Никос Зервас – Дети против волшебников (страница 21)

Балалаечник послушно растянулся на асфальте, подложив пухлый кулак под голову. Медведь нырнул в придорожные кусты и хищно затаился. Вскоре темноту прожгли слепящие сполохи голубоватых лучей: военный джип! И даже не джип, а целый «хаммер» — тупорылый, на бульдозер похож, только впятеро быстрее и гаже. За ним ещё один, почему-то с погашенными фарами… И третий!

Медведь прищурился из кустов — и разглядел на борту первого «хаммера» горделивую надпись: «KFOR».

— Натовцы, — пробормотал он. — Это уже не законы физики, а закон подлости.

Передовая машина, нехотя сбавляя скорость, приблизилась к лежащему на дороге человеку… Ваня чуть не вскрикнул: сейчас раздавит! С визгом вильнув, «хаммер» объехал лежащего — и, оптимистично газанув, помчался дальше.

— Look here he is! The drunk bastard[8], — донёсся весёлый лоснящийся голос из приоткрытого окна. Оранжевой искрой мелькнула выброшенная сигарета.

Следующий «хаммер» и вовсе пронёсся, не сбавляя прыти, — едва не проехался по ботинкам! А Тихогромов лежал в своей рубахе как влитой — даже ноги под себя не подтянул. Теперь уж не до бензина. Напрягся Иванушка — лишь бы Петрушу не раздавили! Вот выпрыгивает из-за поворота третья машина, в чёрный цвет вымазана, колёса огромные, решетчатое забрало на морде, натовская звезда на полкапота…

И тут Ваня услышал, что водитель чёрного «хаммера»… добавил газу. Что-то уверенное, целеустремлённое возникло в движении громадной машины… Царицын вдруг почувствовал, что третий «хаммер» — не станет объезжать.

Нет!

— Гады, гады! — Царицын бросился на дорогу. Что они сделали?! Они… проехали по ногам?! Последний, третий «хаммер», взметая пыль, унёсся вниз по дороге. Царицын кинулся к Петруше, который по-прежнему лежал на дороге.

— Ванюш, ты не волнуйся, пожалуйста, — послышался вдруг тихий голос. — Я в порядке, они по шнуркам, кажется, проехали.

Царицын без сил опустился на дорогу.

— Брат… ноги точно целы?

— Ноги-то целы, — грустно сказал Петруша, приподнимая голову в идиотском парике. — А ты смеяться не будешь? Кажется, я в штаны напустил со страху. Немножко.

— Высохнет, — уверенно сказал Ваня. — Но какие гады, а? Ведь ни один не остановился, ни один! А если бы тебе и правда нужна была помощь?

Он помог товарищу подняться на ноги. Медведь и балалаечник поплелись обратно в кювет. Из тридцати минут, отведённых Телегиным на поиски бензина, в запасе оставалось около десяти.

— Ой, — сказал Петруша. — Какой же я глупый. Видно, из-за пояса вывалилась на дорогу. Я сейчас вернусь и найду её, подожди минутку.

— Опять?! — Царицын сжал кулаки. — Ты снова что-то «утратил»?

— Не утратил, а… потерял. Ну эту самую, пилотку с белой чайкой.

— Пилотку сербских ВВС? С нашивкой боевых галебов?

— Ванюш, ну, пожалуйста, не ругайся. Сейчас я вернусь, и…

— Не двигайся, — Царицын поднял указательный палец. — Я сам принесу. Сиди в кустах и не высовывайся.

Едва он выбежал на дорогу, произошло непредвиденное. Из-за поворота вырвался хищный рёв двигателя и выпрыгнул… четвёртый «хаммер», с погашенными фарами, почти невидимый во мраке!

Вот он, кадет Иван Царицын, как на ладони!

Они увидели его, врезали по тормозам: завизжали колодки, джип слегка повело задом — и тут распахнулись, как жучьи крылышки, чёрные дверцы с колючими звёздами… Посыпались на дорогу люди с американскими автоматами.

«Приехали, — обречённо подумал Царицын и опустился на асфальт. — Сейчас будет команда „руки за голову, лицом вниз“. Начнут прочёсывать окрестности и найдут в кустах описавшегося Тихогромова, затем чуть выше по склону — окровавленного Телегина».

— Hey look! Don't shoot! It's a real bear![9]

Ушам своим не поверил Иванушка. Даром что хорошо понимал по-английски. Везенью своему не поверил: нет, не может быть, послышалось.

Глядите все. Глядите на эти умильные улыбки, на эти половинки гамбургеров, протянутые бедному, голодному животному. Вот вылезла женщина в униформе и радостно визжит, показывает накрашенными ноготочками:

— Oh my gosh! What a cutie-e… Shit, where's my camera?[10]

Они бросают в него половинками гамбургеров. Они фотографируют. А он-то, дурачок, перепугался. Совсем забыл про свой маскарадный костюм. Итак, натовцы принимают его за настоящего медведя, спустившегося с гор.

Поневоле пришлось подыграть. Иванушка помотал головой, сделал вид, что нюхает кусочек пиццы, приземлившийся неподалёку.

