Нил Гейман – Пляска фэйри. Сказки сумеречного мира (страница 69)
– Обещаю, – шепнула она.
Зашуршала ткань. Юмеко почувствовала, как Хотару что-то сует ей в руки. Тряпичный узелок с припасами!
– Сохрани его во что бы то ни стало. Без него я – ничто, – голос Хотару надломился.
– Буду защищать его до последней капли крови, – поклялась Юмеко.
Лай сменился рычанием.
Стук камня о камень.
В непроглядной тьме зажегся голубоватый огонек. Он мерцал как пламя свечи, покачивался, дрожал. А потом поплыл по воздуху куда-то прочь. Как светлячок.
«Хотару, – зачарованно глядя на него, подумала Юмеко. – Блуждающий огонек. Так вот в чем дело!»
Спотыкаясь, Юмеко побрела следом за бледно-голубым огоньком. Она думала, что собьет все ноги о корни и камни, но огонек словно расчищал за собой тропу. Вскоре Юмеко поняла это и перестала осторожничать. Прижав узелок к груди, она припустила бегом.
Но рычащие твари как будто мчались за ней по пятам – голоса их все не смолкали. И с каждым мигом в душе Юмеко просыпались все новые сомнения.
– Болотный огонек, – словно услышала она свистящий шепот одной из мудрость-матушек. – Болотный огонек – это душа изгоя, убийцы или вора, так и не нашедшая покоя. Пойти за ним – все равно что пойти за смертью.
Юмеко стряхнула с себя эту мысль.
– Не иди за ней! Она своевольна, она жестока. Она заведет тебя на край обрыва!
Юмеко задрожала, но по-прежнему продолжала бежать за огоньком.
– Хотару безумна, и в ее племени все это знают. Всё, что она тебе говорила, – ложь! – прошипел голос прямо у нее над ухом.
Юмеко отмахнулась – но рука прошла сквозь пустоту.
«Солнце, – напомнила она себе. – Солнце по-прежнему светит, хоть я его и не вижу».
– Юмеко! Ты опять оставила меня одну! – Кири лежала под деревом, корчась от боли, извиваясь всем телом. Кровь текла из ее пустых глазниц, зияющие дыры на месте глаз обратились на дочь, словно крича о неискупимой вине. – Пока тебя не было, Безродные напали. Помоги мне!
Искалеченная мудрость-мать приподнялась, с трудом опираясь на хрупкую руку.
Юмеко споткнулась.
– Кири!
Но бледно-голубой огонек вспыхнул ярче. Так ярко, что она кое-что заметила. Почему ее мудрость-мать видно так хорошо, если все вокруг по-прежнему погружено во тьму?
И Юмеко снова, еще быстрее, понеслась за огоньком.
– Как ты можешь? – крикнула ей вслед мудрость-мать. – Бросить родную мать!
И Кири заплакала навзрыд, а сердце Юмеко едва не разорвалось пополам, но она продолжала бежать.
– Будь ты проклята! – провизжала Кири.
Юмеко бежала, не сбавляя шагу, и слезы катились по ее лицу.
Черный воздух ночи разорвался с треском, как ткань. Откуда-то сверху на землю посыпались, кувыркаясь, безголовые дети. Они хихикали ртами, разверзшимися на животах, и от их свистящих голосов кровь стыла в жилах. Юмеко зажала уши руками. Пауки размером с купол-дом карабкались вниз по деревьям; блестящие хитиновые панцири лязгали, как доспехи. В нос Юмеко ударила вонь: фосфор и нашатырь. Всеми своими восемью лапами, каждая из которых заканчивалась острым кривым когтем, эти чудовищные пауки тянулись к Юмеко. Сейчас они ее растерзают! Вокруг по земле ползали безлицые дети – толстые, прозрачные, раздувшиеся от красного сока. Похожие на кровь-рыбу…
Юмеко схватилась за живот. Согнулась пополам.
– Юмеко! – прошептал нежный голос. – Юмеко!
Голова поворачивалась медленно и неохотно, а ноги словно приросли к земле. Но хотя внутренний голос кричал: «Беги!» – Юмеко все же обернулась на этот голос.
– Хо-та-ру? – одними губами проговорила она.
Слова растягивались, как во сне.
Но это была не Хотару.
На веревке, затянутой вокруг шеи, тихонько покачивалась Казе. Ее побагровевшее лицо было наклонено под немыслимым углом, а тело обмякло, как будто из него вынули все кости. Стуча зубами, Юмеко отчаянно пыталась разглядеть во тьме огонек Хотару, но все было напрасно: она даже голову не могла повернуть. В ужасе она уставилась на веревку, не понимая, к чему та привязана. Казе, ее подруга, так и оставшаяся висеть на целую вечность.
