Ниль Блэк – Vendida (страница 46)

— Лучшее, что случилось за утро, — поднявшись с места, Наварро обходит стол, и Фелисия делает к нему пару шагов.

— Я думала, меня за порог не пустят, а мне даже сопровождение устроили, — нервно усмехается остановившаяся в четырёх шагах от него девушка.

— Я знал, что ты идёшь, — прислоняется к столу мужчина. — Кристофер доложил.

— Понятно, — кивает Фелисия. — А о цели моего визита не доложил?

— Нет, но если цель была в том, чтобы обеспечить мне настроение на весь день, то тебе удалось.

— Не совсем, — задирает подбородок Фелисия. — Я пришла, потому что я зла, я запуталась, и я не хочу снова и снова переживать эти неприятные чувства.

— Я тебя слушаю, — скрещивает руки на груди мужчина.

— В том-то и проблема, ты даже не подозреваешь, почему я обижена, для тебя это настолько нормально, — вопреки буре в душе голос Фелисии звучит ровно и твёрдо. — Это был фактически мой первый нормальный раз, мне понравилась ночь, понравилось быть с тобой, но то, как ты себя повёл с утра, заставляет меня думать, что у нас разные цели.

Наварро не перебивает, не останавливает её, только смотрит всё так же пристально и ничем не показывает своё отношение к её словам.

— Ты был не просто холоден, тебя вообще не было, — делает ещё один шаг к нему Фелисия. — Для меня это не просто секс, а секс с человеком, который мне очень сильно нравится. Я не хотела чего-то необычного и большого, я хотела максимум выпить с тобой кофе, минимум чтобы ты сам меня проводил из особняка. Я не говорю, что я невероятно романтичная или пытаюсь быть принцессой и хочу, чтобы со мной возились, но у меня к тебе чувства, и меня задел твой холод.

— Тебе не нужно пытаться, ты и есть принцесса, — легонько улыбается мужчина.

— Ты зацикливаешься не на том, — закатывает глаза Фелисия. — Это не те отношения, которые я бы хотела продолжать.

Наконец-то взгляд Наварро меняется, и вместо озорных огоньков, вызванных боевым настроем этой кукольной девчонки, там теперь блестит металл. Фелисия знает, что пришла сюда отстоять себя и свои чувства, но в то же время она понимает, что на чужой территории, и это Наварро решает, выйдет ли она отсюда целой.

— Возможно, я сама виновата, я убедила себя, что между нами есть чувства и наши отношения — это больше, чем секс, — продолжает девушка. — Я не учла, что для тебя это только секс и ты считаешь нормальным вести себя со мной, как и с теми, кого ты берёшь в свою постель на одну ночь…

— Прекрати, — перебивает её Наварро, и сам сокращает последнее расстояние между ними. — Я запрещаю тебе не то чтобы произносить, даже думать, что между нами только секс. Ты даже не подозреваешь, насколько ты ошибаешься. Для тебя утро только наступило и весь день впереди, для меня уже прошли три встречи и я успел решить несколько дел. Я ушёл, потому что привык так работать. Мой день начинается в пять утра, и я не хотел тебя будить.

— Ты как глыба льда, ты не поймёшь, о чём я говорю, — трёт переносицу Фелисия. — Ты и не пытаешься, — растерянно бегает взглядом по сторонам. — В том-то и проблема, ты не делаешь исключений, а я делаю. Это была первая ночь, и ты мог бы сделать это утро исключительным, но ты не захотел. Лучше мне поехать на работу, и так опоздала, — делает шаг назад Фелисия, но Наварро обхватывает её за талию и, вжав в себя, прислоняется лбом к её лбу.

— Прости меня.

— Чего? — бурчит Фелисия, не осмеливаясь поднять глаза, ведь тогда она точно не устоит.

— Я умею признавать свои ошибки, и я понял эту. Прошу прощения. Ты — исключительная, а я неправильно поступил, — поглаживает её скулы мужчина. — Обещаю, я заглажу свою вину. В своё оправдание скажу, что для меня это всё новое. Я поступил с тобой так же, как и привык поступать, но не потому, что у меня к тебе только секс, а потому, что мне тоже надо учиться, — касается подушечками пальцев её веснушек, еле сдерживается, чтобы не нарушить очередной свой принцип и не взять её прямо здесь на рабочем столе. Если бы родители Фелисии в ту ночь спали, то в мире никогда бы не появился человек, способный так сильно влиять на Гильермо Наварро одним своим присутствием. Это пугает и возбуждает одновременно, ведь, пусть Наварро сам себя никогда зависимым не считал, более того, его воротит от любого вида зависимости, ему нравится, что у него она не из мира сего.

— Я рад, что ты приехала, что прислушалась ко мне и выбрала разговор, вместо того, чтобы всё надумывать. Ты поступила по-взрослому, и я восхищён, — говорит искренне мужчина.

— Правда? — наконец-то смотрит на него Фелисия. — Я думала, ты разозлишься.

— Меня злит, когда ты решаешь что-то за меня, — легонько касается её губ Наварро. — Мне понравилась эта ночь, и я рассчитываю, что их у нас будет ещё очень много.

