Нил Эшер – Завод войны (страница 37)

– Нет, моя, – возразил Гост. – Все, что ты делаешь, заботит моего короля, а следовательно, и меня. Он прекрасно понимает, какую опасность ты представляешь, что уже продемонстрировали считанные мной показатели характеристик У-пространства во время твоего появления здесь.

– Я не представляю опасности для прадоров, – заявил Пенни Роял.

– У-характеристики показали темпоральные искажения, что опасно для всех нас.

– Все У-характеристики показывают темпоральные искажения.

– Да, но вопрос тут в их величине, как тебе отлично известно. И сейчас они велики настолько, что мне нужна веская причина, которая позволила бы тебе покинуть это место.

«Вот черт», – подумал Блайт. Беседа шла гладко, но если Пенни Роял немедленно не придумает что-то, похоже, их вот-вот размажут по всему космосу.

– Я послал тебе обещанные данные, – сказал Пенни Роял, – и еще раз прошу не давать Свёрлу точных координат Цеха Сто один, но снабдить его списком.

– Я все еще жду причины, – напомнил Гост.

– Нас окружают, – заметил Бронд, – и один корабль только что выпустил нечто, подозрительно похожее на государственный ПИП.

«Чтобы быть уверенными, что мы не прыгнем», – подумал Блайт, глядя на экран, куда Бронд вывел изображение объекта, напоминавшего пассажирский вагон, выехавший из бойницы в борту чужого судна.

– Пенни Роял должен…

«Черная роза» рванулась вперед на термоядерной тяге, воздух вокруг людей загустел, превратив их в застывших в янтаре мух. ПИП взорвался, но новый рывок перенес корабль в У-пространство.

В мгновение ока они прыгнули совсем в другую часть Самого Смака, повиснув низко-низко над зеленовато-желтой планетой. Перед ними, на пастельном фоне газового облака, плыл очередной корабль Королевского Конвоя. Еще миг – и его задний конец взорвался, разбросав тучи горящих обломков. Изображение Госта, остававшееся до сих пор в отдельном окошке на экране, на секунду исчезло, но потом, вновь пойманное следящими камерами, вернулось. Очевидно, прадор находился на борту подстреленного корабля.

– По моим подсчетам, твоему Королевскому Конвою потребуется по меньшей мере две минуты, чтобы прибыть сюда, – сообщил Пенни Роял. – Интересно прикинуть, как изменится линия будущего, если Королевство прадоров потеряет голову.

«Что?» – подумал Блайт.

Гост секунду не шевелился, потом спокойно произнес:

– Я должен был предвидеть, что ты перехватишь сигнал перетрассировки и поймешь, что мой флот не здесь.

– Я не представляю опасности, если мне не угрожают, – сказал Пенни Роял. – Конечно, я действую в своих интересах, и нить, которую я плету здесь, предназначена для починки ряда вещей, важных для меня лично. Ты пойми мои возможности, Гост, если позволишь по-прежнему называть тебя так. Неужели ты думаешь, что я хоть что-то предоставлю на волю случая? Неужели считаешь, что я на самом деле полностью тут?

– Я могу сделать то, что ты требуешь, – ответил Гост, – и передать Свёрлу список беглецов с завода-станции. Но Свёрл далеко не глуп и поймет мои намерения относительно него. Мы не можем позволить, чтобы он продолжал существовать, и если я вдруг помогу ему, он задумается, отчего я это сделал.

– Будь максимально убедителен, – посоветовал черный ИИ, – но в конце концов это и неважно. Когда Свёрл получит список, он станет действовать в точности так, как хочу я.

– Что ж, отлично, я передам ему имена.

– Хорошо, – произнес Пенни Роял.

Мгновением позже «Черная роза» нырнула в У-пространство, оказавшись вне пределов досягаемости.

Блайт тяжело вздохнул.

– Этот Гост… – начала Грир.

– …король прадоров, – закончил Блайт.

Трент

Возвращение в сознание было резким и болезненным. Тело ломило все, от макушки до пят. Трент попытался подавить тошноту, но ему это не удалось – он успел только повернуть голову набок, и его вырвало.

– Трент Собель, – произнес чей-то голос.

Он сидел в кресле, но не мог пошевелиться. Дождавшись, когда в глазах прояснится, он увидел, что руки привязаны ремнями к подлокотникам. С ногами, судя по всему, поступили так же. Перед ним возвышалось конструкция вроде помоста – и на этом помосте тоже было что-то. Это Тэйкин, решил Трент, лидер людей – «моллюсков». Мужчина осмотрелся. Она находился в одной из палаток, сотворенных из листов плазмеля, материала, который при затвердевании обретал нужную форму. Помещение было круглым, с потолком-куполом, с несколькими дверями – куда шире, чем требовалось для нормального человека. В одном из проемов стоял ребенок, мальчик, едва ли разменявший десять земных лет. На нем были только короткие шорты, и выглядел он окоченевшим, бледным и больным. Правая рука ребенка представляла собой бронированную конечность, оканчивавшуюся клешней; еще один манипулятор как бы обнимал торс. Операцию проделали совсем недавно, о чем свидетельствовала нездоровая краснота вокруг мест присоединения конечностей, и белые нити шрамов, какие обычно оставляет старый военный автодок, тянувшиеся по всему деформированному телу.

