Николя Бёгле – Инспектор Сара Геринген. Книги 1 - 3 (страница 112)

О своем антифеминизме заявил и Эллиот Роджер, убивший в 2014 году шесть человек в Санта-Барбаре, предварительно выложив в Интернет видео, в котором объяснял, что хочет покарать женщин за то, что они его отвергли.

Эллиот Роджер, Марк Лепин и Андерс Брейвик не были обычными сумасшедшими, обуреваемыми жаждой убийства. Все они были убийцами женщин, движимыми идейным женоненавистничеством. И убийца Катрины Хагебак шел по их стопам. Сара еще проявляла слишком большую осторожность в своих выводах. Символизм, с которым было обставлено убийство премьер-министра, и кража флешки были теми элементами, которые позволяли предположить, что преступление имеет более масштабную цель, чем "просто" сексистское убийство.

Но идеологический профиль был очень близок. Сара решила продолжить поиски информации, касающейся этих троих людей, надеясь отыскать признаки, которые облегчили бы ей разоблачение убийцы Катрины.

Она рассеянно сняла пластиковую крышку, накрывавшую принесенный Ингрид контейнер с рыбой и стала есть, не отводя глаз от экрана. Проглотила кусок и быстро забегала пальцами по клавиатуре. Просмотрев информационные сайты, она в конце концов нашла биографию Марка Лепина в несколько строчек, которую мысленно резюмировала так: парень, не нашедший места в жизни и сделавший ненависть к женщинам этаким суррогатом, заполнившим пустоту его существования. Эллиот Роджер страдал подростковой сексуальной фрустрацией, считал, что женщины существуют для того, чтобы, оставив все свои дела и стремления, удовлетворять его потребности и желания. Андерс Брейвик в психологическом плане был более политизирован и социопатичен. Во всяком случае, таков был выставляемый им на всеобщее обозрение фасад, но похоже, что глубинной причиной, питавшей его ненависть, тоже была сексуальная фрустрация.

В своем манифесте Брейвик, в частности, порицал свою сестру за то, что та переспала с сорока мужчинами, из которых пятнадцать стриптизеров "Чиппендейл", и стала бесплодной. "Не только мне стыдно за моих мать и сестру, они позор для самих себя и нашей семьи. Семьи, которая была разрушена вторичными следствиями сексуальной и феминистской революции".

Сара вспомнила, что труп Катрины Хагебак был обнажен и изуродован. И здесь сексуальная месть? Убийца — отвергнутый любовник? Но ритуальная казнь мечом, а также бычья голова и мел указывали скорее на мистический характер преступления, чем на плотский. Она отложила эту идею и продолжила поиски.

Других столь же масштабных преступлений на почве женоненавистничества Сара не нашла. Зато ее обескуражил неожиданный аспект темы. Поначалу она даже отказывалась в это верить и думала, что речь идет о низкопробных розыгрышах и шутках.

Не веря своим глазам, она стала сравнивать источники и набрала целую серию фактов, рисовавших леденящую картину феномена, более распространенного, чем она предполагала.

Первым шоком стала для нее констатация того, что после бойни, устроенной Марком Лепином, многие мужчины не только не осуждали его как кровожадного монстра, но, напротив, возвели в герои. Сара не могла прийти в себя после прочитанного: на следующий день после резни мужчины выражали симпатию убийце по радио и в блогах. Почему? Потому что Марк Лепин доблестно защитил права мужчин, которым угрожает чрезмерная женская эмансипация. В определенном смысле сами феминистки создали Марка Лепина. Верхом восхвалений стали слова одного антифеминиста, заявившего в 2002 году, что "метод Марка Лепина мог бы стать дорогой в будущее", некоторые его последователи предлагали объявить 6 декабря Днем святого Марка, а еще один активист в 2005 году пригрозил завершить работу Лепина. Она также узнала, что солдаты одного из воздушно-десантных полков канадской армии, дислоцированного в Петававе, ежегодно проводят вечер памяти Марка Лепина.

Совладав со своей злостью, Сара заметила, что все эти высказывания исходят от мужчин, принадлежащих к движению, о котором она уже слышала раньше, но не предполагала его международного размаха, — мачизма.

Следующий час она посвятила поискам информации об этом движении, очень активном в Квебеке, но существующем также в таких странах, как Франция, Швейцария, Бельгия, Англия, США и Индия. Некоторые из организаций этого толка насчитывают до ста тысяч членов.

