Николя Матье – Коннемара (страница 5)

Тут в беседу вмешался Леклерк, уточняя важные детали. Совещание пройдет в узком кругу – месье Полити, руководитель отдела по цифровым коммуникациям, будет отсутствовать. У него другая встреча, а именно совещание с префектом. Да и ладно, обойдемся без него.

Элен снова расплылась в улыбке. Конечно, она понимает. Подумаешь, потратила каких-то стопятьсот часов, чтобы распутать чудовищный клубок ИТ-служб этого городка, хаос связей, достойный русского романа, в котором деньги и человеческие усилия исчезают в невообразимых воронках решений как результата «сотрудничества» не менее трех отдельных структур. В течение всего времени аудита она просто диву давалась, как эта вавилонская башня до сих пор не рухнула. Возведенная в культ лень, размытая иерархия, взаимная вековая ненависть административных служб породили воистину цифровой Чернобыль. При мысли о простых людях, доверивших номера своих банковских карт этой кондовой, почти советской системе, охватывало недоумение.

– Сами управимся, – заметил Шнайдер, невозмутимый, словно айсберг. – Подумаешь, проблема.

– В любом случае, наш проект еще на старте, – встрял Леклерк. – В принципе можно разработать методику с ключевыми пунктами, которые позже утвердит директор. Эта наша обычная схема взаимодействия с подрядчиками.

– Конечно, но это не совсем то, о чем мы договорились с месье Полити. Кроме того, мы уже довольно далеко продвинулись в планировании.

– Такова ситуация, – брякнул Шнайдер.

Элен переводила взгляд с одного на другого: помощничек был от себя в восторге, Шнайдер излучал уверенность. Она повидала немало подобных персонажей, смысл существования которых заключался в том, чтобы распускать хвост на совещаниях и левой ногой руководить чиновниками с буксующей карьерой, распределять муниципальные плюшки по бесконечной цепочке зависимых субподрядчиков, под настроение надавливая на кого надо и кормя всех пустыми обещаниями.

– Отлично, – сказала она. – Так и сделаем.

Элен начала выступление по классике – обозначила сильные и слабые стороны организации, перечислила риски (четыре из которых представлялись критическими для системы в целом), а завершила изложением возможностей, что заняло не больше минуты. Она говорила уверенным голосом, ловко управляя пультом, время от времени приближаясь вплотную к экрану, чтобы указать пальцем на элемент, к которому хотела привлечь их внимание. Ее аргументация подкреплялась статистическими данными, не помещенными в таблицу, но выученными наизусть – обычно этот прием производил впечатление. Затем она остановилась на типичных случаях, провела бенчмаркинг конкурентов, затронула элементы функционала организаций. Сначала слушатели были все внимание, но постепенно начали шушукаться, пропускать ее объяснения мимо ушей, с головой уйдя в чтение почты и отправку сообщений. В какой-то момент Элен показалось, что Леклерк смотрит ролики в соцсетях. Прямо перед тем, как перейти к рекомендациям, она нарочно уронила пульт от проектора на пол. От удара крышечка отскочила, и батарейки разлетелись по полу с приглушенно-пластиковым и звонко-металлическим звуком. Оба чиновника так и подскочили на месте, а Леклерк даже покраснел до корней волос.

– Что это с вами? – воскликнул Шнайдер.

– Мы вас слушаем! – примирительно заметил Леклерк.

Элен стояла в паре метров от них, вытянувшись в струнку и крепко сжав зубы. Она тайком размышляла, что выгоднее, принять ситуацию или вступить в конфликт. Думала о чистом доходе компании, о ценных связях, которые, безо всяких сомнений, имели эти двое с коллегами в различных местных представительствах власти: в совете департамента, агентстве регионального здравоохранения, министерстве образования и других органах управления.

– Простите, руки-крюки, – сказала Элен.

Она починила пульт и завершила презентацию в атмосфере напряженного молчания. Леклерк ушел еще до окончания, сославшись на срочную необходимость. Шнайдер поздравил ее с отлично проделанной работой. Однако он был совершенно не согласен с ее выводами, которые счел паникой безо всякого основания.

– Мы прошли аудит в прошлом году и получили более взвешенное заключение. Самое главное в таких сложных системах, как наша, – это применение механизмов, предполагающих постоянное усовершенствование. Нельзя перевернуть все с ног на голову за один день.

– Разумеется, – отвечала Элен.

Конечно, она видела результаты этого пресловутого аудита, проведенного внутренними силами, со всеми недоглядками и ловкой казуистикой: они сильно смахивали на отчеты службы собственной безопасности. Бессовестное очковтирательство.

– В любом случае, спасибо вам. – продолжал Шнайдер. – Мы изучим ваш доклад всей командой. Отличная работа! Особенно анализ текущей ситуации. Что касается ваших рекомендаций по стратегии, полагаю, это может привести к положительным изменениям.

– Безусловно, – сказала Элен.

А когда он предложил назначить еще одну встречу, чтобы все обсудить, но не назвал конкретной даты, она поняла, что это дохлый номер.

