Николай Живцов – Следак (страница 40)
– Дима, чтобы дело для большинства обошлось малой кровью, нужна жертва. Сам же понимаешь, от столицы такое не скрыть, а там не поймут, если после такого ЧП никого не снимут.
Левашов все понял. Он сидел, опустив голову, и безучастно смотрел в стол.
– Мы в управлении обо всем договорились. Мохов получает замечание, я выговор, а ты, Дима, сегодня в управлении напишешь, что ото всех скрывал алкоголизм своего друга, после чего переходишь в следователи.
– Даже не в старшие? – потрясенно проговорил Левашов.
– Старшего мы с Моховым тебе через полгода-год дадим, когда шумиха уляжется, – пообещал подполковник, – а еще через годик восстановим в должности заместителя. – Оценив расстроенный вид подчиненного, Головачев добавил: – Или даже раньше получится. Шафиров ведь не вечен.
– Ага, не вечен, то-то его непотопляемым зовут, – обреченно отозвался Левашов.
Начальник следствия на это справедливое замечание предпочел не отвечать.
– А звание? – оторвал взгляд от столешницы Левашов.
– Капитаном пока походишь. – Головачев был непреклонен. – Дима, ты сам во всем виноват, признай уже это. Ты мне ручался головой за Кривощекова. Было такое? – Подполковник продавил подчиненного взглядом.
– Было, Илья Юрьевич. – Левашов отвел взгляд.
– Ну и чего тогда строишь из себя мученика?! – зарычал подполковник. – Считаешь, я тебя сдал?! Считаешь, что предал?! Так, Дима?
– Нет, Илья Юрьевич. Считаю, что вы меня спасли от увольнения. – Левашов посмотрел в глаза начальнику.
– То-то же. – Довольный услышанным и увиденным, Головачев откинулся на спинку стула. – Я убедил товарищей из управления, что одного уволенного Кривощекова для Москвы будет достаточно.
– Спасибо. – Левашов переместил взгляд и начал пялиться в столешницу.
– Нам, Дима, всем не повезло, – продолжил психологическую обработку подчиненного подполковник. – Обстоятельства были против нас. – Он зло ухмыльнулся. – Ведь надо же было так подгадать этому… Кривощекову, чтобы выбросить бутылку именно тогда, когда Шафиров под окном стоял.
– Он приходил вчера ко мне, – поднял на начальника взгляд пока еще майор. – Трезвым приходил. Клялся, что не выкидывал бутылку.
– Ну а что ему еще остается делать, – пожал плечами Головачев, не проявив интереса к услышанному.
– Да он чуть на колени передо мной не рухнул, еле удержал. – Вспомнив о неприятном, Левашов поморщился.
Подполковник промолчал, его не впечатлило.
– Может, это не он кинул ту бутылку? – робко предложил новую версию Левашов.
– На гаражи только ваши окна выходят, – оборвал его подполковник.
– Не только, – настаивал Левашов. – Еще окно с лестницы и второй этаж.
– Тех, кто в том закутке на втором этаже сидит, проверили. Не они это, – начал раздражаться Головачев. – И хватит уже прикрывать этого алкаша! Дим, я тебе поражаюсь. Этот урод тебе с карьерой подгадил, а ты все пытаешься его выгородить! У тебя с головой все в порядке?! Может, я зря тебя тащу?! Может, хрен с тобой, убогим?
– Еще Саня сказал, что у него с Чапырой был конфликт, – не унимался Левашов.
От удара кулаком по столу он невольно вздрогнул.
– Левашов, ты что, совсем охренел?! Из-за своего дружбана-алкоголика решил человека подставить?! Ты… – Дальше подполковник выражался исключительно матом.
– Но, Илья Юрьевич, нужно проверить все версии, – стойко выслушав оскорбления, стоял на своем Левашов.
– Хорошо, – выдохнул подполковник. – Что за конфликт? – посмотрел он на пока еще своего зама как на убогого.
– Чапыра требовал, чтобы Кривощеков не курил в кабинете, а тот его послал, – с готовностью доложил Левашов.
– Серьезный… конфликт. – Выпустив дым, Головачев вновь ударил кулаком по столу. – Дима, какого хрена ты мне этой… голову морочишь?!
– Но, товарищ подполковник, если принять во внимание Санины слова, то получается, что у Чапыры был зуб на Кривощекова, а также доступ к его кабинету. То есть налицо мотив и возможность выкинуть эту бутылку, подставив Кривощекова.
– И на Шафирова у Чапыры тоже был зуб? – с издевкой спросил Головачев.
