Николя Бёгле – Инспектор Сара Геринген. Книги 1 - 3 (страница 110)
6 декабря 2016 года состоялись экстренное совещание с министром внутренних дел по вопросу наводнений на юге страны, встреча с членами Ассоциации защитников волков, а в конце дня — совещание на тему положения женщин в армии.
6 декабря 2017 года Катрина Хагебак участвовала в открытии после реставрации памятника Мадам Фелле в Бергене, затем последовала встреча с членами Ассоциации норвежских рыбаков, а после — отбытие с двухдневным визитом в Берлин.
Сара со стоном помассировала виски. Между программами этого дня разных лет не было ни единого общего пункта. Либо, как вариант, она его, этот пункт, не заметила, и это беспокоило ее сильнее всего. Сара чувствовала, что ее мозг работает не так быстро и не так ясно, как хотелось бы, и что кто-то другой, находящийся в лучшей форме и более проницательный, чем она, возможно, заметил бы очевидные совпадения.
Она потянулась к чашке с чаем, но ручка выскользнула у нее из пальцев. Горячая жидкость залила паркет, а чашка разлетелась на куски. Сара нагнулась, чтобы собрать осколки, но у нее закружилась голова. Она замерла, дожидаясь, когда пройдет недомогание, а потом снова заняла место за столом. Силы ее были на пределе. Надо было поспать. Но тем не менее она хотела узнать, понять, найти.
От экрана монитора болели глаза, строчки сливались. Она попыталась собраться и, без особой уверенности, отметила два мероприятия Катрины Хагебак, значения которых не поняла: мемориал в Вардё 6 декабря 2015 года и памятник Мадам Фелле в 2017 году.
Она поставила рядом с ними большой вопросительный знак и отложила на потом поиски в Интернете сведений, что это за мемориал и статуя.
А пока ей было совершенно необходимо знать, что у премьер-министра было намечено на 10 декабря этого года. Она кликнула нужную страничку.
В ежедневнике значилось, что этот день премьер-министр намеревалась посвятить посещению знаменитого университета Осло, где собиралась произнести речь. Тема выступления указана не была. Не теряя времени, Сара связалась с университетом и через десять минут добилась, чтобы ее соединили с лицом, ответственным за организацию мероприятия; лицо пояснило, что премьер-министр держала тему своего выступления в секрете.
Сара была уверена, что наткнулась на центральный пункт своего расследования. Она связалась с Ким Норвик, и та ей ответила, что премьер-министр окружила это свое выступление такой таинственностью, что даже она, ее личный помощник, не знала, о чем Катрина собиралась говорить. Она добавила, что премьер-министр прямо потребовала, чтобы это мероприятие ни в коем случае не было отменено или перенесено.
Сара была убеждена, что текст намеченной речи был в ноутбуке, найденном в гроте. Что же такого важного собиралась сказать Катрина? Только бы специалисты по информатике порадовали ее хорошим известием! Ким Норвик собиралась добавить что-то еще, но Сара перебила ее:
— Я смотрю ее расписание на 11 и 12 декабря и вижу визит в Данию на вторник и другой, в Великобританию, на среду. Относительно этих поездок существовала такая же инструкция?
— Нет. Между прочим, Катрине не очень хотелось совершать эти две поездки. Намеченную на вторник встречу Северного совета министров в Копенгагене она назвала скукотищей, а встречу с британским премьером по вопросу Брексита — бесполезной.
Разочарованная, Сара поблагодарила Ким Норвик.
— Еще один момент, инспектор… Я не знаю, о чем собиралась говорить мадам Хагебак. Зато я помню, что примерно недели три назад она мне сказала, что, начиная с 10 декабря, произойдет нечто важное. Что она и еще два человека, хорошо ей знакомые, обнародуют открытия, которые изменят мир, и что надо готовиться к перевороту в истории цивилизации.
— Почему вы не сообщили мне этого раньше?
