Нил Гейман – Фантастические создания (страница 22)

Яркая рубашка Крестоманчи действительно была из довольно тонкой ткани.

Таспер медленно размотал свой тюрбан.

Явиться перед богами без головного убора… вообще-то это нехорошо, конечно, но уж точно не хуже, чем явиться к ним в ночной рубахе, думал он.

Тем более что он же все равно не верит ни в каких богов!

Он развязал тюрбан и протянул Крестоманчи синее полотно, Крестоманчи обернулся им поверх своей черно-желтой рубахи и, казалось, чувствовал себя вполне комфортно.

— Ну а теперь держись за меня, — скомандовал он, — и все будет в порядке.

Он схватил Таспера за руку и нырнул в космическую пустоту.

Сначала Таспер был слишком ошеломлен, чтобы разговаривать. Он мог только поражаться тому факту, что они поднимаются все выше в небо по невидимым ступеням. Крестоманчи шел так, будто для него это было совершенно обычным делом, время от времени заходясь кашлем и слегка дрожа от озноба, но при этом ни на секунду не выпуская руку Таспера. Буквально за одно мгновение город превратился в кучу маленьких огоньков у них под ногами, среди огоньков выделялись два ярко-красных пятна — это были дома, где бушевал пожар. А потом эти огоньки пропали и вокруг заплясали звезды, приближаясь и снова удаляясь, потому что путешественники уже поднимались еще выше, к другим звездам.

— До Небес путь неблизкий, — заметил Крестоманчи. — Есть еще что-нибудь, что бы ты хотел знать?

— Да, — сказал Таспер. — Вы имели в виду, что боги пытались убить меня? Почему?

— Они пытались уничтожить Мудреца-Разрушителя, — ответил Крестоманчи. — Это не одно и то же. Хотя в данном случае… Ты же знаешь, что Мудрец-Разрушитель — это ты?

— Нет, я вовсе не Мудрец! — запротестовал Таспер. — Мудрец намного старше меня, и он задается такими вопросами, которые даже не приходили мне в голову, пока не услышал о нем!

— Ну да, — сказал Крестоманчи. — Боюсь, что вышло чудовищное недоразумение. Это ошибка того, кто пытался убрать тебя из этого мира, когда ты был маленьким ребенком. Таким образом он хотел спасти и тебя, и весь суперорганизованный мир Тира. Но беда в том, что в идеально организованном мире Тир пророчества всегда сбываются, а пророчество говорило, что ты должен начать проповедовать в двадцать три года. То есть в этом году. Вот как бы то ни было — а должен. Тебе даже не нужно было появляться. То есть Мудрецу — ему не нужно было даже появляться. Вот скажи — ты когда-нибудь говорил с кем-то, кто действительно слышал лекции Мудреца?

— Нет, — ответил Таспер. — Никогда.

— И никто их не слышал, — продолжал Крестоманчи. — Но так или иначе — ты уже начал делать свое дело. Сначала ты написал книгу, на которую, правда, никто не обратил особого внимания…

— Нет, это ошибка! — снова запротестовал Таспер. — Он… я… Мудрец написал книгу после того, как закончил публичные выступления.

— Но разве ты не видишь, что на самом деле все совсем не так, как тебе казалось? Они водили тебя за нос все это время — и только для того, чтобы ты оказался там, где тебе следовало быть. В этой комнате в гостинице должна была начаться твоя карьера. Но я полагаю, ты уже слишком стар для того, чтобы ее начинать. И подозреваю, что мои звездные друзья тоже это сообразили и решили тебя прикончить. С их стороны это было довольно некрасиво, и я обязательно сообщу им о своей точке зрения на этот поступок, как только мы прибудем на место.

Он снова начал кашлять — здесь, среди звезд, было действительно жутко холодно.

Таспер смотрел на темноту у себя под ногами — мир исчез, там ничего не было, кроме холодной, черной, пугающей темноты. Но вот блеснули первые лучи солнца, а потом, по мере того как они поднимались все выше, свет солнца становился все ярче, и наконец оно выкатилось огромным ярким шаром у них под ногами.

Какие-то неясные воспоминания забрезжили в памяти у Таспера — он отгонял их от себя, но безуспешно.

— А откуда вы все это знаете? — спросил он напрямую.

— Ты когда-нибудь слышал о боге по имени Окк? — Крестоманчи снова надсадно закашлялся. — Он пришел ко мне семь лет назад — когда тебе должно было быть столько лет, сколько сейчас. Он был встревожен и беспокоился, что… — Его снова душил кашель. — Прости, я, пожалуй, поберегу дыхание до Небес.

Они карабкались по звездам — и звезды кружились вокруг, пока наконец они не достигли темного свода, который засветился изнутри перламутровым светом, как только они приблизились.

Крестоманчи выпустил руку Таспера и с удовольствием и очевидным облегчением высморкался в вышитый золотом носовой платок.

Перламутровый свет сменился серебряным, а серебро скоро вылиняло в ослепительно белый.

Теперь они шли через анфиладу ослепительно белых огромных залов.

