Ниль Блэк – Жёлтый Дракон (страница 19)

Л: На хуй пойдёшь ты, и притом, на мой.

Д: Пошёл нахуй, чудовище!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Л: Обожаю тебя, Сахарочек.

Пишет. Удаляет. Снова набирает. Снова удаляет. Отбрасывает телефон в сторону и прикрывает веки.

Королевы не плачут

– Кто? – Леон обходит стол, к которому привязан рыжеволосый мужчина, и вертит в руке трость. По краям от стола собрались люди клана Хан. Магнус, подбрасывая молоток в руке, стоит, прислонившись к стене, и молча следит за другом.

– Кто твой хозяин? Кто подослал тебя в моё казино? Для кого ты собирал данные о моих клиентах? – подряд спрашивает Леон и останавливается во главе стола.

Пленник молчит. Трясётся от страха, всё пытается выпутаться из намертво впившихся в кожу верёвок и продолжает молчать.

– Ну, подумай ещё чуток, – Леон кивает Магнусу, и тот ленивой походкой подходит к столу. Прикладывает к бедру мужчины шиферный гвоздь и одним ударом вбивает до конца. Мужчина кричит от боли, брыкается, но Магнус так же медленно обходит стол и проделывает то же самое и со второй ногой.

– Ещё подумаешь? – спрашивает, нагнувшись к его лицу, Леон. – Ты не торопись, думай, нам некуда спешить, – он хлопает мужчину по лицу и приказывает Магнусу продолжать. Но пленник молит прекратить, говорит, что всё расскажет, и Леон останавливает пытку.

– Вы же отпустите меня? – с маской боли на лице спрашивает мужчина.

– Конечно, отпустим, – Леон заботливо убирает взмокшую и прилипшую к лицу мужчины чёлку.

– Это клан Канг, – выдыхает мужчина. – Я собирал данные о клиентах для них.

Магнус в удивлении даже молоток откладывает.

– Интересно, – цокает языком Леон. – Расскажи, что ты успел им слить.

Через минут пятнадцать Леон Хан, поправляя полы пиджака, идёт к ожидающему его у ворот матовому ламборгини. За ним, на ходу застёгивая до этого закатанные до локтей рукава рубашки, быстрыми шагами идёт Магнус.

– Когда-нибудь я научусь убивать без единого пятнышка на одежде, – сокрушается Магнус и опускается на сиденье рядом с другом.

– Мы только договорились с ними, вроде приняли общую стратегию, зачем им это делать? – Леон заводит автомобиль и выезжает на трассу.

– Я сам эту информацию пока перевариваю, – Магнус хлопает по карманам в поиске зажигалки.

– Я ждал от них первого шага, но не думал, что они рискнут копать под меня до свадьбы. Это глупо. Хотя Инсу умом никогда не блистал. Я могу прямо сейчас отменить эту свадьбу одним щелчком пальцев и истребить весь их род, – зло говорит Леон и задумывается. – Что-то не клеится, что-то тут нечисто. Мне надо будет подумать, – уже спокойно добавляет он.

– Так и мы под них копаем, может, они пронюхали? – спрашивает Магнус и делает первую затяжку.

– Поручи своим ищейкам, пусть навострят уши – я хочу знать обо всём, что происходит на том берегу.

– Поручу, а ты с такой скоростью на свою же свадьбу опоздаешь.

– Мне кажется, ты ждёшь её больше, чем я, – с усмешкой говорит Леон.

– По-моему, ты вообще её не ждёшь.

– Ладно, надо ещё на пару встреч, потом в душ и привести себя в порядок.

– Мне надо переговорить с нашими о безопасности. Место проведения торжества оцеплено нашими людьми, я даже снайперов на ближайших постройках расставил, но ты оставь меня у офиса, я заберу машину, поеду ещё раз проверю, – говорит Магнус и выбрасывает окурок в окно.

***

С самого утра особняк семьи Канг стоит на ушах. Прислуга, стилисты, лучшие визажисты и парикмахеры страны – все носятся между этажами, собирая на главную свадьбу столицы как невесту, так и представителей её семьи.

Далия вообще будто не здесь, будто это не её свадьба, и всё это её не касается. Она словно застывшая посередине дома статуя, вокруг которой кипит жизнь и вечное движение. Девушка бы рада тоже влиться, хотя бы изображать радость и веселье, вот только вросла в пол – не реагирует, не говорит, не двигается. Далия только осознала, только поняла, что теперь она не вокруг пропасти ходит, теперь она сама нырнёт в неё с головой – пара часов, и крышка гроба захлопнется. Далия собирается через силу, сжав зубы, терпит, пока укладывают её волосы, ругается с переборщившим с макияжем визажистом и, выгнав его из комнаты, идёт умываться. Всё валится из рук, всё не получается. Далию раздражают эти голоса, эти фальшивые улыбки и тонны поздравлений, льющиеся из уст ещё вчера чужих людей, резко ставших вдруг друзьями и близкими. Для всех эта свадьба – повод погулять, поразвлечься, отметиться в прессе, для Далии – будто конец света. Её личная плаха, эшафот, сырая могила, Армагеддон.