— Потому что в тот вечер, когда мадам Хагебак сказала мне это, она была какая-то странная, а на следующий день заставила меня поклясться в том, что ничего об этом не скажу, даже если с ней что-то случится. Но…
— Она сказала именно этими словами?
— Да. И, если уж говорить всё, меня впервые напугал ее взгляд, как будто она стала совсем другим человеком, не таким, каким была прежде.
"Что же такое важное готовила Катрина Хагебак? И с кем?" — вновь спросила себя Сара.
— Может быть, есть что-то еще, что вы должны были сказать мне раньше, Ким?
— Нет, мадам… разве только, что мне страшно.
"И, возможно, не напрасно", — подумала Сара, прежде чем ответить:
— Мужайтесь.
И положила трубку.
Значит, на момент смерти Катрины Хагебак готовилось нечто важное. Нечто масштабное, требовавшее участия других людей, которые были ей близки. Ада и Людмила?
А если убийство совершила одна из них? Возможно, поэтому Катрина так старательно уничтожала улики, которые позволили бы быстро найти ее убийцу. Несмотря на боль, премьер-министр старалась сделать все, чтобы дело, которое она защищала вместе со своими союзниками, осталось тайной для полиции.
Предположение несколько надуманное, но не абсурдное, решила Сара. Особенно с учетом странностей этого дела и тайны, окружающей вовлеченных в него лиц.
Глава 25
В 22.38, одетая в рабочий белый халат, она встала и приоткрыла дверь своего кабинета. Коридор Института истории наук был пуст. В этот час все сотрудники уже были дома. С легким уколом в сердце она представила себе встречи мужей, жен и детей в этих уютных домах, уже украшенных к Рождеству.
Она никогда не жалела ни о выборе одиночества, сделанном двадцать лет назад, ни о договоре, который управлял каждой минутой ее жизни. Но до самой своей смерти она будет жить с привкусом горечи от того, что не познала ту жизнь, о которой мечтала маленькой девочкой. Что будет ничтожно малой жертвой в глазах истории.
Она несколько раз без перерыва моргнула, как делала всегда, когда нервничала, потом закрыла дверь, на которой висела табличка "Дирекция департамента палеобиологии", и заперлась на ключ. Опустив ламели жалюзи, чтобы укрыться от любопытных взглядов, она снова заняла место за широким рабочим столом.
Компьютер находился в спящем режиме, и она увидела на экране монитора собственное отражение. Нервное напряжение еще сильнее искажало черты ее лица, и без того испорченного нависающим на глаз правым веком. Этот недостаток, придававший ей сходство со старой боксершей, много раз позволял утверждать свою власть над теми, кто видел в ней лишь яркую женщину с волнующим шармом.
Она подвигала мышкой, чтобы компьютер проснулся, и открыла частный мессенджер. Пока машина готовила шифрованное соединение, она рассматривала висящие на стене десять больших фотографий мужчин и женщин, казалось, следивших за нею.
Резкий звук сообщил ей, что соединение установлено. На черном экране белый курсор мигал рядом с простым именем: Ада.
Она подняла выше по руке изящный браслет в форме змеи, чтобы начать печатать на клавиатуре, но не закончила движения.
Быстро моргнула несколько раз и вытерла влажные ладони о бедра. Они еще не общались после убийства Катрины. Момент был важным.
Очень важным.
Прошло несколько секунд, прежде чем в мессенджере появилось второе имя.
Ада повернулась в своем кресле. Она услышала шаги в коридоре, дверная ручка опустилась.
— Мадам? Вы еще здесь?
Ада вздохнула с облегчением, узнав голос одного из охранников.
— Да.
— Хорошо. Я просто проверял. Доброго вечера, мадам.
Она снова повернулась к экрану и быстро набрала ответ.
Ада посмотрела на лежащую на ее столе газету на немецком языке, в которой была напечатана фотография Сары.
Ада прижала одну руку к волосам, а другую положила на ногу, которая задрожала.
В этот раз ответ пришлось ждать несколько секунд.