Николя Бёгле – Инспектор Сара Геринген. Книги 1 - 3 (страница 132)

— Прекрасная идея, в этом направлении и надо копать. Кто руководит проектом? — спросил Кристофер, одновременно ища в своем телефоне.

— Руководителя проекта "Ада Лавлейс" зовут Шафи Рейнвассер, она работает в Институте Макса Планка в Германии.

— Макса Планка? — удивился Кристофер.

— Ты его знаешь?

— Еще бы не знать! В одном из центров Макса Планка выделили геном неандертальца, что уже подвиг, но, кроме того, благодаря им стало известно, что во всех нас имеется от 1 до 3 процентов неандертальских генов. Так что они на передовой линии науки. А в каком она институте — в Германии их несколько?

Сара зашла на сайт, проследовала по ссылке и подняла голову.

— Этот расположен в Йене, а она специалист по археогенетике. Никогда не слышала о такой науке.

— И угадай, чем еще она занимается? — подхватил Кристофер, успевший за это время тоже кое-что отыскать. — У нее есть персональный сайт, на котором она рассказывает о жизни Ады Лавлейс и ее вкладе в современную науку. Сара, это она, точно она…

— Надо с ней срочно связаться, чтобы предупредить.

Кристофер продиктовал телефонный номер, указанный на сайте.

Сара быстро дозвонилась и начала с кем-то разговор на английском.

Кристофер, затаив дыхание, внимательно слушал ее реплики. Но разговор принял не тот оборот, которого они ожидали. Шафи Рейнвассер отсутствовала, поскольку готовилась к своей завтрашней пресс-конференции. Связаться с ней было невозможно. Сара нажала "Отбой".

— Чертова сила! — ругнулась она.

— По крайней мере, теперь мы точно уверены, что это она, раз готовит на завтра выступление. Ты не можешь связаться с немецкой полицией, чтобы они ее отыскали и взяли под охрану?

— Чтобы быть принятым, мой запрос должен пройти официальным путем через Осло. А если он пройдет через Осло, Йенс Берг будет в курсе и найдет Шафи раньше нас.

Кристофер застучал пальцами по своему телефону.

— У меня есть ее персональные почтовый адрес и номер телефона. Она их дает на проекте "Ада Лавлейс", чтобы наставницы и студентки могли с ней связаться.

Сара набрала номер, который ей назвал Кристофер, и попала на автоответчик.

— Госпожа Рейнвассер, я инспектор полиции Сара Герин-ген, веду расследование убийства Катрины Хагебак. Если вы тот человек, которого я разыскиваю, вы уже знаете, что должны серьезно отнестись к тому, что я сейчас скажу. Убийца Катрины располагает возможностями вычислить вас, так же, как это удалось мне. Уезжайте как можно дальше от своего места жительства и отмените пресс-конференцию… на время. Перезвоните мне, как только сможете, по номеру, который у вас определился.

Только Сара нажала на "Отбой", как телефон снова зазвонил. Она ответила.

— Йенс Берг у аппарата. Где вы находитесь инспектор Геринген? Чем вы занимаетесь?

— Я в Ливане, расследование продвигается.

— Поконкретнее!

Сара заколебалась. Ей надо было пройти по узкой тропинке между тем, что можно сказать министру, чтобы не насторожить его, и тем, о чем следовало умолчать, чтобы не дать противнику сведений, с помощью которых он добрался бы до компаньонши Катрины раньше их.

— У Катрины Хагебак было по меньшей мере две партнерши, вместе с которыми она готовила некий проект. Мы вышли на след второй женщины. Мы полагаем, что ее разыскивает и убийца, чтобы тоже убить. Если мы узнаем ее имя раньше его, то, возможно, сможем его поймать.

— Подождите! Какой проект? Какие партнерши?

"Мерзкий лицемер", — подумала Сара.

— Что-то связанное с женщинами и несправедливостями, жертвами которых они являются на протяжении тысячелетий. Что же касается партнерши, мы пока не знаем, кто она такая. Только то, что она себя называет Адой. Сейчас мы пытаемся выяснить ее имя.

— И вы уже напали на след?

"Так я тебе и сказала! Чтобы ты тут же слил мою информацию своему головорезу, который за нами охотится?!" — подумала Сара.

— Вероятно, она работает в научной сфере, поскольку "Ада" намекает на Аду Лавлейс, математика, которая…

— Я знаю, кто такая Лавлейс! — перебил Йенс Берг. — Но как вы собираетесь искать ту, что скрывается под этим псевдонимом?

— Именно этим я сейчас и занимаюсь. Я буду держать вас в курсе.

— И у вас нет более прямого следа, чтобы найти того или тех, кто убили Хагебак?

— Нет, господин министр…

Она чуть не добавила, что убийца, нанятый им, работает очень профессионально и не оставляет следов на месте преступления.

— Хорошо… Жду вашего звонка немедленно после того, как вы установите личность потенциальной второй жертвы.

