Нил Гейман – Реально смешное фэнтези (страница 4)

Вашу жену! Точно! Есть, сэр! — Рори лихо отсалютовал, крутнулся на каблуках и приготовился к рывку к славе. Тут он резко остановился, поднес ладони рупором ко рту и крикнул: — Какая из них в этом году?

— Какая разница! — огрызнулась Дейзи. — Тащи сюда обеих, а там разберемся!

Далеко не у каждого мужчины в нашем городе хватит смелости вступить в спор с моей Дейзи. Рори Вега был не из их числа. Он сорвался с места и меньше чем через три минуты вернулся с женой Мерча Бет и ее сестрой Элизой.

Мне следовало бы быть честнее и написать: с женой Мерча Элизой и ее сестрой Бет, ведь именно так я и считал, когда они прибыли на место. Признаюсь, я, как и Рори, забыл, на ком из них был женат в этом году Мерч. Простительный промах. Если они не были у меня перед глазами, я забывал, кто из них кто. И даже глядя на них, я постепенно начинал думать о них как о Правой и Левой и иногда так и обращался к ним, частенько, впрочем, путаясь. Дейзи говорит, что я тупица и тот факт, что Бет и Элиза — сиамские близнецы, не означает, что им можно хамить. (Естественно, когда я заметил, что правильный термин «сросшиеся близнецы», а употребляемое ею выражение «сиамские» гораздо грубее, она наградила меня очередным ругательством. Немногие из нас умеют дружелюбно воспринимать критику.)

Как я уже говорил, денек стоял прохладный, и на сестрах было шитое на заказ пальто на меху форели, которую Мерч вырастил специально для них по случаю развода с Бет и воссоединения с Элизой в 1991 году. (Если только в 1991-м он не оставил Элизу, чтобы воссоединиться с Бет. Я понимаю, Мерч хочет, чтобы все было по-честному, но его старание сохранить равновесие не только всех запутывает, но и усложняют работу отдела регистрации Городской Ратуши.) Обе сестрички были одинаково злы на Мерча, так что на этот счет не было никаких различий.

— Мерч Эрнот, что ты делаешь с Гретхен?

— Мерч Эрнот, кто тебе позволил взять Гретхен в город? Она ведь еще совсем маленькая!

— Виноват… — (Гретхен очередной раз скакнула поперек Мейн-стрит и превратила пиццерию в блин.) — …дорогая! Мне показалась, она готова к первому выходу, — кричал Мерч своим чередующимся супругам. — Пожалуйста, не могла бы ты… — (Гретхен прыгнула в обратную сторону и уничтожила маникюрный салон и адвокатскую контору «Ордуэй и Ордуэй»; Маргарет Ли ликовала.) — …попробовать ее успокоить? Она всегда тебя слушалась!

— Будем надеяться, у меня получится! — сказала то ли Элиза, то ли Бет и подбоченилась. Сестры оглядели толпу, которая к этому времени выросла до невероятных размеров. — Ладно, — думаю, это сказала Элиза, — кто-нибудь, дайте мне газету.

Тут мы все покраснели от стыда. Такая огромная толпа, столько народу — и ни у кого не было газеты. Как всегда, на выручку пришла моя Дейзи.

— Вам нужна газета? Я сбегаю за газетой. Я всегда бегаю за …ыми газетами, — сказала она и устремилась вниз по Мейн-стрит, вихляя между завалами из щебня и кирпичей и ловко уворачиваясь от скачущего монстра.

Рори Вега треснул меня кулаком по спине.

— Черт возьми, сынок, — сказал он, с неподдельным восхищением глядя вслед Дейзи, — у тебя отличная псина.

Я согласился. Изредка эксперименты Мерча обходились без катастрофических последствий. Эти его более или менее успешные результаты можно пересчитать по пальцам одной руки, и большой палец останется незагнутым. Вот они: меховая форель, моя собака Дейзи и гигантские рогатые броненосцы. Ладно, продлим список, пусть будет светящийся книжный хомячок, тот, который ползает по странице, пока ты читаешь. (Хотя Мерч всегда клялся, что это не более чем научные находки, просто маленькие сувениры, которые он привез из своей последней поездки в Лос-Аламос.)

Итак, Дейзи принесла газету и передала ее Бет и/или Элизе, обе сестрички стряхнули пальто и рванули на перехват Гретхен. Это и стало поворотным моментом.

Ничто не может сравниться с решительно настроенной женщиной, разве только две решительно настроенные женщины, которые волею судьбы делят на двоих большую часть туловища, включая жизненно важные органы. Элиза и Бет не блистали на беговых дорожках, но они знали, что такое «срезать путь», и вскоре нырнули за угол на Кедровую улицу, пробежали пару кварталов параллельно Мейн-стрит и вынырнули в десяти ярдах перед своим благоверным и его капризной «кобылой». Им удалось справиться с подобной задачей только потому, что шакалозавр двигался по улице зигзагом, сбивал все углы и делал массу лишних движений. Например, порой это животное вдруг отскакивало в южном направлении и по новой крошило и крушило средства передвижения, здания и прочие объекты, которые оно — я имею в виду она — уже уничтожила.