«Дети… неужели?»

Пока Трент смотрел, к ребенку подошла женщина и взяла его за человеческую руку. Трент оцепенел.

«Женьева?»

Женщина казалась напуганной; она подняла голову, встретившись с Трентом недоуменным взглядом. Нет, она не была мертвой сестрой Трента. Сходство ограничивалось короткими светлыми волосами, тщедушной фигуркой, черными тенями для век и черной губной помадой – если только это не была специально окрашенная кожа. Женщина увела мальчика, бросив на Трента последний безнадежный взгляд. Пытаясь игнорировать заворочавшееся в груди незнакомое чувство, Трент занялся изучением сдерживающих его ремней. Они оказались из прозрачного пластика с проглядывающей внутри проволокой, так что разорвать их, пожалуй, не удалось бы, даже с его возможностями выходца с планеты с повышенной силой тяжести. Но кресло из прессованного волокна не казалось таким уж прочным.

– Мальчик – мой сын, – произнес Тэйкин.

А женщина – она была женой Тэйкина и не стоила упоминания? Трент сосредоточил внимание на помосте и уже ясно видимой фигуре на нем. Тэйкин, пожалуй, зашел в своей трансформации дальше всех «моллюсков», виденных Трентом за всю его жизнь. Тэйкин сидел на корточках на прадорских ногах, выступавших из-под прадорского панциря. Когда же «моллюск» чуть приподнялся, чтобы махнуть клешней в сторону двери, Трент заметил под панцирем смутный абрис человеческого тела, распяленного, как препарируемая лягушка. Сильно удлиненная шея, изгибаясь, тянулась к тоже прикрытой панцирем голове наверху. Перед остатками человеческого лица скрежетали жвала – нижняя челюсть отсутствовала вовсе, вместо удаленного носа темнела глубокая впадина. Над макушкой возвышались глаза на стебельках, но выглядели они слепыми протезами, декорацией-фальшивкой.

– Его трансформация будет полной и безошибочной, – добавил Тэйкин.

Трент поморщился, сам удивившись своей реакции.

«Моллюск» вонял. Запахи разложения человеческого тела, гнилой рыбы, дерьма и мочи пропитали помещение, которое – Трент осознал это только сейчас – являлось подобием святилища отца-капитана, вплоть до ряда шестигранных экранов позади Тэйкина. Собель заметил, как что-то мелькнуло у стены, – и по спине его побежали мурашки. Вот уж только корабельных вшей ему не хватало – сейчас, когда он не в состоянии пошевелиться. Потом он вспомнил, какими чистыми были другие отсеки корабля Свёрла и как он поразился, заметив там не вшей, а наоборот, одних лишь государственных роботов-уборщиков.

– Пришла пора всем моим детям достичь совершенства, от которого меня самого отделяют считаные дни, – заявил Тэйкин.

Трента передернуло при мысли о только что бывшем тут ребенке и напуганной человеческой женщине, при виде которой у него кольнуло в груди. Он вспомнил женщину – «моллюска», притащившую его сюда, о том, как она сказала «Я доставлю тебя к отцу»… Выходит, этой смеси человека и прадора, с его разлагающимися тканями, с гноем, сочащимся из суставов, с двумя иммунными системами, сражающимися друг с другом, остались считаные дни до достижения совершенства? Трент внезапно почувствовал, как под правым предплечьем что-то хрустнуло, и правая ножка кресла вроде бы зашаталась, отделяясь от крепления.

– Понимаешь, – продолжал Тэйкин, – ты был с Изабель Сатоми и видел, как она достигла своей формы совершенства. Твои знания нужны нам.

Да, Трент был с Изабель Сатоми, когда она превращалась в капюшонника. И единственное, что он знал наверняка, – это то, что человеческий разум иногда не в силах приспособиться – он просто ломается.

– И я бы хотел, чтобы ты присоединился к нам, Трент Собель.

«Ни за что на свете, чертов придурок…»

Только стоит ли говорить это вслух – прямо сейчас? Нет, лучше до поры до времени немного подыграть ему, по крайней мере пока не освободятся ноги и руки.

Трент задумчиво кивнул:

– Интересное предложение. Конечно, я восхищаюсь прадорами и всем, что имеет к ним отношение, и понимаю, чего вы пытаетесь достичь. Но мне нужно знать больше. Кроме того, любопытно, почему ты счел необходимым связать меня.

– Что еще ты желаешь знать? – спросил Тэйкин. – Кстати, связан ты потому, что опасен. И сейчас сделаешь первый шаг по нашему пути, добровольно или нет – неважно.

Из-за спины Трента выступила женщина – «моллюск», толкавшая взгроможденный на тележку-пьедестал автодок, от которого на глазах Трента что-то отсоединила. Собель узнал две вещи: запечатанный контейнер с нанокомплексом и распылитель – к нему она контейнер приладила.