Николай Живцов – Следак (страница 14)

И что в итоге? Она собирает деньги на откуп от этого мерзавца!

Как она, адвокат с трехлетним стажем, могла попасть в такую ситуацию?!

Ольга вспомнила свою вчерашнюю растерянность от наглого и беспринципного поведения Чапыры и свое бессилие от осознания того, что этот мерзавец все верно рассчитал – доказать свою невиновность она не сможет, свидетелей нет. И теперь ее будущее находится в руках этого ужасного человека.

Каким же цинизмом надо обладать, чтобы одновременно делать комплименты и угрожать, быть вежливым и галантным, а через минуту опускаться до шантажа?

Откуда он только свалился на ее голову?!

Выровняв дыхание, сбившееся от волнения, Ольга, как обычно, бросила перед выходом из квартиры взгляд в зеркало. Сегодня она надела деловой костюм, который приобрела в Москве, оказавшись в нужное время в нужном месте. Он был из легкой ткани, нежно-зеленого цвета и отлично на ней сидел, подчеркивая достоинства фигуры.

Ольга еще немного покрутилась, рассматривая себя со всех ракурсов, и осталась довольной увиденным.

Последний штрих – она взяла портфель и крепко сжала его ручки в своей ладони.

– Всё, я пошла, – сказала она отцу и, выдохнув, вышла за дверь.

Глава 8

К отделению милиции я подошел ровно в половине десятого. Зудилина меня уже ждала. Она стояла на углу непрезентабельного двухэтажного здания из серого кирпича, почти сливаясь на фоне высокого кустарника.

Курившие возле служебной машины лимонно-синего окраса сотрудники милиции откровенно на нее пялились, видимо пытаясь рассмотреть получше. Она же делала вид, что в упор их не замечает.

– Доброе утро, Ольга Васильевна. Вы, как всегда, очаровательны, – поприветствовал ее я.

И вроде не красавица в общепринятом понимании, а умеет себя подать – глаз не отвезти. И хорошо подобранная одежда, что акцентирует внимание на женских формах, и высокий каблук, что ее стройнит и делает выше, и как будто случайно выбившаяся из прически прядь волос. И портфель сегодня выглядит уместным, с учетом того, что в нем лежит.

Одобряю, подготовилась к встрече.

– Здравствуйте. – Зудилина отзеркалила мне улыбку, но та вышла у нее немного кривоватой. Все же ей не помешает еще немного поработать над образом.

– Куда пойдем? – светским тоном поинтересовался я, бросив быстрый взгляд на наручные часы, что остались мне в наследство от Альберта.

– В соседнем дворе есть удобные лавочки, – просветила она меня.

В мое время деловые переговоры проводились в ресторанах или в офисе. Если тема для встречи была не особо важной, то можно было обойтись и близлежащим кафе. Но в любом случае выбирали место для этих целей удобное.

Здесь же мы уже второй день кочуем по лавочкам. А из удобств – тень от растущего рядом развесистого дерева. Впрочем, куда меня еще вести без галстука и с дешевыми часами?

Она уселась, аккуратно поправив юбку и устремив в мою сторону коленки. Я отвел взгляд, почувствовав, что дело дрянь. Она мило улыбнулась, уже без натянутости.

– Альберт Анатольевич, вы не передумали? – начала она деловой разговор.

– Нет, не передумал, – уверил я ее в своих самых серьезных намерениях довести дело до конца. Если, конечно, на ноги не пялиться. Иначе нам светит совсем другой финал.

– Вы вчера упомянули о пяти тысячах. Но это слишком большая сумма. – Она смотрела на меня проникновенным взглядом серых глаз.

А я, глядя на нее, размышлял. Раз Зудилина начала разговор с суммы отступных, то на саму схему она в целом согласна, вот только запрошенная мною цена ее не устраивает. Это радовало. Думал, будет сложнее. Боялся, что сегодня опять будем водить хороводы.

– Вам грозит до трех лет лишения свободы, – начал я с главного и, по сути, единственного моего козыря.

– Или штраф. – Ее ход оказался откровенно слабым.

