Николай Живцов – Следак (страница 36)

Возле кабинета нас троих перехватила миловидная брюнетка, с которой мне обещали близкое знакомство.

– Что-то вы быстро, – прокомментировала она наш приход. – Ну, пойдемте пить чай.

– Ой, Людмилочка Андреевна, я не могу, – состроила печальное лицо Ира. – Мне печатать надо. Иначе Капитолина меня сожрет. – С этими словами девушка, подарив мне улыбку, скрылась за углом.

А мы втроем зашли в кабинет напротив. Он был точной копией того, где предстояло работать мне: два стола, стеллаж на полстены, металлический шкаф, все поверхности завалены делами. Только вместо раскладушки у девушек стояло кресло, такое же, как у начальника отдела.

Пока я, усевшись в кресло, разглядывал обстановку, девушки готовились к чаепитию. Людмила опустила кипятильник в эмалированный чайник, освободила от папок небольшой журнальный столик и подкатила его к креслу. Ксения поставила возле столика два стула, достала откуда-то кружки и выложила передо мной печенье с конфетами.

Чайник вскипел быстро, и, налив всем через ситечко с заваркой кипяток, Людмила уселась на свободное место.

– Ну, рассказывай, – обратилась она ко мне в тот момент, когда я, определившись с выбором, взял в руки шоколадную конфету.

– Что рассказывать?

– Как у нас оказался, – пояснила она свой вопрос.

– Представляешь, Люд, Альберт с детства мечтал стать следователем! – перебила меня Ксюша.

– Что, прямо-таки с самого детства? – потребовала у меня подтверждения Людмила.

– Ага, с пеленок, – кивнул я и засунул в рот конфету.

Пару секунд она поморгала, смотря на меня, а затем прыснула от смеха.

– Распределили? – спросила она, отсмеявшись.

Я неопределенно пожал плечами.

– Я не поняла, так ты чего, придуривался, что ли? – Теперь уже Ксения захлопала глазами.

– Чего это? – оскорбился я и сменил тему: – Девушки, может, вы расскажете молодому перспективному сотруднику, как тут у вас все устроено? – Коллеги кивнули. – Мне Левашов какие-то дела подкинул. Чего мне с ними делать?

– Неси, посмотрим, – с готовностью откликнулась на просьбу Людмила.

Я метнулся в свой кабинет. Кривощеков похрапывал, лежа головой на столе. Схватив приготовленную для меня стопку дел, я вернулся к девушкам.

– Ну вот смотри, – принялась объяснять мне Людмила, как только завладела принесенными мною папками. – Дела возбуждены по сто сорок четвертой и сто сорок пятой – это кража и грабеж. Теперь их надо отработать. В первую очередь выносишь постановления о принятии дел к производству. Бланки я тебе дам. Вот здесь, – она открыла одно из дел и пролистала страницы, – не допрошен потерпевший. Значит, тебе его нужно будет допросить под протокол. Также напишешь отдельные поручения органам дознания, чтобы они установили свидетелей и лицо, совершившее преступление. Это понятно?

– Понятно. А дальше что?

– А дальше ждешь два месяца и дело приостанавливаешь.

– И все? – не поверил я.

– И все, – подтвердила она.

– И преступника искать не надо? – Я недоверчиво уставился на Людмилу. Что-то мне явно недоговаривают.

– Почему? Я же объясняю: дашь отдельные поручения УГРО.

– А сам я чего буду делать? – Я все никак не мог понять смысл работы следователя.

– Допрашивать тех, кого тебе доставят, – как о само собой разумеющемся сказала она.

– А если преступника найдут?

– Тогда дело для передачи в суд будешь готовить: назначать экспертизы, проводить очные ставки, обвинительное заключение готовить – умотаешься, в общем. Так что лучше пусть они его годами ищут. – И Людмила рассмеялась, а Ксения ее поддержала.

– И что, все следователи так и работают? – В голове не укладывалось то, что я сейчас слышал.

– Так нераскрытчики работают. А те, кто на очевидных сидит, те дела в суд направляют, как на конвейере.

– Прям на конвейере, – не согласилась с коллегой Ксения. – Они и пяти дел в месяц в суд направить не могут, за что постоянно огребают. А вот мы если какое дело до суда доведем, так нас сразу хвалят и в пример ставят этим неудачникам.

