Нил Гейман – Страшные сказки. Истории, полные ужаса и жути (страница 90)

– Отчего же, отлично поняла. – Анника сунула руку в горячую еду на тарелке, так что она обожгла ей пальцы. Зачерпнув, она бросила комок Эрику в лицо. – Получи, жри свою кашу.

Вскочив со стула, она бросилась к выходу, но через пару метров увидела, что Эрик стоит впереди, с горячим пюре, стекающим вниз по лицу. Не говоря ни слова, он сжал ей руку повыше локтя, и она вскрикнула от боли. Ей показалось, что кость затрещала.

Он затащил ее по лестнице наверх, швырнул на кровать и вновь приковал к столбику. Выходя, он с грохотом хлопнул дверью.

Так она пролежала три дня. За это время Эрик появлялся у нее шесть раз. В первый раз он бросил на кровать банку тушенки и ложку и поставил на прикроватный столик бутылку воды. В последующие приходы только приносил консервы.

Роберт так и не появился ни разу, Анника не слышала ни его голоса, ни звука шагов. По-видимому, он ушел из дома. Она перестала звать его уже к вечеру первого дня.

На второй день ей кое-как удалось спустить джинсы, чтобы помочиться и опорожнить кишечник на коврик у кровати. Она беззвучно плакала, когда занималась этим. Когда вскоре после этого зашел Эрик с третьей банкой тушенки и сморщил нос, учуяв запах, Анника попросила прощения за то, что бросила в него еду, и пообещала никогда больше не называть его словом на букву «т». Эрик швырнул ей банку и молча вышел.

На третий день Анника в изнеможении валялась на кровати. Рука, прикованная к изголовью, онемела. Обессилевшая женщина лежала безучастно, не обращая внимания на вонь в комнате. Визиты Эрика проходили в полном молчании.

Ближе к вечеру, когда она выгребла из банки холодную волокнистую массу, к ней начало возвращаться сознание. В первый день она обдумала возможные способы побега и пришла к выводу, что бежать можно, только если перегрызть себе руку. Таким образом, о том, чтобы быстро выбраться на свободу, не было и речи. Сейчас Анника на полную катушку использовала вновь обретенную способность мыслить для разработки долгосрочного стратегического плана.

Если уж она приняла то, что Эрик – это не человек, а сказочное существо… хранитель очага… что он заботится о плодовитости животных и людей, а также о процветании и благосостоянии рода… Это абсурд, конечно, но сейчас здраво рассуждать невозможно, она не может позволить себе такую роскошь. Она оказалась персонажем волшебной сказки.

А что говорится в сказках о таких существах и способах избавления от них? Были сказки про леших, домовых-томте и злых фей, которых удавалось выгнать из дома, но Анника не могла вспомнить, что нужно делать. Скорее всего, в них упоминались христианские символы, но что-то подсказывало ей, что в данном случае это не сработает.

Сев на кровати и прикрыв глаза, она мысленно прошла по комнате Эрика, осмотрела стены, и – вот оно: старинное распятие висело над столом. Следовательно, об этом можно забыть.

Что же остается?

Вариант, который остается всегда, если все остальное испробовано, насилие. Эрик мог обладать сверхчеловеческой силой, но это не означало, что он совершенно неуязвим. Как там говорил Шварценеггер в фильме? «Если у него есть кровь, значит, мы можем его убить».

Анника снова легла, уставившись в потолок, и стала думать, что может сделать, чтобы пролить кровь Эрика.

Когда вечером он вернулся с очередной банкой консервов, Анника посмотрела ему в глаза и спросила:

– Тебе нужен мой ребенок?

Эрик, собиравшийся уже швырнуть ей банку, замер с поднятой рукой. Он отрицательно помотал головой, и все потеряло смысл. Она ошиблась.

Но потом он заговорил:

– Это не твой ребенок.

Анника скосилась вниз, на растущий живот.

– Разве?

– Да. Он мой. Первенцы принадлежат мне.

– Как котенок?

– Как котенок.

Эрик сел в изножье кровати. Может, он отпустит ее, если сказать правильные слова. Однако слишком явно прогибаться тоже нельзя.

– Когда ты сказал, что этот ребенок твой, что ты имел виду? Уж не хочешь ли ты сказать, что отец…

Эрик отмахнулся от вопроса, как от надоевшей мухи.

– Исключено, не льсти себе. Отец – Роберт, но без меня ты не понесла бы и не выносила его. Надеюсь, это ты понимаешь?

Анника кивнула:

– Я очень тебе благодарна. В самом деле.

Эрик впился в нее испытующим взглядом. Кажется, ей удалось убедить его в своей искренности. Выражение его лица немного смягчилось, и он осторожно дотронулся до ее ноги.

– У тебя будут еще дети. А иначе все равно ничего не получилось бы.

– Правда?

– Да.

– Ты уверен?

Эрик тонко улыбнулся:

– Можно сказать, в этом я непревзойденный специалист. Да, я уверен.

Анника выждала паузу, вдумчиво рассматривая его руку на своей лодыжке. Потом вздохнула:

– Ладно.