Она чуть ли не бегом покинула мэрию и зашагала по новенькому асфальту тротуара в полном расстройстве. Поднимаясь по лестнице к парковке, Элен взглянула на часы. Слишком поздно, в контору она не успевала. Подумала о девочках, няне и Филиппе. Надо бы позвонить Эрванну, объяснить, что произошло. На самом деле, все было ясно задолго до этого совещания. Шнайдеру удалось отправить ее в нокаут, хотя весь этот бардак организовал он лично. Годами он лавировал между встречами и звонками по конференц-связи, ноль в плане управления подчиненными, вездесущий интриган, пудривший мозги руководству псевдотехнической брехней и изводивший сотрудников бессмысленными, никогда и ни к чему не приводящими указаниями. Должно быть, он закрыл этот вопросик за обедом с Полити или генеральной директрисой по обслуживанию клиентов где-то между филе морского окуня и фруктовым карпаччо, высказав несколько любезных наблюдений насчет отчета «Элексии» и упомянув между делом политику – понятие, которое в этих кругах оправдывало самое вопиющее бездействие, самые абсурдные махинации и в одну секунду сводило на нет любое проявление доброй воли. Вскоре созданный им неповоротливый механизм, казалось, превратился в букет сложнейших компромиссов, способных разлететься вдребезги от малейшего вмешательства, что повлекло бы значительные нарушения, вначале среди персонала, а затем в операционной системе. А это вылилось бы в недовольство пользователей – крайне нежелательный поворот, учитывая, что недавно пресса раскопала информацию о субсидиях, выданных религиозным ассоциациям, которые взяли на откуп общественные сады в Лаксу, что под Нанси. Типы вроде Шнайдера собаку съели на том, чтобы маскировать ими же устроенный хаос за недоступными простому люду механизмами, выдавая свои промахи за необходимость, а подлость – за дипломатию. В общем, он ее сделал, чего уж там.

На асфальт упало несколько робких капель. Элен ускорила шаг, хотя в юбке и на каблуках не побегаешь; она вдруг вся взмокла, а сумка так тянула ей плечо, что плащ соскользнул к локтю. Но дойти до машины она не успела. Ливень со всей мощью обрушился на город, на вмиг опустевшие улицы, и она бросилась вперед бегом, вскинув плечи и опустив голову, сжимая в руке мобильный. Вокруг нее куда ни глянь – блестящий от воды асфальт, струи безжалостно секли капоты машин и фасады домов, в воздухе витал запах свежевыстиранного белья, а небо спряталось за тучами.

Запрыгнув в свою «вольво», Элен должна была признать: это катастрофа. Ее длинные волосы прилипли к голове, они находились в самом неприглядном виде, напоминая то ли половую тряпку, то ли переваренную лапшу. Одежда промокла насквозь, отяжелела и стала слишком тесной. Швы впивались в нее при каждом движении, а кожаная юбка словно приклеилась к заднице. Она достала из бардачка упаковку бумажных салфеток и попыталась хоть как-то минимизировать последствия. Пока она возилась, лобовое запотело изнутри, и она уже не могла разглядеть, что творится снаружи, лишь расплывчатые тени. И вот она сидит в машине наедине со своим отчаянием под раскаты грома. Неудачница. Элен взглянула в зеркало заднего вида на свой размытый макияж.

– Капец, – процедила она сквозь зубы. У нее пересохло в горле.

Ей захотелось ощутить физическую свободу, она потянула блузку с боков, и тут две пуговки куда-то отлетели. Шелковая вещица с цветочным рисунком за двести евро, и уже порвалась – можно было выбрасывать. Еле сдерживаясь от желания расколотить все вокруг, она ухватилась за руль обеими руками, плотно сжав губы. Дождь все так же лил как из ведра, мощный, неуемный, с молотящим речитативом. Город за стеклом напоминал теперь мутную зелено-серую камею. Она была совсем одна.

Элен быстро задрала юбку до самых бедер. Часто задышала, словно хотела разрыдаться. Спина у нее покрылась испариной, затылок горел. Раздвинув ноги, она правой рукой быстро проникла в трусики, в складочку своей вагины. Задвигала двумя пальцами, быстро-быстро, ягодицы вжаты в кожу сиденья, отточенным движением, с жадной настойчивостью надавливая и поглаживая свой набухший бугорок. Ее промежность была совсем податливой, и глубоко внутри она уже предвкушала это сладкое ощущение, этакую округлость, все теплее и теплее, что вертелась у нее в животе. Еще всего минутку – и она ускорилась, зная, что делает, словно забавляющийся ребенок. Она освоила это умение очень давно и совершенствовала без устали. Это была ее услада, ее право. Конечно, она обожала заниматься любовью с мужчинами. Мощь их тел, волосы на теле, сочный запах. Они управляют тобой, крепко сжимают, ты чувствуешь себя такой маленькой и испытываешь под их тяжестью огромное наслаждение. Она все это любила, и даже неудачи все равно обладали какой-то особой остротой. Однако вот это занятие, только для себя самой, деликатное и бесстыжее, ублажение своей вагины и легкое достижение экстаза, никогда ей не надоедало. Она часто себя ласкала, и влюбленная, и беременная, и абсолютно счастливая, в душе, по утрам, на работе, иногда в самолете, иногда в машине, если ей приспичит. Случалось, желание охватывало ее с такой силой и непреклонностью, что ей приходилось съезжать на аварийную полосу.