Миссис Эрнот и ее сестра взобрались на фонарный столб и, когда Гретхен прокладывала свой путь мимо них, со всей силы треснули ее по носу свернутой в трубочку газетой. Не представляю, как жалкая газетенка, пусть даже и туго свернутая, может подействовать на такую громадину, но это сработало. Всего один щелчок по носу, и творение Мерча замерло посреди улицы, растерянно озираясь по сторонам, подобно старушке, которая не может вспомнить, где ее ключи от дома.

Толпа торжествовала.

Мерч Эрнот некоторое время оставался в седле. Наконец, отдышавшись, он отвязал себя от Гретхен, сбросил с ее плеча веревочную лестницу и спустился вниз, не выпуская удила из рук. Я уверен, будь поблизости столб для привязи, он бы привязал к нему своего монстра с таким видом, будто он Гари Купер, который прискакал в Додж промочить горло.

На главной улице Саттера никогда не было столба для привязи, но Мерч нашел ему замену.

К нему подошел мэр Вайли.

— Мерч, надеюсь, ты не собираешься держать это благородное животное в городе, ведь оно может всерьез пострадать? — спросил он тоном, по которому было понятно, что вариант ответа только один.

— Вообще-то я собирался выпить чашечку кофе перед тем, как увести ее и дам домой. Немного в горле пересохло. Я бы заказал настоящую выпивку, но сегодня День Выборов и все такое… — Мерч пожал плечами.

— День Выборов …ый! — заорал кто-то в толпе.

Мне стыдно это писать, но человеком, который позволил себе так вольно выражаться в присутствии дам, был наш дядя Генри. Он подпрыгнул, как степная собака, страдающая икотой, в центре толпы, окружившей к этому времени Мерча Эрнота и мэра Вайли (о Гретхен упоминать не будем). Дядя яростно размахивал какой-то бумагой и, казалось, готов был пустить мэру кровь.

Все знали, какой путь прошли вместе мэр и дядя Генри, так что, когда мэр подошел к дяде и спросил сочувственным тоном: «В чем дело, старичок?» — это не было связано с чрезвычайно важным постом главы Счетного комитета, который занимал мой дядя.

— Я скажу тебе, в чем дело! — Дядю трясло от злости. — Мерч Эрнот и его монстр украли у нас День Выборов, они превратили его в бедлам! Посмешище! Позорище! Я был в школе и выполнял свой гражданский долг и могу вам сказать, что, как только до нас долетели слухи о том, что происходит в этой части города, мы потеряли три четверти избирателей! Они повытягивали шеи и рванули из школы с выпученными от любопытства глазами. А потом, потом какой-то чертов бездельник ворвался в школу с криками о том, что монстр движется в нашем направлении, и мы, мой бог, мы потеряли всех оставшихся избирателей и всех волонтеров до одного! Всех, кроме старика Хакетта, он не помчался со всеми только потому, что всемогущий Алан украл его ходунки!

Мэр Вайли покачал головой.

— Генри, Генри, Генри, — спокойно сказал он. — Я же тебе говорил — зачем нанимать супергероев? Они ведь думают, что, раз они все могут, им все позволено.

Это замечание не умерило праведный гнев дяди Генри:

— А ты попробуй отыскать в этом городе волонтеров для работы в участке! Никакого чувства гражданского долга, никакого, а я не могу выполнять всю работу один. Всемогущий Алан — гражданин Саттера, такой же, как ты и я, с теми же правами и привилегиями. И не его вина, что он умеет летать, крошить камни голыми руками и отбивать пули любого калибра. Если он вызвался помочь, я беру его. Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь жаловался на то, как он выполняет свой долг присяжного!

— Когда он выполняет свой долг присяжного, он должен сидеть на месте! — заметил мэр. — А когда он заводит в участок людей, он должен работать с избирательными кабинками, и ты знаешь, к чему это приводит, — он их ломает. Они крошатся у него в руках, как кусочки деревенского сыра, а мне не надо тебе объяснять, сколько стоит купить новые. Алан ничего не может с собой поделать. Он силен как бык, потому что в сердце его пусто.

— Тогда найди ему женщину перед следующими выборами! — отстреливался дядя Генри. — Это лишит его силы, и проблема решится. Почему, черт возьми, я один должен думать обо всем!

Каждый из тех, кто стоял поблизости и слышал слова дяди Генри, залился краской и не мог вымолвить ни слова. Я уверен, что наш покойный дядя был единственным жителем Саттера, который не знал, что всемогущий Алан самый голубой из всех голубых в мире.

Когда мэр восстановил присущий ему апломб, он спросил:

— Генри, а зачем всемогущий Алан украл ходунки у старика Хакетга?

— Он сказал, что собирается разжать ими челюсти монстра, — недовольно ответил дядя.