– Скорее всего, Шафиров – это случайность. Чапыре было непринципиально, в кого кидать, главное – подставить Кривощекова. – Заметив скепсис на лице начальника, майор на ходу переобулся: – Впрочем, почему нет? Может, и Шафиров ему чем-то не угодил. – Левашов пожал плечами. – На Шафирова много у кого есть зуб.
– В том числе и у тебя, – недобро усмехнулся Головачев. – Помнится, он тебе майора тормозил. И возможность у тебя была, окна твоего кабинета в ту же сторону выходят. И козел отпущения у тебя есть – твой дружбан-алкоголик. Чем не версия, а, Дим?
Левашов резко замолк.
– Тоже версия, – пришлось признать ему.
– А давай мы, Дима, не будем друг другу глупости рассказывать, – предложил Головачев, – давай лучше Журбину сюда пригласим. И решим уже этот вопрос, а то ведь еще начнешь слухи по отделу распускать. – Жесткий и не предвещающий ничего хорошего взгляд подполковника впился в майора.
– Не начну, – сглотнул Левашов.
– Если до меня хоть что-нибудь из твоих бредней дойдет, так следаком до пенсии и останешься. Ты меня понял? – жестко обозначил свою позицию Головачев.
– Понял, товарищ подполковник.
– Капитолина, Журбину пригласи, – приказал он по связи секретарю. – Вот скажи мне, Дим, чем тебе Чапыра за полдня успел насолить, что ты решил его будущее угробить? – В ожидании ответа Головачев уставился на подчиненного.
– Товарищ подполковник, вы меня не так поняли, – возмутился Левашов, уязвленный тем, что его заподозрили в сведении личных счетов.
– А как тебя понять? – спросил подполковник. – Ведь ты из Чапыры какого-то монстра тут лепишь. Он, по твоим словам, всего за пару часов знакомства с Кривощековым успевает воспылать к нему лютой ненавистью, подготовить план к его устранению и реализовать его. Дима, ты сам в эту чушь веришь?
– Я всего лишь пытаюсь рассмотреть все версии выпадения бутылки из окна, – попытался оправдаться Левашов.
– И почему же тогда среди твоих версий нет той, по которой поток воздуха срывает бутылку с подоконника и приносит ее прямо под ноги Шафирову?
– Слишком большое расстояние, бутылку определенно кидали, – пробурчал Левашов.
– То есть нужен козел отпущения? – недобро усмехнулся Головачев. – И ты не придумал ничего лучшего, как подставить нового сотрудника, лишь бы выгородить своего дружка! – На последних словах голос подполковника кипел от гнева.
– Все совсем не так! – вскричал Левашов.
Неприятный разговор прервало появление Журбиной.
– Людмила Андреевна, присаживайтесь, – указал Головачев на стул зашедшей в кабинет девушке. Дождавшись, когда та устроится, он продолжил: – Вы ведь помните вчерашний день?
– Такое, кажется, забудешь, – осторожно улыбнулась девушка, сразу поняв, о чем идет речь.
– Чапыра утверждает, что находился у вас, когда под ноги начальства упала та злополучная бутылка, – озвучил предысторию подполковник, а затем последовал вопрос: – Это так?
– Да, он как после обеда к нам с делами пришел, так у нас все и сидел, пока мы не услышали ругань в коридоре, – ответила Людмила Андреевна.
– И никуда не отлучался? – вклинился нетерпеливый Левашов.
– Нет, не отлучался. – Людмила перевела непонимающий взгляд с заместителя на начальника.
– Даже в туалет? – добивался другого ответа майор.
– Нет, – вновь повернувшись в Левашову, озвучила свой вердикт Журбина.
Тот сразу сник, словно из него выпустили воздух.
– Спасибо вам, Людмила Андреевна, – кивнул ей Головачев. – Больше вас не задерживаю.
– Рада была помочь, – произнесла девушка, вставая.
– Все еще будешь своего Кривощекова защищать? – поинтересовался полковник, когда Журбина вышла.
– Не понимаю, – замотал головой Левашов, поставив локти на стол.
– Чего ты не понимаешь? Что твой друг алкоголик, что он допился до чертиков? – Головачев прикурил новую сигарету. – Так пора тебе уже это, Дима, понять и вычеркнуть такого друга из своей жизни. Это мой тебе совет как старшего товарища. С такими друзьями тебе место зама не вернуть. Ты меня понял?
– Предельно, Илья Юрьевич, – сдался Левашов. – А кто на мое место? – спросил он начальника, когда увидел, что тот удовлетворен его ответом.
– Да вон хотя бы Журбину. – Головачев кивнул на закрывшуюся только что дверь кабинета. – Тебе не все ли равно, кто исполняющим обязанности до твоего возвращения побудет? – усмехнулся подполковник.