Никон Пелецкий – Тишина между выстрелами (страница 2)
У всех было одно выражение несмотря на совершенно разные черты. Снайпер видел много мертвых за два года войны. Видел разорванных снарядами, застреленных, забитых прикладом. Видел, как лица превращались в маски навсегда оставляя последнюю эмоцию. Но такого он еще никогда не видел.
Они выглядели так, будто “
Он замер у шестого. Тот лежал лицом вниз, и под ним натекла лужа воды. Тело оттаяло, когда днем пригревало солнце, и теперь вода замерзала снова, превращаясь в ледяную маску на лице, запечатывая его. Астахов с трудом перевернул его на спину, провел рукой над лицом - вязко было только там, где не было льда.
Шестой был старше остальных. Лет под сорок, с сединой в усах и глубокими морщинами на лбу. Глаза закрыты, на шее ладанка на кожаном шнурке. Астахов снял ее, поднес к глазам. Ладанка была зашита крест-накрест, но кто-то, видимо, уже вскрывал, завязав другие нитки, свежие. Да и шов был сделан как обычно, как будто тот, кто это делал, не умеет шить аккуратно, иглой, но умеет завязывать узлы, которые не развяжешь.
Астахов разорвал ткань, и она поддалась, с каким-то чавкающим звуком, выплюнула содержимое на ладонь.
Всего лишь горсть земли. И спекшийся комок чего-то темно-красного, похожего на вяленое мясо. Или на то, чем мясо становится после того, как его используют в ритуале, о котором не стоит даже думать, не то, что называть.
Астахов сжал зубы так сильно, что хрустнула эмаль. Он знал, что это. Давно, когда Астахов был еще пацаном и боялся голосов за печкой, отец достал с полки старую книгу в кожаном переплете, с металлическими уголками и застежками, которые не открывались, если не знать особого слова. Слова Астахов не слышал, но книгу отец открыл и показал рисунок. Человека, стоящего на перекрестке семи дорог. Вокруг него круги, знаки, и над всем этим тень с рогами и длинными руками, которые заканчивались чем-то, что напоминало корни деревьев, впивающиеся в землю.
“Если найдешь землю с могилы, смешанную с кровью живою”, - сказал тогда отец, и голос его был трезвым, страшным этой своей трезвостью, - “не трогай. Даже не смотри на нее долго. Потому что это не для живых. Это для тех, кто приходит, лишь когда их зовут по имени. И когда они приходят, они остаются в воздухе, в земле, в самой твоей сути.”
“Кто зовет, зачем?” спросил тогда маленький Астахов, и в его голосе была тяжелая, взрослая тоска ребенка без детства.
Отец не ответил. Захлопнул книгу, и она закрылась с таким звуком, будто опустилась крышка гроба, щелкнул замок, отсекая мир людей. Перекрестил и убрал в тайник под половицей, который Астахов потом, уже взрослым, искал и не нашел. Больше они об этом не говорили.
Теперь Астахов стоял на мельнице, держал в руке щепоть земли с кровью или то, что должно было это изображать, и понимал, что немцы ищут здесь что-то. Или не ищут, а уже нашли и теперь пытаются открыть то, что вовеки веков должно оставаться закрытым.
Он ссыпал землю обратно в ладанку, ладанку завязал тряпицей и сунул в карман. Надо было уходить. Воздух в мельнице становился тяжелее с каждой минутой, и Астахов чувствовал, как что-то начинает давить на перепонки, как будто бы он нырнул на глубину. Но перед уходом он обошел мельницу еще раз, внимательнее, заглядывая в каждый угол, в каждую щель, туда, куда не проникал свет. И нашел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.