Никос Зервас – Дети против волшебников (страница 20)
— Что это было? — прошептал он, покачнулся — и с размаху упал на задницу.
— Уходим быстро! — рявкнул Телегин и обернул позеленелое лицо к дороге. Две автомашины, облепленные автоматчиками, — ещё далеко, но на полном газу. Только-только вывернули из-за холма — и сразу стрелять. Метров шестьсот… Успеем.
— Успеем! — зарычал подполковник Телегин и бросился к своей машине. Ага, умница Царицын уже в седле, затягивает ремень. А где второй?
Петруша сидел на траве и держался за ухо.
— Встать! — подполковник налетел, рывком вздёрнул кадета на ноги. — Что?! Голова?! Дай!
Схватил Петрушину голову огромной лапой, точно кочан крутанул.
— Голова цела! — рявкнул в лицо. — Слышишь, цела! Ухо задето, не страшно! Быстро в седло, дурилка!
Размашистый пинок пошёл Тихогромову на пользу: парень заморгал, оживился, перекинул ногу поверх сиденья.
— Что это было, товарищ подполковник?
— Пуля была! — послышалось сбоку. Телегин уже продевал ноги в стремена.
— Лететь строго за мной! Курс не менять!
Во-он облако пыли растёт из-за кривого холма. Грязно-жёлтый пикап, обсиженный автоматчиками. И снова, снова — зачиркали скользкие, страшные иглы. Снова мимо. Слава Богу, они ещё далеко.
— Готов! — крикнул Царицын, впиваясь пальцами в кольцо зажигания.
— Я тоже, — пискнул Тихогромов.
Телегин крикнул: «Поехали!» — крик его погас в одновременном треске движков. Вертушки легли на правый бок и торопливо поползли к солнцу — Иванушка понял, что Телегин специально уводил на свет, чтобы бандитам было сложнее целиться. Ванька старался не глядеть под ноги — туда, где разрасталось пыльное облако… Ну вот, теперь видно не только пикап, но и чёрно-зелёный грузовик, а в грузовике…
Характерный пулемётный лай. Злобная тварь на треноге ощерила рыльце и заводила свинцовой харкотиной по небу, нащупывая трёх бешено улепётывающих Карлсонов. Царицын сразу вспотел и тут же похолодел на ветру — ах, какой плотный огонь! Альтметр сонно, точно издеваясь, едва тянул стрелочку к трёхсотметровой отметке. Вот бы повыше забраться…
Ф-фу, пронесло… Царицын выпрямился в седле, зажмурился и снова раскрыл счастливые глаза. «Ха-ха, — подумал он, — а ведь это был первый бой. Значит, я стал солдатом. Я был под пулями и выжил. Теперь есть о чём рассказать ребятам в училище». Царицын слегка откинулся назад — насколько позволяло сиденье — и более уверенно огляделся по сторонам. Так-с. Вон впереди фырчит вертолётик Телегина. Подполковник будто немного ссутулился, но курс держит твёрдо. Сзади… как там друг Петруша? Вроде жив — ага, ручонкой машет. Бедняга, ухо почти потерял. За что теперь Телегин его дёргать будет?
Царицын поморщился. Повезло Тихогромову! Теперь будет показывать всем настоящее боевое ранение. Чего доброго этому увальню раньше меня орден дадут… Ну ничего, путешествие только начинается, мы ещё докажем, кто здесь по-настоящему достоин звания русского кадета!
Что греха таить, хотелось Ивану повесить на чёрную кадетскую куртку хоть один, но настоящий орден. Маленькая серебристая звёздочка очень недурно смотрелась бы на чёрной ткани. «Подумать только, такой молодой, — будут говорить все вокруг, — а уже кавалер ордена Мужества!» С этим орденом он придёт на вступительный экзамен в Военную академию. Или нет, лучше со скромной орденской планкой. Зачем выпячивать свои подвиги? Надо думать, орденоносцев зачисляют без экзаменов… Ему дадут анкету, а в анкете, наверняка, есть графа про награды. И все вокруг будут писать в этой графе «не имею». А он, Иван Царицын, вынужден будет написать мелким почерком, как бы стесняясь: «орден Мужества 1 степени».
Но почему он так привязался к этому ордену Мужества? Между прочим, на чёрной куртке ещё красивее будет смотреться орден «За заслуги перед Отечеством». Недавно Царицын разглядывал изображения орденов в альбоме. Безусловно, «За заслуги перед Отечеством» — самый красивый. С настоящими бриллиантами…
Солнце садится. Уже, небось, битый час летим… Кстати, это странно. Сюда летели никак не больше получаса. Так, солнце у нас справа — значит, летим на юго-восток. Стоп. А база-то была на северо-западе, то есть в противоположном направлении… Видать, Телегин передумал возвращаться к Медной горе. Но куда мы чешем на ночь глядя? Помахать ему, что ли? Сидит в неизменной позе, в рычаг вцепился — и жарит по прямой.
Ещё немного — и передовой вертолёт уже не разглядишь. К счастью, обглоданная луна выручает. Также большое спасибо звёздам — светят, как фонари. У нас на севере такие и не водятся: мохнатые, пульсирующие.
Телегин вдруг резковато бросил свою машину вниз, к земле. «Ага, значит, посадка», — кивнул Иванушка.