Сара вздохнула и нажала "Отбой". У нее было ощущение, что она сейчас без подготовки играла в "да и нет не говорите".

Кристофер сидел, уткнувшись носом в экран.

— Есть рейс на Лейпциг — это в часе езды от Йены. Вылет через два часа. Я посмотрел на сайте Института Макса Планка: пресс-конференция должна состояться в самом институте, завтра в полдень. Если постараемся, у нас будет где-то час в запасе.

Сара и Кристофер бегом отправились на стоянку древнего Библоса, где оставили взятую напрокат машину.

— Как, по-твоему, что собирается открыть Шафи Рейнвассер? — спросил Кристофер, садясь в автомобиль.

— Когда ты прочтешь то, что намеревалась открыть Катрина, поймешь, что эти три женщины собирались не размениваться по мелочам. Но в этот раз разоблачение будет иметь научный характер. Я ожидаю чего угодно, даже самого революционного открытия.

Сара хлопнула дверцей, машина сорвалась с места, брызнув из-под колес гравием, и понеслась к аэропорту.

Глава 43

Кристофер расположился в кресле возле иллюминатора и проглотил таблетку обезболивающего, купленного в аэропорту перед посадкой в самолет. Рану на шее дергало, и он боялся, что она вот-вот откроется.

Сморщившись, он пощупал повязку на шее, потом поставил ноутбук Катрины Хагебак на полочку спинки впереди стоящего кресла и открыл файл с речью премьер-министра. По дороге в аэропорт Сара рассказала ему об открытиях Нассима Шамуна об Ашере, жене Бога. Кристофер, написавший книгу о подлогах в истории, пожалел, что не имел доступа к этой убойной информации, столь показательной для понимания того, как действуют религии. Теперь он с нетерпением ожидал первого разоблачения Кружка Этты, Ады и Людмилы.

Сидевшая рядом с ним Сара максимально откинула спинку своего сиденья и читала крупные заголовки английской газеты, которую развернул пассажир, сидевший по другую сторону прохода салона самолета. Все заголовки были паническими: "Неудача Брексита подтверждает: Европа — это тюрьма", "Папа Римский болен и может объявить о своем отречении", "Мигранты: это только начало", "Убийство норвежского премьер-министра: версия о самоубийстве".

Прочитав последний заголовок, Сара мысленно спросила себя, насколько можно верить и предыдущим. Почти успокоившись оттого, что пресса далека от истины, она подложила под голову подушку и закрыла глаза, положив руку на руку Кристофера.

Тот отрегулировал освещение экрана ноутбука и, как только файл с речью Катрины открылся, начал его читать.

"Дамы и господа, здравствуйте. Спасибо, что вы пришли. То, что я вам сегодня открою, понравится далеко не всем. Хуже того, мои слова, хотя и исторические, спровоцируют гнев и ярость. Но необходимо срочно раскрыть человечеству величайший подлог в Истории. Начнем с двух загадок. Кто сказал: "Любовь — это ложное чувство, прославляемое женщинами, чтобы сделать правящим пол, который должен подчиняться"? Или вот еще: "Для женщины нет добрых нравов вне домашней и удаленной жизни"?

Грубый необразованный мужлан? Тупой брутальный мачо?

Нет. Речь идет о великом философе эпохи Просвещения Жан-Жаке Руссо. Его современник Монтескьё, вдохновитель будущих законов Франции, тоже не отставал от него. Цитирую: "[Природа] одарила мужчин правом управлять. Она наделила один пол смелостью, а другой — стыдом". Сколь парадоксальным это ни покажется, но ни один из великих мыслителей века Просвещения, защищавших свободу и равенство до хрипа, не смог или не захотел освобождать женщин! В эту эпоху исторического обновления свободу получили бедняки, комедианты, гомосексуалисты, протестанты, цветные, слуги… А женщины — нет. Как стало возможно, чтобы в этот период всеобщего освобождения, борьбы за абсолютное равенство, которую вели лучшие умы, к женщине относились с прежним презрением, требуя от нее подчинения?

Такая ситуация долгое время казалась мне странной. Так продолжалось до тех пор, пока в ходе моих изысканий я не нашла неожиданный ответ. Он сводится к одному слову: оболванивание. Эти мыслители эпохи Просвещения, так же как их предшественники и как мы все сегодня, были жертвами опасного плана идеологической обработки нашего коллективного подсознания, начавшейся еще в эпоху появления письменности, приблизительно за 3 тысячи лет до Рождества Христова. Ибо до этого времени женщина занимала в обществе господствующее положение. И так продолжалось до момента, когда воинствующие приверженцы патриархата не решили, что больше не станут делить власть с женщинами, а захватят ее целиком, исключительно в свое пользование и до скончания времен.

И если можно признать за этими узурпаторами гениальность, то они ее проявили, избрав наилучший способ достижения собственных целей: переписав коллективное бессознательное. Ту коллективную родовую память человечества, которая руководит нашими жизнями из поколения в поколение через мифы, традиции и религию.