Нил Эшер – Завод войны (страница 38)
– Я же сказал, что хотел бы узнать больше, – напомнил Трент.
– Ты узнаешь больше, когда начнешь отращивать панцирь, – ответил Тэйкин. – Причастность приходит в процессе становления.
Пришло время действовать. Трент что было мочи рванулся вперед. Кресло отделилось от пола и развалилось. Собель перекатился, расшвыривая обломки, и, еще не избавившись от пут, кувыркнулся к автодоку. Ухватившись за пьедестал, он ухитрился кое-как подняться на ноги, вцепился в аппарат и с силой толкнул его прямо в грудь женщине. Он услышал треск ее панциря, затем вялое бульканье – и «моллюск» упала на спину. Трента замутило, он не собирался причинять ей серьезный вред. А потом на него набросились другие, стоявшие все это время позади «моллюски».
Он метнул автодок в человеческую голову, нелепо торчавшую из дисковидного панциря, услышал, как ломается шея, увидел, как эту голову перекосило. Человека такой удар парализовал бы, но это существо просто отбежало в сторону, похоже, все еще управляя своими прадорскими членами. Ужас собственных поступков охватил Трента. Да что же, к дьяволу, с ним такое? Это же бой за выживание, откуда такие идиотские реакции? Более для того, чтобы избавиться от смертоносного оружия, Трент швырнул автодок в еще одного «моллюска» со станнером – «перечницей» в человеческой руке. Ружье отлетело, автодок упал на пол. На левом запястье Трента сомкнулась клешня – но он схватил ее правой рукой и дернул, дернул сильно, вырывая из сустава, вонючие желтые брызги окропили лицо.
«Ох, пожалуйста, нет…»
Он отшатнулся, съежившись, упал на обломки кресла, от которых не успел избавиться, и еще одна клешня обрушилась на его затылок. Хлопнул станнер – и правая рука Трента онемела. Он ткнул наугад кулаком левой, почувствовал, как под ним что-то сломалось, – и резко отдернул руку, спрятав ее под мышкой – словно обжегшись. Затем на него посыпались удар за ударом, а клешня сомкнулась на шее. Трент на миг потерял сознание, а когда пришел в себя, почувствовал, как «моллюски» связывают ему руки за спиной и обматывают ноги новыми ремнями.
– К остальным, – приказал Тэйкин.
И они за шкирку поволокли его по полу, люди – «моллюски» были везде, женщина шагала рядом, прижав бронированную руку к груди. Она кашляла, то и дело сплевывая комки черной слизи. Трент обрадовался – она жива – и понадеялся, что повреждения не опасны.
– Вот… псих, – выдавил Трент, на секунду усомнившись, говорит ли о Тэйкине или о себе самом.
– Отец… – откликнулась женщина.
– Какого хрена… ты слушаешься… его?
– Мы должны повиноваться.
Его швырнули в клетку, захлопнув и заперев решетчатую дверь. Здесь были и другие люди – нормальные государственные люди, если такое определение уместно. К Тренту подошел мужчина, вытащил из кармана микроножницы, нагнулся – и рассек путы на руках и ногах Трента, наконец-то освободив его. Трент тяжело приподнялся, сплюнул кровь и обломок зуба, сел. Оглядевшись и насчитав четырех товарищей по заключению, он задержал внимание на предмете, находившемся у самой клетки снаружи, – железном каркасе, который поддерживал огромную пузатую бутыль, наполненную беспрестанным, скользящим движением.
– Пиявки Спаттерджея, – пробормотал он и повернулся к освободившему его мужчине. – Это же бессмысленно, они что, все сумасшедшие?
– Мне не нравится данный термин, – поморщился незнакомец.
– Да ну? – Трент оторопел.
– Насколько я понимаю, ты получил предложение Тэйкина присоединиться к ним.
Мужчина присел рядом на корточки.
– Ну да. Он кретин. Почему они слушаются его?
Трент понимал, что занимается пустословием, но ему хотелось говорить, говорить – и не думать о своей недавней реакции на насилие.
Мужчина скривился, вероятно, так же оскорбленный словом «кретин», как и словом «сумасшедшие».
– Потому что у них нет выбора, – ответил он. – Они не смогли своевременно преодолеть свой внутренний конфликт, оценить, чего они пытаются достичь и каким должен быть конечный результат.
– Они все похожи на крабов?
– Да, но дело не только в этом.
Мужчина выключил и убрал ножницы, а Трент приметил куда, уже прикидывая, как ими можно бы было воспользоваться. Особенно в отношении дверного замка.
– Тэйкин всегда занимал у них место вожака и всегда, из-за психического расстройства, желал быть прадором. Но не любым прадором. Он не хотел быть ни первенцем, ни вторинцем, он мечтал стать отцом-капитаном – и иметь верных и покорных детей.
– Я видел одного из его детей… – сказал Трент.