– Что ладно?

– Можешь забрать ребенка.

Эрик снова подозрительно уставился на нее. Потом усмехнулся:

– Я и так забрал бы его. Он мой. Рано или поздно, но я всегда получаю свое. Но если ты решила облегчить дело, для себя же… тогда это мудрое решение.

– Да, я и сама это поняла.

Эрик вытянул из кармана цепочку с ключом и расстегнул наручник на кроватном столбике. Анника растирала руку, пытаясь вернуть ее к жизни, а Эрик говорил:

– Это еще не значит, что я вам поверил. Пока мы вернемся к тому, как все было до неприятного происшествия. Не хотите ли принять душ?

– Да, очень.

– Тогда идем.

В течение двух недель Анника переходила из комнаты в комнату, а живот рос. Ребенок толкался, шевелился. Ей стоило больших усилий удерживаться от крика, когда подходил Эрик и требовал дать ему пощупать ребенка. Она проводила дни напролет, прикованная к разным предметам. Если под рукой не было ничего подходящего, вроде столба или трубы, Эрик ввинчивал в пол массивные стальные кольца и привязывал ее, как беременную корову в стойле.

Не раз Анника слышала, как Эрик разговаривает по ее мобильнику, объясняя, что хозяйка дома отдыхает и не велела ее беспокоить. По его просьбе она сообщила ему свой адрес электронной почты и пароль, так что он, вероятно, установил автоответ, сообщающий, что она уехала отдыхать. Анника была полностью отрезана от внешнего мира.

Но Роберта она видела. Непостижимо, но он продолжал ежедневно являться на совещания с Эриком. Пару раз, когда она случайно оказывалась рядом, он бросал на нее виноватые взгляды, но и пальцем не шевельнул, чтобы ей помочь.

Анника не могла этого понять, как ни старалась. Она не разбиралась в делах, и у нее не укладывалось в голове, какой бизнес мог заставить Роберта вести себя таким образом.

Она пыталась представить себе гостей на их свадьбе, жизнь которых зависела от успешности компании, думала о долгой череде предков, с надеждой и ожиданием взирающих на Роберта, который возложил на себя обязанность продолжать славные традиции Аксрида, но всего этого было недостаточно. По крайней мере, для нее. Единственное, что она понимала, был старый глупец-мельник, который поддался на соблазны томте и навлек вечное проклятие на весь свой род.

Скорее всего, Роберт просто был смертельно испуган. Это, по крайней мере, имело некоторый смысл. Анника знала, что он был не из храбрецов, но лишь теперь осознала, насколько простиралась его трусость. Она осталась совсем одна с ребенком. С ее ребенком.

Светлым апрельским вечером Анника стояла у окна гостиной и заметила Эрика, который возился с какими-то кустами. Вдруг он устремился вперед и резко наклонился. Когда он выпрямился, в руке у него была извивающаяся крыса, он держал ее за загривок.

Быстрое движение пальцев, и крыса обвисла. Эрик быстро осмотрел ее, поднес ко рту, откусил голову и стал жевать. До Анники даже донесся тихий хруст. Засунув всю тушку в рот, так что наружу торчал только хвост, он поднял голову и поглядел на Аннику, прежде чем проглотить крысу и втянуть в рот ее хвост, словно макаронину. Встретившись с ним взглядом, Анника даже сумела изобразить на лице улыбку.

Кажется, реакция была неправильная, не исключено, что Эрик хотел шокировать ее или вызвать отвращение. Поэтому, когда он вырыл ямку под кустами, выудил из земли пару жирных дождевых червей и помахал ими у лица, прежде чем бросить в рот, Анника старательно сморщилась. Посмотрев на нее, Эрик кивнул и скрылся из виду.

Ребенок принялся толкаться с такой силой, что Анника видела бугорки на животе даже через просторную футболку, которую носила. Она погладила живот и шепнула: «Не бойся. Никто тебя не заберет».

Время настало. Она взвесила все доводы за и против разных вариантов и, наконец, остановилась на самом простом из них. План был небезупречен и целиком зависел от того, хватит ли ей мужества нанести удар, ранить или убить, когда дойдет до дела.

Ребенок снова толкнулся.

Она сможет. Она сделает. В этот самый вечер.

Не считая мытья в душе, Аннике снимали наручники только во время ужина. Она хорошо изучила, что и как делает Эрик на кухне, и выявила несколько слабых мест, которые и надеялась использовать.

В тот вечер Анника со смиренным видом сидела за столом, а сама ждала первой возможности. Эрик поставил перед ней тарелку с едой, стакан и приборы. В последнее время он ставил на стол еще и свечи и сейчас зажег их с видом заправского дворецкого, чтобы она, как настоящая хозяйка поместья, могла наслаждаться полуфабрикатом из микроволновки при свете свечей.

Потом Эрик отошел к холодильнику в кладовой, чтобы достать продукты на завтра. Это была первая его ошибка. Как только он повернулся к ней спиной, Анника тихонько поднялась со своего стула, двумя пальцами придерживая болтающийся браслет наручника, чтобы не звякнул.