– Юмеко! – вздохнула Казе, шевеля распухшими губами. – Я скучала по тебе, Юмеко. Я, знаешь ли, тебя ни в чем не виню. Не твоя вина, что мы потеряли Цути в Тумане. И не ты заставила меня покончить с собой.
Хрустнула ветка под чьей-то ногой. Тяжело ступая, к ним приближалась какая-то фигура – с чудовищной целеустремленностью. В ее выпученных глазах блеснул огонек узнавания.
Цути. Цути, которая бросилась в болото. Вода сберегла ее тело от тления, но бронзовую кожу покрывали какие-то черные полосы. И они извивались, ползали по всему телу, заползали внутрь, выбирались обратно наружу… «Угри! – с ужасом поняла Юмеко. – Детеныши угрей…»
– Ну вот, – вздохнула Казе, – мы снова вместе. Давайте поиграем, как мы играли когда-то!
Юмеко съежилась и крепко зажмурила глаза.
– Довольно! – выкрикнула она с мольбой куда-то себе под ноги. – Не надо!
Она закрыла голову руками и сжалась в комок, словно ребенок во чреве матери.
С торжествующим воем призраки ринулись на нее.
Жуткие пауки отщипывали кусочки от ее тела, парализованного ужасом. Безголовые младенцы лизали ее языками, высунувшимися изо ртов на животах. Казе и Цути ласково поглаживали ее по голове, а набухшие кровью безголовые младенцы между тем тянули за челюсть, заставляя открыть рот.
– Прекратите! – пробился чей-то крик сквозь стену окруживших ее чудовищ. И те остановились. Юмеко опустила руку, с трудом повернула голову. Веки словно зашили нитками. Последним усилием воли Юмеко разорвала эти нитки – и завизжала.
Бледно-голубой огонек метался вокруг нее, полыхая яростными вспышками. Рыча, стеная и вскрикивая, призраки один за другим отрывались от тела Юмеко и вспыхивали желтым пламенем. Их было так много и мелькали они так быстро, что и не сосчитать. И все они носились кругом, гоняясь за маленьким голубым огоньком, и пытались навалиться на него все разом.
– Хотару! – прохрипела Юмеко.
Она не могла сделать ничего. Могла лишь наблюдать за неистовой пляской огненных призраков.
Спасаясь от преследователей, голубой светлячок отчаянно метался зигзагами между деревьев. Желтые огоньки собрались вместе и слились в один огромный шар рыжего пламени, полыхавший и потрескивавший искрами. По сравнению с ним голубой огонек казался совсем тусклым и крошечным. «Они ее съедят!» – в ужасе подумала Юмеко. И действительно, Хотару стремительно теряла силы. Она еще успевала уворачиваться от рыжего огня, петляя между стволами и ветками, но двигалась уже гораздо медленнее.
– Сюда! – крикнула Юмеко. – Лети ко мне!
Голубой огонек круто набрал высоту и взмыл высоко в небо. Сердце Юмеко заколотилось от страха: свет Хотару слабел с каждым мигом, а рыжее пламя ревело все громче и уже настигало свою добычу.
А затем голубой огонь замер. И двинулся вниз – поначалу медленно, но затем все быстрее и быстрее. Юмеко протянула руки, готовясь поймать его.
– Ко мне! – крикнула она еще раз, пошатываясь, встала и подняла сложенные лодочкой руки над головой.
Огонек Хотару ринулся вниз – в спасительные ладони Юмеко.
Рыжий шар яростно искрился и трещал у нее прямо перед глазами. Она больше не видела ничего, кроме этого бушующего огня. Но в последний миг Юмеко успела прижать голубой огонек к груди и закрыть глаза. А потом рыжее пламя поглотило ее целиком, с головы до пят.
Языки огня плескались вокруг нее, волосы поднялись дыбом, по коже побежали мурашки.
Но этот огонь не обжигал.
Юмеко открыла глаза и обнаружила, что может видеть сквозь окружившую ее стену пламени. Деревья, окрасившиеся рыжим и желтым, мерцали и колыхались, как если бы она смотрела на них из-под воды.
Юмеко моргнула.
Вокруг нее ровным кружком сидели лисы. И пристально смотрели на девушку, которая стояла неподвижно, прижав ладони к груди. Самая крупная лисица заинтересованно склонила голову набок.
«Теперь ты знаешь достаточно, чтобы говорить?» – раздался гулкий голос прямо в голове Юмеко.
Возмущение, гнев и ненависть вскипели у нее внутри. Полыхнули – и тотчас угасли.
«Зачем вы это делаете?» – устало подумала Юмеко.
Крупная старая лисица смотрела на нее, не мигая. Потом наклонила голову в другую сторону.