— А я рассчитываю на утро в твоих объятиях, а не на твоего шофёра, — ворчит Фелисия, с плеч которой словно сошёл тяжёлый груз. Можно сказать, что этот бой за ней, и она вышла из него без потерь. Наварро обнимает нежно, мягко целует её в губы, каждым жестом и взглядом заставляет обиду рассеяться, а настроение взлететь до небес.

— Раз ты тут, то предупрежу тебя, что меня не будет в городе двое суток, — говорит Наварро, и Фелисия сразу же грустнеет. — До выборов мне надо провести кое-какие встречи в Боготе, меня не будет рядом, но, что бы ни случилось, звони мне, и я всё решу.

— Хорошо, я буду болеть за тебя, — улыбается уже в поцелуй Фелисия и спустя пару минут покидает кабинет.

***

Фелисия вместе с другими менеджерами присутствует на совещании касательно реставрации здания мэрии, а потом закрывается у себя и просматривает ролики, которые ей на проверку прислал видеоредактор. Наварро звонит к обеду, и Фелисия, увидев его имя на экране, довольно усмехается. Кое-чему она уже его научила, а значит, можно праздновать ещё одну победу. Наварро говорит, что уже едет в аэропорт, и обещает быть на связи.

— Будь хорошей девочкой, Белла.

— Я думала, ты любишь плохих.

Фелисия прощается с ним с тяжёлым сердцем, но ему этого не показывает. Фелисии понравилась ночь, ей было безумно хорошо, и, хотя ей не хватило ласки с утра, разговор в кабинете её успокоил. Но теперь она не увидит Гильермо целых два дня, и она не знает, как ей справиться со своим глупым сердцем, настолько сильно привязавшимся к этому мужчине. После работы Фелисия, отказавшись портить настроение Яне своим угрюмым лицом, сразу едет домой и, пройдя в гостиную, удивлённо смотрит на неприлично роскошный букет посередине. Чёрная коробка, обтянутая атласной лентой, до отказа наполнена тёмно-красными пионами, завораживающими своей красотой. Фелисия подходит к коробке и, забрав чёрную бархатную визитку, вчитывается в сияющие золотом буквы:

«Не скучай. Или скучай». ГН

Фелисия робко улыбается, прячет визитку в карман и, обернувшись, смотрит на вышедшую из кухни мать.

— Ты можешь сказать ему, чтобы не слал домой подарки? — нахмурившись, говорит ей женщина. — Нужно убрать цветы, пока отец не вернулся.

— Опять будем прятать подарки? — с горечью улыбается девушка, прекрасно зная, что мать права.

— Ради спокойствия семьи, Ликси. Зачем нам лишние разговоры? — подходит ближе Джорджиа.

— Хорошо, я заберу их в комнату, но ты должна мне помочь, одна не справлюсь.

Закончив с цветами, Фелисия, несмотря на обещание не писать Наварро первой, всё же решает поблагодарить его, но не успевает, потому что тот звонит сам.

— Ты не написала мне, что уже дома.

— Не знала, что нужно, — усмехается Фелисия и, взобравшись на кровать, любуется стоящими у двери в ванную цветами. — Спасибо за цветы, они красивые.

— Сложно дарить цветы той, чья красота конкурирует с ними, — улыбается в трубку Наварро. — Рад, что понравились.

— Очень понравились, но домой больше подарки не шли. Пожалуйста, — переборов себя, говорит девушка.

— У тебя были проблемы? — напрягается Наварро.

— Нет, я их спрятала, но, если отец увидит, будут.

— Я учту твои пожелания, но не скажу, что мне нравится такой расклад. Когда вернусь в Картахену, я поговорю с ним.

— Не стоит, не сейчас, я не хочу опять неприятных разговоров в доме, — просит Фелисия.

— Я всё решу, не переживай, — заверяет её Наварро. — А вообще я позвонил, чтобы сказать, что скучаю по тебе.

— Надо же, ты и так умеешь, — широко улыбается Фелисия.

— Я правда скучаю и обещаю, я искуплю свою вину.

Следующий день проходит уныло. Ощущение, что отсутствие Наварро в Картахене ударило не только по Фелисии. Солнце сегодня из-за туч не вышло, прямо перед офисом произошла авария, молоко в любимом кофе Фелисии прокисло. Всё валится из рук девушки, и она постоянно смотрит на часы, в надежде уже покинуть душный кабинет, проводить ночь и наконец-то увидеть своего любимого. Фелисия сдаёт Джерому отчёт, лично присутствует на собеседовании нового человека в отдел и, дождавшись шести часов, идёт выпить с Яной. Фелисия надеется, что пара вкусных коктейлей поможет не только быстрее уснуть, но и успокоить бушующие в ней мысли о Наварро. Яна никак не умолкнет, рассказывая про своего нового парня, грозится прямо на днях их познакомить, но Фелисия всерьёз слова подруги не воспринимает. С Яной вечно так, она горит максимум два дня, а потом переключается на другого, и Фелисии нет смысла знакомиться с её пассиями или запоминать их имена.