Все боги собрались, чтобы встретить их, и никто не осмелился бы назвать эту встречу сердечной.

— Прошу прощения за свой внешний вид, я неподобающе одет, — раскланялся Крестоманчи.

Таспер взглянул на богов, потом на Крестоманчи — и, вспыхнув, съежился от стыда. Сказать, что Крестоманчи был одет неподобающе, было мало. Он был в ночной рубахе, на ногах у него болтались красные домашние шлепанцы с мехом, а на поясе горделиво синел мятый и изрядно поистрепавшийся в дороге по звездам тюрбан Таспера, повязанный кокетливым бантиком.

А боги вокруг были одеты с пышностью и великолепием: в золотых штанах и сияющих бриллиантами тюрбанах, — и чем важнее был бог, тем сильнее он сверкал и искрился.

Таспер поймал взгляд какого-то значительного бога в золотой парче — этот взгляд был неожиданно приветлив и даже вроде бы наполнен тревогой за него, Таспера. Рядом с этим золотопарчовым богом колыхалась водянистая фигура другого бога, задрапированного в шелка и усыпанного с ног до головы драгоценными каменьями. И этот бог слегка, но вполне отчетливо и без сомнений подмигнул им!

Таспер был слишком ошеломлен, чтобы отреагировать, а вот Крестоманчи с готовностью подмигнул в ответ.

В самом дальнем конце зала на массивном высоком троне восседал Великий Зонд, одетый в белоснежно-пурпурный наряд, с короной на голове.

Крестоманчи поднял на него взгляд и… глубокомысленно высморкался в свой платок.

Это было ужасно неуважительно. Просто возмутительно.

— В чем причина того, что двое смертных явились сюда, в наши чертоги? — холодно вопросил Зонд.

Крестоманчи чихнул и ответил:

— Да по вашей же глупости! Потому что вы, боги Тира, так долго устанавливали порядок, что сами в нем запутались.

— Я поражу тебя громом и молнией за такие слова, — предупредил Зонд.

— Нет, не поразишь. Если, конечно, кто-нибудь из вас хочет остаться в живых, — заявил Крестоманчи.

По толпе богов пронесся ропот: они хотели остаться в живых. А значит, нужно было разобраться, что Крестоманчи имеет в виду.

Зонд воспринял их реакцию как угрозу своей абсолютной власти и решил впредь быть осторожнее в высказываниях.

— Продолжай, — велел он.

— Вы постоянно с гордостью заявляете, — продолжил Крестоманчи, — что ваши пророчества всегда сбываются. Так почему же, если вдруг пророчество вам не понравилось, вы решили, что можете с ним поспорить?! Это, мои дорогие, просто верх глупости с вашей стороны! Ничто и никто не может остановить свое собственное Разрушение, и меньше всего вы, боги Тира. Вы вроде бы даже смогли обмануть самих себя. Но вы забыли, что, организовав все так идеально и на небе, и на земле, лишили и себя, и людей возможности хоть какого-то выбора. Вы лишили себя… случайности. Отправив Таспера в мой мир, вы совершили ошибку: ведь у нас, в моем мире, случайности бывают! И именно по случайности сфера забвения с Таспером была обнаружена только через семь лет. Я боюсь даже предположить, что могло бы случиться, если бы Таспер вынужден был и дальше пребывать в состоянии трехлетнего младенца!

— Это моя ошибка! — вскричал Империон. — Это полностью моя вина! — Он повернулся к Тасперу: — Прости меня, — сказал он с чувством. — Ведь ты сын мне.

Может быть, именно это и имела в виду Элина, когда говорила про благословение богами ее утробы? А ведь Таспер всегда был уверен, что это не более чем фигура речи.

Он смотрел на Империона, щурясь от нестерпимого сияния, идущего от него. Нельзя сказать, что он был в таком уж восторге от этого сияющего бога. Конечно, отличный бог, честный, порядочный и все такое, но все же, судя по всему, довольно ограниченный.

— Конечно, я прощаю тебя, — сказал Таспер вежливо.

— И очень большая удача, — говорил Крестоманчи, — что никому из вас не удалось убить Мудреца. Таспер все-таки сын бога. Это значит, что он и сам немного бог, а по вашему же пророчеству он должен быть живым, чтобы проповедовать Разрушение. Вы сами почти разрушили свой Тир. По крайней мере — вы сами нанесли ему несколько мощных ударов. Он слишком идеально организован, чтобы просто поделиться на два альтернативных мира, как наверняка произошло бы с моим миром. А у вас случилось так, что не произошло то, что обязано было произойти. Тир трещит по швам и рушится на глазах — и это дело ваших собственных божественных рук!

— Но что же нам теперь делать? — жалобно спросил Зонд.

— Существует только один выход, — сказал Крестоманчи. — Вы должны позволить Тасперу проповедовать Разрушение и немедленно прекратить пытаться его уничтожить. Это будет означать свободу выбора и свободное будущее. Тир либо выживет в том виде, в котором он существует сегодня, либо разделится на два мира, спокойно и безболезненно. На два новых, здоровых мира.