— Hey man, you want some beer?[11]

Это один из автоматчиков, наиболее отважный, на всякий случай придерживая оружие у бедра, начинает приближаться с початой банкой пива в руке. Так. Вот это уже слишком.

Тут уж любой уважающий себя топтыгин почтёт за лучшее для себя ретироваться.

— Looks like the animal needs some help! Maybe it's wounded! We can take him to the hospital![12]

«Эге, да они сейчас врубят фары, — ужаснулся Царицын. — Представляю, как заблестит „молния“ у меня на пузе…» Успешно симулируя» косолапость, Ваня бросился с дороги в кусты. Благословенные заросли — бегом в лес!

С размаху упал на пузо и затаился. Вот здесь, среди валунов, можно полежать и поглазеть на дорогу.

Они искали его минут десять, жадные лучики фонариков беспорядочно прыгали по склону. Потом «хаммер» завёлся и уехал. Царицын, кряхтя, поднялся на ноги, расстегнул и сбросил с головы тяжёлую медвежью морду.

Тихогромов поджидал его в кювете, на прежнем месте.

— На, держи и больше не теряй! — строго сказал Иванушка, протягивая другу смятую пилотку. — Ну что, брат, полчаса прошло, что делать будем? Следующую машину ждать?

— Зачем ждать, Ванюш? — ласково спросил Тихогромов. — Вон, полная канистра.

Царицын не понял. Недоверчиво принюхался:

— От тебя бензином пахнет.

— Ещё бы, — вздохнул Петруша. — Если б ты знал, как я нахлебался!

Пока натовцы общались с милым топтыжкой, Тихогромов под шумок набрал полную канистру высокооктанового топлива.

— Крышка бензобака тугая попалась, с кнопочками, — жаловался он, когда радостные кадеты, по очереди волоча канистру, поднимались по склону.

— С кнопочками? Это же кодовый замок был! — расхохотался Ваня. — Как же ты открыл?

— Ну… я надавил немножко, она и сломалась, — вздохнул Петруша. — Как думаешь, товарищ подполковник будет сильно ругать за опоздание?

Товарищ подполковник обрадовался так, что даже попытался подняться — но тут же заскрипел зубами и упал обратно на сиденье.

— Молодцы, барышни! А тебе, Тихогромов, и вовсе медаль полагается! — хрипел Телегин, пока кадеты по очереди пытались наложить жгут на подполковничье бедро рядом с раной. — Как же они не заметили тебя?

— Сам не знаю, товарищ подполковник, — пыхтел над раной Тихогромов. — Я когда крышку бензобака открывал, она так затрещала… Испугался. Думал, меня сразу поймают.

— А ты, Царицын, ну просто циркач! — не унимался Телегин. — Это ж надо придумать: медведем прикинулся!

— Рад стараться, товарищ подполковник, — ответил Царицын и прикусил губу.

Телегин, покряхтывая от боли, объяснил, что по первоначальному плану кадетам полагалось двое суток обучаться полётам на «Чёрных осах» в окрестностях Медной горы. И только после этого маленький отряд должен был отправиться прямо в условленную точку в Эгейском море. Там подполковника Телегина с ребятами поджидал некий загадочный капитан Шевцов, о котором Телегин сказал только, что это «очень хороший человек, который переправит нас в Шотландию».

Однако по случайности — из-за того, что раненый подполковник потерял сознание, — «Чёрные осы» уже отмахали на юг добрых три четверти того расстояния, которое поначалу отделяло их от капитана Шевцова.

— Мы пролетели самый опасный участок пути — над Косово и Скопье, где сейчас полным-полно натовцев. Возвращаться назад глупо. По сути, нам остаётся взять покруче к востоку — и через триста километров мы встретимся с капитаном Шевцовым, — прохрипел Телегин. Ребята заметили, что ему всё труднее говорить: на верхней губе снова проступили мелкие бусинки пота.

— А как же Вы, товарищ подполковник? — обеспокоенно спросил Петя. — Вам же врач нужен…

— У Шевцова подлечусь, — Телегин махнул рукой. — Ну всё, братцы кадеты, надо срочно упархивать отсюда. Пока натовские вертолёты не появились…

Взлетели и потянулись на восток, к морю. Слава Богу, подполковник держался молодцом, больше сознания не терял. Иванушка убеждался в этом всякий раз, когда Телегин вдруг резко менял курс — видимо, для того, чтобы облететь очередной опасный район.

На рассвете запахло морем. Вскоре оно показалось вдали, словно край огромного зеркала. Царицын увидел красивую, очень большую чайку.

— Ещё один «ратный галеб!» — он обернулся, чтобы помахать Петруше рукой и показать ему птицу.

Петруши позади не было.

Глава 14.

Затерянный мир

Люби истинную славу, отличай любочестие от надменности и гордос ти. Приучайся сызмальства про щать погрешности других и никогда не прощай их самому себе.

Вот дурень… Он же без компаса… Пропадёт, и машина секретная невесть кому достанется…