки. Она обняла меня с потрясающей фамильярностью.
– Господин Кристофф! – воскликнула она.
Помедлив и приглядевшись, я – к немалому стыду своему – заметил, что это вовсе не горничная, а леди Озария Сверкл, переодетая горничной.
– Во имя Лурлины! Отчего вы в таком виде? – спросил я.
Озария огляделась по сторонам в поисках возможных свидетелей.
– Не здесь. Идемте.
Вцепившись в мою руку – ну что ж, вперед! – она потащила меня через порог, в одну из множества изумрудных приемных Дворца. Быстро шагая за нею по коридорам, украшенным рядами драгоценных камней и зеркал, я ожидал, что кто-нибудь остановит нас и спросит Озарию, отчего она так одета, но, очевидно, на горничных, сопровождающих посетителей, внимания никто не обращал.
Так мы добрались до ее покоев. Затворив за нами двери, она подошла к окнам, выходившим на двор, где садовники выращивали зеленые орхидеи, зеленые розы и зеленые гортензии, и плотно задернула бархатные шторы.
Озария Сверкл – единственная наследница рода Сверклов, некогда отправлявшего ко двору своих благородных сынов и дочерей – со времен Озмы Тетьей и вплоть до Озмы Шестнадцатой. Ныне династия Озм прервалась, их трон занимает Волшебник, и многие старые знатные фамилии покинули Изумрудный город, перебравшись в загородные имения.
Озария, как единственная наследница Сверклов, осталась в Изумрудном городе, окруженная остатками былой фамильной славы. В прошлом году, после того, как ей пришлось закрыть свой городской дом, объявив, что он слишком велик для одного человека, Волшебник предложил ей кров и стол во дворце, как и подобает персоне из столь почтенного рода.
Таким образом, все шло согласно плану.