И женщины вновь рассмеялись.

– А почему такое деление следователей? – Я все еще пытался докопаться до истины.

– Ну смотри, главный показатель в работе следственного отдела, за который областное начальство сильно дрючит, – это количество направленных в суд дел. Поэтому большинство следователей только этим и занимаются.

– А еще какие есть показатели?

– Критериев оценок деятельности СО так-то много. Но главный я тебе назвала. От него все и пляшут. Понял?

– Кажется, да.

Когда я вернулся в свой кабинет, опытный следователь все так же дрых на столе. Бросив дела на свое рабочее место, я подошел к окну, чтобы вдохнуть чистого воздуха. Происходящее во дворе меня заинтересовало. Возле «Волги» прямо под нашими окнами разговаривали два мужика, оба в форме полковника милиции.

Высокое начальство? Я высунулся в окно и присмотрелся. Так это же товарищ Шафиров, который мне совсем не товарищ.

Я недобро ухмыльнулся и развернулся к дрыхнувшему Кривощекову.

Глава 21

План созрел молниеносно. Я метнулся к столу коллеги, под которым отыскал целый арсенал пустых бутылок от водки. Шагнул к стеллажу, оттуда схватил серый лист бумаги для письма. И, чтобы не оставлять следов, обернув руку бумагой, взял одну из бутылок.

Забурлил в крови адреналин.

Вернулся к окну, прицелился и метнул бутылку чуть в сторону от начальства, поближе к машине, чтоб тех осколками не посекло и чтоб не сильно копали.

Отступил от окна, услышав звон разбившегося стекла и мужской мат. Пнул стул, на котором сидел Кривощеков. Убедился, что опытный следователь повалился на пол, сметая за собой все, что лежало на его столе, и начиная просыпаться. Схватил со своего стола одно из дел, положил в него использованный лист бумаги и вышел в коридор. Два шага до соседей – и я вновь с озадаченным видом предстал перед девушками.

– Люд, извини, можно еще вопрос?

– Да, конечно, – улыбнулась она и приглашающе указала на стул возле своего стола.

Я занял место и выдохнул.

– В общем, тут непонятно, – ткнул пальцем в протокол осмотра места происшествия. – Мне понятых надо допрашивать? – задал я первый пришедший в голову вопрос.

– Нет, конечно, – сделав большие удивленные глаза, ответила Люда и тут же вместе с Ксюшей начала вспоминать смешные случаи из работы про этих самых понятых.

Мы смеялись, пока за дверью не раздались гневные возгласы и мат. Мое сердце вновь забилось чаще.

– Чего это там? – тревожно прислушалась Люда.

– Вроде Мохов, – идентифицировала на слух голос одного из крикунов Ксения.

Обе выжидающе посмотрели на меня. Я кивнул, встал и пошел к двери.

Открывшаяся мне из коридора картина выглядела многообещающей. В наличии оказались все действующие лица: красные от гнева полковники, бледный Левашов, заинтересованный Курбанов и сам герой дня Кривощеков, что стоял, пошатываясь, посреди кабинета между перевернутым столом и сломанный стулом. Под его ногами валялись сваленные им при падении уголовные дела и раскатившиеся по полу пустые бутылки. Начальство же, сосредоточившись по краям этого хаоса, в два горла орало на стремительно трезвеющего хозяина кабинета.

Были здесь и зрители – в коридоре топтались прибежавшие вместе с разгневанным начальством незнакомые мне сотрудники.

– Да это он в меня метил! – убеждал всех начальник милиции Мохов, тыча в злодея пальцем. – Я его… пьянь такую, постоянно премии лишаю!

– Андрей Игнатьевич, да я бы никогда, – пытался оправдаться Кривощеков, прижимая руки к груди, но его никто не слушал.

– Ты… Саня, уже допился до чертиков! – продолжал гневаться Мохов.

– Товарищ полковник, – встрял Левашов. – Товарищ Кривощеков не мог вот так специально бросить в вас бутылку!

Кривощеков, увидев поддержку, начал активно поддакивать.

– Да он просто выкинул бутылку, не посмотрев, кто внизу. – Зам выдвинул свою версию событий.

Услышав последнее, Кривощеков начал усиленно мотать головой из стороны в сторону.