Привыкшая добираться через внешний глянец до сути, Сара не ограничилась вежливым официальным определением мачизма как движения, призванного защищать права мужчин. Но от чего или от кого защищать? Все эти мужские объединения, включая те, что позиционировали себя как совершенно мирные, воодушевлялись одной досадой: тем, что женщины украли у них власть. Самые умные говорили лишь о восстановлении равновесия между мужчинами и женщинами. Наиболее многочисленными являлись те, кто желали восстановить мужское доминирование в обществе над женщинами, по их словам, давно превратившими патриархат в матриархат. И приводили доказательства: при разводе ребенка почти всегда оставляют матери, алименты практически всегда обязан платить мужчина, женщины могут безнаказанно бить мужей и легко убеждать судей в том, что они якобы были избиты мужем, даже живут они дольше, потому что не участвуют в войнах, и т. д.

Самым удивительным для Сары было то, что к подобного рода ассоциациям присоединяется все больше и больше женщин, вроде той промужски настроенной американской матери семейства, поддержанной тысячами интернет-пользователей, которая привела одиннадцать аргументов для сомнений в словах женщины, заявляющей, что ее изнасиловали: она изменила и хочет убедить, что связь была вынужденной; она хочет отомстить бросившему ее мужчине; ее застигли за просмотром порнографии, и она заявила, что занимается этим с тех пор, как ее изнасиловали… и вплоть до: она сумасшедшая.

Сара резко поднялась, открыла окно комнаты и сделала несколько глубоких глотков ледяного воздуха, чтобы успокоиться. Она старалась прогнать всплывшие в памяти десятки доводов против каждого мачистского утверждения. Но перед ней стояла задача найти убийцу Катрины Хагебак и ничего больше. А теперь она знала, в каком направлении искать: с вероятностью девяносто с лишним процентов убийца состоял в мачистском сообществе. И она собиралась крепко наподдать ногой по этому муравейнику. Учитывая психологический портрет и возможную специальную военную подготовку убийцы, она собиралась начать с поиска среди ветеранов канадского Петававского десантного полка, много лет воздающего почести Марку Лепину.

Когда пульс ее перестал частить, Сара вернулась за рабочий стол. Действовать надо было быстро, потому что после Этты на линии огня убийцы были Ада и Людмила. И даже если ему неизвестны были их настоящие имена и координаты, следовало использовать все возможности, чтобы их найти.

Сара уже хотела взять телефон и собрать все группы, работающие по делу, чтобы объяснить им, в каком направлении ориентировать поиски, как в дверь постучали.

— Кто там? — спросила Сара, задержав руку над клавиатурой телефона.

— Геральд Мадкин…

Саре показалось, что эксперт несколько запыхался. Она взяла с ночного столика свой пистолет.

— Входите.

Дверь открылась, и курчавый молодой человек вошел. Сара сразу заметила, что ему не по себе. Она взглядом указала ему на оставленную нараспашку входную дверь, через которую в помещение врывался холод.

— Да, извините меня.

Он закрыл дверь и подошел к инспектору, которая, по своему обыкновению, смотрела на собеседника, готовая выслушать то, что он скажет.

— Я только хотел вас проинформировать, что закончил исследование отпечатков пальцев, обнаруженных в аптеке, — сказал он, показывая жестом на листок бумаги и ручку, лежащие на столе.

Удивившись, Сара протянула то, что было ему нужно.

— И каковы результаты? — настороженно спросила она, а Геральд приложил палец к губам, предупреждая, что не стоит комментировать его действия.

— Ну, как я и опасался, — ответил он, что-то быстро записывая на листке бумаги, — я не нашел ни одного отпечатка на шкафу, из которого было похищено противоядие. Во всяком случае, никаких, кроме отпечатков самой хозяйки аптеки.

Заинтригованная, Сара наклонилась, чтобы прочитать, что пишет Геральд.

— А относительно образцов ДНК? — продолжала она, как будто все было нормально.

— Ничего интересного.

— И никаких отпечатков на клавиатуре компьютера, с которого была стерта запись камеры видеонаблюдения?

— Сожалею. Там тоже ничего.

Сара кивнула, и эксперт протянул ей листок, на котором набросал несколько слов.

— Если я вам понадоблюсь, не стесняйтесь, — сказал Геральд.

И вышел из комнаты.

Сара посмотрела ему вслед. А когда прочла оставленную им записку, по телу пробежали мурашки.

Глава 28

Сара отложила листок с сообщением Геральда Мадкина и, уперев локти в стол, принялась массировать лоб. Она никак не могла оторвать взгляд от записки: "На клавиатуре компьютера, с которого стерли данные видеонаблюдения, обнаружены псориазные чешуйки. Анализом ДНК установлено, что образцы принадлежат Петеру Гену".

Что же получается: инспектор, назначенный вместо нее руководить расследованием, уничтожил улику, позволяющую найти убийцу Катрины Хагебак? Она не могла в это поверить. Может быть, он просто пытался первым просмотреть видео и обнаружил, что запись уже стерта убийцей.