Что поменялось-то? Что довело до той точки, когда слова «не хочу» приобрели такую контрастность, так чётко встали перед глазами и не то чтобы стереться, они даже не тускнеют, не дают девушке сделать шаг за пределы спальни. «Не хочу» – повторяет одними губами, усерднее трёт лицо ладонями, якобы не замечает смешивающиеся с водой слёзы. Даже себе умудряется лгать. А в голове воют сирены, не затыкаются, не дают нацепить маску безразличия. С трудом смыв плотный слой косметики, Далия вытирает лицо белым полотенцем. Оно вмиг становится серым, и, брезгливо сморщившись, девушка отбрасывает его в сторону.

Далия садится на краешек ванны и нервно раздирает пальцы. Надо, как и всегда, себя уговорить. Надо вдохнуть больше воздуха, выдохнуть, задрать подбородок и уверенными шагами спуститься вниз. Надо не позволить врагам семьи обрадоваться, не показать прессе, что она слаба, не ставить под сомнение выбор отца и договорённость. Далия сможет, пусть даже у неё сейчас внутренности распадаются на атомы. Спустя столько лет её настиг страх перед неизвестностью, который родился, когда отец впервые заговорил о помолвке. Далия тогда с ним вроде справилась, придушила в зародыше, решила перенаправить все мысли и желания только на то, что этот брак сможет ей дать. Но, видимо, не убила, потому что он разросся, с каждой новой встречи с этим мужчиной становился всё больше и больше, а сейчас достиг своего апогея. Далии кажется, она впервые только в этот момент осознаёт масштаб надвигающейся катастрофы, только сейчас понимает, в какую западню она попадёт, поставив одну подпись.

Раздираемая всеми этими мыслями она проходит в комнату, с отвращением смотрит на свадебное платье на кровати и хватается ладонью за горло. Она часто-часто дышит, даже бьёт себя по груди – не помогает. Она задыхается. Далия никогда раньше не сталкивалась с приступом паники, но она знает, что нужен пакет, в который можно подышать, нужно попробовать посчитать про себя, попробовать нормализовать дыхание. Но вся эта теория в голове девушки бесполезна сейчас, потому что она продолжает судорожно ловить воздух ртом, но в лёгкие будто ничего не поступает. Она бьётся о столик в углу, роняет на пол вазу со свежими цветами и следом падает сама, отчаянно пытаясь почувствовать, что дышит.

– Всё хорошо, всё хорошо, – Далия открывает глаза, убирает руки от своего горла и смотрит на удерживающую её голову на своих коленях Вивиан.

– Дыши, давай, вдох, – медленно тянет младшая. – Выдох.

Далия переплетает пальцы с пальцами сестры и начинает следить за губами девушки, дышит по её указанию и понемногу успокаивается. Сердце больше не пытается пробить грудную клетку, дыхание нормализуется, Далия приподнимается и садится на пол.

– Ты вышла из комнаты, – треснуто улыбается Далия. – Ты вышла из-за меня из комнаты.

– Я услышала, как что-то разбилось, и я испугалась, – Ви и сейчас боится, она никогда не видела сестру такой. Да, Далия плачет в её комнате, показывает слабость, в последние дни вообще ходит сама не своя, но, зайдя в спальню, девушка увидела не сестру, а куклу с вывернутыми руками и ногами, бьющуюся в агонии, пытающуюся сделать хоть вдох. Вивиан больше такой Далию видеть не хочет. Боится, что следующий раз может быть последним.

– Ты такая красивая, – Далия тем временем осматривает внешний вид сестры. Ви в бирюзовом платье из тончайшего шёлка, воротник и рукава которого отделаны тонким кружевом. У девушки аккуратно подкрашены глаза и немного блеска на губах. – Ты как будто нереальная, неземная. Ты уверена, что сможешь выдержать церемонию?

– Да, я должна, – тихо говорит Вивиан. – Ты самый мой родной человек, я не могу не побыть с тобой хоть немного.

– Как только мы обменяемся кольцами, тебя увезут домой, я прослежу, – говорит ей Далия и поднимается на ноги. – Минута слабости прошла, а мне надо подкрасить глаза, – девушка шарит по столу в поиске косметички.

***

Рейна отпускает шофёра на мосту, врёт, что хочет прогуляться, и просит не ждать. Девушка, пошатываясь, идёт к перилам моста и, облокотившись о них, смотрит на водную гладь. Раннее утро, над рекой слабый туман, тишину нарушают пока ещё редко проезжающие автомобили. «Прекрасное утро, чтобы утопиться», – думает девушка и даже смеётся над собой.

Сегодня свадьба Леона Хана. Все прошедшие три дня Рейна каждую ночь проводила на мальчишнике мужчины. Рейне даже казалось, что это никогда не закончится. Будто она без остановки проживала все эти часы, наполненные чужими голосами, смехом, самым разным алкоголем, дорожками на зеркальной глади и им: его телом, его руками, его глазами. Леон давит, размазывает по всем горизонтальным поверхностям, заставляет чувствовать себя никем. Рейна устала его бояться, устала вздрагивать от каждого его слова и взгляда, от постоянного нервного напряжения рядом с мужчиной. Она уже с ума сходит. Но сегодня свадьба, а значит, сегодня Леон будет трахать Далию Канг. Рейна даже не удивилась, услышав ненавистное и хорошо знакомое имя от Магнуса.