– Или штраф, – даже не стал спорить я, – но в комплекте с приговором.

Ее карта оказалась бита. Я улыбнулся. Зудилина поджала губы. Еще партия?

– У меня нет таких денег. – Теперь ее глаза излучали печаль.

– А сколько у вас есть? – включился я в игру.

– Боюсь, не больше тысячи, – осторожно ответила она.

– Этого мало, – категорично заявил я, – за три-то года свободы. Плюс приговор, плюс лишение права управлять автомобилем на пару лет. Я и так запросил с вас по минимуму, – математически доказал я свой довод.

– Никто мне три года не даст. У меня безупречная репутация, а значит, положительная характеристика мне обеспечена. Потом, я женщина, а вы совершеннолетний. Да и не пострадали вы особо. Даже в больнице не лежали и диплом хорошо защитили, я узнавала. Так что отделаюсь штрафом и, возможно, на год лишусь прав, – представила она свой расчет.

– Плюс приговор, – дополнил я то, что она забыла в него включить.

– Итого полторы тысячи, – как-то странно подсчитала она.

– Хорошо, только ради ваших красивых ног, то есть глаз, я согласен снизить сумму до четырех тысяч. – В торге всегда приходится уступать. Упрешься, и сделка сорвется.

– Альберт Анатольевич, это несерьезно. – Ольга подняла глаза к небу. Глубоко вздохнула, а когда вернула взгляд на землю, то застала меня за разглядыванием своей груди.

– У меня только две тысячи, и давайте закончим на этом, – произнесла она, сделав еще один полный вдох.

– Пять минут назад у вас была только одна тысяча, – заметил я и, взглянув на часы, продолжил: – У нас как раз еще есть пять минут.

– Две с половиной – ни вам, ни мне, – сделала она новое предложение.

Я демонстративно посмотрел на часы.

– Но нельзя же быть таким упертым! – воскликнула она.

– Хорошо, две с половиной, – уступил я, потому что Зудилина начала нервничать. А отец меня учил, что у человека о тебе должны остаться светлые воспоминания.

Ольга устало улыбнулась.

– Я отдам их вам после того, как вы сделаете, что обещали, – выдвинула она требование, прижав к себе портфель еще крепче.

– А купюры у вас какие? – уточнил я, прежде чем спорить.

– Сторублевые, а что? – удивилась она вопросу.

– Если бы четвертные, то пришлось бы вам мне еще портфель дарить, бонусом, – объяснил я ей расклад.

– Нет. Портфель я не отдам. – Кончики ее пальцев от усердия покраснели.

– Не бойтесь, теперь не отберу, – успокоил ее я и тут же предельно жестко добавил: – Утром деньги – вечером стулья.

Зудилина пробуравила меня взглядом, но послушно полезла в портфель, загородив мне обзор клапаном.

Деловито пересчитав купюры, я засунул их в трусы, прижав резинкой.

Зудилина при этом деликатно отвернулась.

Двадцать шестой кабинет нашелся на первом этаже почти в самом конце коридора. Никакой таблички, кроме номера, он не имел.

Я открыл дверь, пропуская даму. Мы почти синхронно поздоровались с сидящим за одним из столов среднего возраста мужчиной с лейтенантскими погонами на серой форменной рубашке, отвлекая того от заполнения бумаг.

– Здравствуйте, – вопросительно уставился он на нас.

– Чапыра, – представился я. – Меня в двадцать шестой кабинет на десять часов вызывали.

– Да, да, есть такой, – начал он копаться в лежащих на столе документах, – необычная у вас фамилия, поэтому и запомнил. Вот, нашел.

Он положил перед собой скрепленные скрепкой несколько исписанных листов. Удалось разглядеть схему и протокол, что составлял гаишник.

– А вы кто? – спросил он мою спутницу.

– А я Зудилина, – ответила она.

Он вновь уткнулся в документы.

– А, понял, – произнес он и вновь поднял на нас взгляд. – Гражданка Зудилина, подождите в коридоре, а мы с товарищем пока пообщаемся.

Ольга недовольно поджала губы, но спорить не стала.