– У него их двое, они в порядке? Я беспокоюсь о повреждениях…
– Не совсем… Но ведь и остальные зовут его отцом.
– Все адаптогенные препараты, нанокомплексы, хирургические материалы и выращенная в резервуарах прадорская органика поставляются одним геномом, и все они проходят через Тэйкина. Люди, использующие их, завязывают собственные узы, поскольку кое-что Тэйкин приберегает лишь для себя: ему хирургически имплантированы вырабатывающие феромоны органы отца-капитана.
– Феромонный контроль, – пробормотал сразу все понявший Трент.
– Он не пользовался этим способом управления на Литорали, ну, по крайней мере, не пользовался слишком активно, поскольку там находилось слишком много государственных наблюдателей и слишком много нормальных людей вокруг. Ему нужно было, чтобы весь его «народ» собрался в одном месте, в замкнутом пространстве, чтобы никто не вмешивался, – только тогда он мог применить тотальный контроль. Подобный сценарий разыгрывался не раз в ходе истории, обычно в отношении религиозных культов и сект. – Мужчина сделал паузу, чтобы взмахом руки охватить окружающее пространство. – Не знаю, оказался ли он наконец в том месте, где сбудутся его мечты, или его помешательство зайдет еще дальше.
– Я склоняюсь к последнему, – проговорил Трент. – Он же больной. Псих ненормальный.
– Больной или нет, – мужчина нахмурился, – Тэйкин сейчас отец-капитан, и все люди – «моллюски», пользующиеся его препаратами, – его дети. Они рабы производимых им феромонов и просто не способны не подчиняться ему.
– Дерьмо, – буркнул Трент.
– И, насколько я понимаю, – продолжил мужчина, – Тэйкин намерен пройти весь путь до конца. Он специально оставил свою жену неизмененной – чтобы, используя материал другого прадорского генома, превратить ее в самку прадора.
Ужас вырвался из груди Трента и стиснул ему горло.
«Освободись», – сказал ему Пенни Роял, и первенец Бсорол говорил то же. Трент помнил все их слова с необычайной ясностью и думал о том, что до сих пор у него не было такой возможности. А еще он понял,
Глава 9
Капитан Блайт
Воздух по всему кораблю пропитался напряженностью, точно сама ткань Вселенной исказилась, завязавшись узлом вокруг людей. Возможно, именно это ощущение заставило Блайта усомниться в своем порыве отправиться за Пенни Роялом. Или же так повлияла короткая, но потенциально грозившая смертью встреча с королем прадоров? Однако, скорей всего, дело было в том, что Пенни Роял перенес их назад во времени – действие, всегда приравниваемое – по крайней мере в фантастических книжках, на которых он вырос, – к возможности разрушить весь свой мир.
Капитан стоял в новом грузовом отсеке, озирая обширное доступное пространство. Он осознавал, что, заполняя этот трюм грузом и доставляя его в нужные места со скоростью, которую способен развить корабль, можно сделать себе состояние. Но состояние он уже заработал – продажа предоставленных Пенни Роялом мемплантов превратила Блайта в богача. Так что здесь он не из-за денег. Уже не из-за денег.
Блайт пошел обратно в жилой отсек, к гравишахте, вокруг которой располагались каюты экипажа. Спустившись по ней, он направился к рубке. Гравитация вернулась, и ботинки глухо стучали о пол. На вахте была одна Грир – Бронд решил поспать в выбранной им большой, отлично обставленной каюте.
– Опять бродишь? – спросил женщина.
Капитан только фыркнул и двинулся дальше.
За очередной переборочной дверью оказался короткий коридор, оканчивающийся защищенным силовым полем шлюзом. Отсек для шаттлов за ним был герметизирован, так что шлем Блайту не понадобился. Он вытянул руку и сунул ее в первое поле. Кисть словно погрузилась в теплую грязь. Блайт втиснулся следом за рукой, силовое поле быстро размягчалось и прогибалось, а потом вдруг исчезло вовсе – и первое, и второе. Суб-ИИ шлюза выявил неуместность защиты в данный момент и отключил ее.
Блайт вошел в док и осмотрел стоявший там новый шаттл, представляющий собой чуть приплюснутый шар девяти метров в диаметре, с шестью противоперегрузочными креслами в нем, каждое – на своем вращающемся основании, чтобы сидящий мог насладиться видом. А вид обещал быть отличным, поскольку все внутреннее пространство шаттла в верхней половине сферы представляло собой экран – поэтому в открытом космосе могло создаться впечатление, что вокруг тебя вовсе нет никакого корабля. Пультов управления Блайт с первого взгляда не обнаружил, однако, спросив Левена, узнал, что шаттлом заведует субразум голема, и если он когда-нибудь откажет или будет поврежден, из пола автоматически появится приборная панель для ручного управления.
– А что, если событие, повредившее субразум, повредит и систему поднятия панели? – поинтересовался Блайт.