Честно говоря, место подполковник выбрал не самое идеальное — пологий горный склон, поросший редкими кривыми сосенками. Чудом разминувшись с одной из хвойных особей, Царицын кое-как выровнял машину, заглушил тарахтелку, расстегнул ремни и побежал к Телегину.
Ещё на бегу он понял, что подполковник как-то неестественно упирается лбом в штангу.
— Товарищ подполковник, Вы…
Царицын осёкся. Ему показалось, что Телегин убит. Это потому что увидел лицо подполковника, бледно-голубое. Светлые усы теперь казались зеленоватыми.
— С-с… покойно, — простонало страшное лицо, — вс-с… мально.
— Что? — выдохнул Ваня. — Вы ранены, товарищ подполко…
— В задницу, — слабо улыбнулся Телегин. — Достань… птеч-ку в моём рюкзаке.
— Что, что доставать, товарищ подполковник? — Царицын с ненавистью на самого себя понял, что суетится. Так, спокойно. Обезболивающий укол. Вот упаковка. Вот ампула…
— Что за позорное ранение… — хрипло рассмеялся Телегин. — Вкалывай прямо через штаны. Не бойся, побольше забей, чтобы…
Голос подполковника вдруг осёкся, и Царицын услышал, как страшно тот скрипит зубами.
Ваня поспешно ударил иглой в бедро, надавил тугой поршень.
— Петруха! Как твоё ухо? — Телегин закинул белое лицо, пытаясь увидеть Тихогромова.
— Очень хорошо, товарищ подполковник, — пропищал Громыч из-за Ванькиного плеча. — Лучше, чем было.
— Моей заднице тоже лучше, — кивнул Телегин. Он по-прежнему не мог даже спины разогнуть. Царицыну было очевидно, что шутит подполковник с усилием, только для того, чтобы мальчишки не падали духом. — Значит, так, порхучие кадеты, ситуация осложнилась. Я немножко потерял кровушки. И поэтому мальца отключился. Несколько часов летел без сознания.
— Ничего страшного, товарищ подполковник, — поспешно сказал Петруша. — Мы сейчас вернёмся назад. Вызовем врача, и он Вас вылечит.
Иван обернулся и жестковато сказал:
— Чтобы вернуться, Петя, нужно две вещи. Во-первых, бензин. А во-вторых, надо определить, где мы находимся.
— Вот суворовец Царицын пра-авильно говорит, — Телегин всё пытался улыбнуться. — У вас ведь был компас, ребята. Признаться, я свой уронил, пока мы летели. Тут у меня… планшет за пазухой, вытягивайте. Сейчас разберёмся, куды нас занесло.
Тут Ваня заметил, что Тихогромов становится в излюбленную позу провинившегося бычка: носки вместе, пятки врозь, уши на ширине плеч, руки слегка разводятся в стороны.
— Я тоже… свой компас… потерял. Вернее, утратил.
— Ты шутишь, — угрожающе прошипел Ваня. — Товарищ подполковник был без сознания, понятно, что он мог выронить компас из рук. А ты-то… как ты мог?!
Петруша молчал. Видно было, что ему очень и очень плохо.
— Не нужен нам никакой компас, — вдруг уныло сказал Телегин. — Вон видите огоньки, поезд идёт? Я узнал это местечко. Это мост через речку Вардар.
— Значит, мы в районе города Скопье! — выпалил Царицын. — Я помню, я учил для олимпиады по географии!
— То-то и оно, — вздохнул подполковник. — А город Скопье — это и есть самая настоящая задница, господа кадеты. Мы находимся на территории, контролируемой вооружёнными силами блока НАТО.
— На территории НАТО, — повторил Тихогромов. — Наверное, натовцы очень удивятся, если обнаружат у себя раненого российского десантника…
— И не просто так, а с тремя засекреченными образцами спецтехники… — пробормотал Царицын.
— Да ещё с двумя несовершеннолетними гражданами России, облачёнными в форму сербских ВВС, — с досадой докончил Телегин. Он немного помолчал, потом цыкнул зубом:
— Хватит нюни развешивать. Слушай мою команду. У меня к бензобаку пустая канистра прикручена. Чтоб через полчаса были здесь с бензином. Доставайте, где хотите. Напрягите мозги, кадеты.
С горного склона на пустынную, залитую лунным светом асфальтовую дорогу спустились два нетипичных обитателя Балканского полуострова. Первым шагал — почему-то на задних лапах — некрупный, но энергичный бурый медведь. За ним ковылял коренастый балалаечник в розовой расписной рубахе и полосатых штанах.
— Когда вставишь шланг, начинаешь подтягивать бензин ртом, — серьёзным тоном поучал медведь балалаечника. — Точнее, не бензин, а воздух из шланга. Не долго, а то нахлебаешься!
— И чё будет? — тонким голосом поинтересовался плечистый балалаечник.
— Законы физики начнут действовать, вот чё будет! — ответил медведь. — Бензин, как угорелый, потечёт из бензобака в твою канистру. Ну ладно, я сам буду откачивать, не волнуйся. Смотри и учись, пока я жив.
Впереди, чуть выше по склону, замелькал прыгающий свет автомобильных фар.
— Галогенками светят, значит, машина дорогая. Ну всё, давай, ложись на дорогу, — строго сказал медведь. — И чтобы всё по сценарию, понял?