Николай Живцов – Следак - 2 (страница 9)

Я сразу схватил корочку. Не смог удержаться от обалденного запаха, что источал хлеб. Алина неодобрительно покачала головой, но упрекать голодного мужика не стала, а вернулась к плите.

— А где у тебя толкушка? — спросила она через какое-то время, обследовав ящики.

— Эээ? — произнес я с набитым ртом.

— Понятно, — нахмурилась Алина и резюмировала. — Значит, на гарнир будет просто картошка с маслом.

Я согласно кивнул.

— А у тебя вино есть? — вдруг поинтересовалась девушка.

— Нету, — от ее вопроса, я чуть не подавился. Только этого мне не хватало.

— Надо было в магазине купить, — разочарованно пробурчала она себе под нос.

Ужин получился из категории «пальчики оближешь». Мы сидели друг напротив друга и, перебрасываясь время от времени короткими фразами, поглощали пищу. Алина бросала на меня хитрые взгляды, я в ответ хмурился, догадываясь, что та что-то замышляет.

— Вкусно, — похвалил я ее. Затем взглянув в окно, за которым уже стемнело и начал деликатно выпроваживать гостью. — А тебя родители не потеряют?

— Мама знает, что я у тебя, — сообщив это, девушка поднялась, обошла стол и уселась мне на колени.

«Вот черт, надо было ногу на ногу закинуть», — запоздало подумал я.

— И твою маму это не волнует? — я попытался абстрагироваться от ситуации. Мне еще возбудиться не хватало. Тогда будет полный аут, никакая психотерапия не поможет. Митрошин меня просто и незатейливо уничтожит. Не та я еще фигура, чтобы с ним конфликтовать. Да и до поездки за бугор, мне лучше не отсвечивать.

— Ты хочешь поговорить о моей маме? — она тоже умела отвечать вопросом на вопрос.

— Поздно уже, — заметил я, покосившись на окно. — Давай я тебя провожу до остановки. Или такси тебе вызвать?

Мою голову за подбородок вернули в исходное положение.

— Пока не поцелуешь, не уйду, — поставили мне ультиматум.

— Если поцелую, ты не уйдешь, — раскрыл я ей другой сценарий событий.

— Хорошо, — кивнула она, приближаясь.

— Что хорошо? — я отодвинулся. — Алина, ты же уже взрослая, должна понимать, что нельзя мужиков дразнить, — добавив в голос строгости, я встал с табурета. Девушку же поставил на пол.

— Я тебе не нравлюсь? — ее глаза сощурились, а губы вздрогнули.

Вместо ответа, я решил надавить на женскую практичность.

— Алин, зачем я тебе? Я обычный парень из общаги. За мной ничего и никого нет. Не знаю куда там смотрит твоя мама, но вы обе совершаете ошибку. Я тебе не пара, — произнес я как можно более убедительно.

— То есть я тебе не нравлюсь? — вторила девушка, словно не слыша меня.

Ее взгляд стал колючим.

— Нет, не нравишься, — по ходу свойственная женщинам прагматичность у Алины еще не проснулась, так что пришлось рубить с плеча.

— Ты мне тоже! — крикнула она и выскочила в прихожую. На пол упало что-то тяжелое, а чуть погодя грохнула дверь.

Матерясь, я залез в ботинки и, прихватив куртку, выбежал следом.

Возле подъезда Алины не оказалось. Пришлось бежать в сторону остановки. За несколько метров до цели я остановился — увидел девушку на скамейке. Подождал немного, пока не убедился, что та села в автобус, после чего пошел к телефону-автомату.

— Борис Аркадьевич? — сказал я, когда заглохли гудки и раздался мужской голос. — Это Чапыра. Алина села на автобус и едет домой.

— Хорошо, — сухо ответил Митрошин и положил трубку.

«Многообещающему тандему пришел конец», — печально констатировал я, до конца не понимая, правильно ли я поступил, разорвав отношения с прокурорской дочкой. С одной стороны, продолжать их — значит злить Митрошина, который явно дал понять, что не желает видеть меня рядом с дочерью. С другой — девушку обидел, что не есть хорошо. Хотя влюбленность в спасителя — чувство временное. По идее, скоро должна пройти. Уверен, ее однокурсник Алекс обязательно этому поспособствует.

Рассудив так, я под нетерпеливый стук по стеклу, вышел из телефонной будки, уступая место следующему страждущему.

Глава 5

На утренней оперативке за меня взялись всерьез.

— Чапыра ты где два дня шлялся?! — поставил вопрос ребром Головачев.

— Работал по уголовным делам, — бодро отчитался я, встав по стойке смирно.

— Где протоколы допросов? — встрял Курбанов, развернувшись ко мне вполоборота.

— Потерпевшие уже давно допрошены. Я с ними встречался уточнить кое-какие моменты, чтобы понять серия это или нет, — ответил я, смотря на Головачева.

— И почему этим нужно было заниматься именно во время оперативок? — подполковник откинулся на спинку стула с новой прикуренной сигаретой. — Людмила Андреевна, когда уже вы научитесь контролировать своих подчиненных?

— Виновата, — голос Журбиной дрогнул, а лицо привычно побледнело.

Головачев вздохнул и вернулся к сказанному мною.

— И что, уточнил?

— Уточнил, — кивнул я, — между всеми потерпевшими есть связь.

— Может ты уже и преступника нашел? — усмехнулся Курбанов.

— Пока нет, — безразлично ответил я, демонстрируя наплевательское отношение к подначкам.

— Даже странно с твоей-то прытью, — глаза майора недобро сверкнули, а лицо скривилось в усмешке. — Прошлую серию ты всего за пару часов раскрыл, а тут целых два дня беготни и никаких результатов.

— Результат есть, я его только что вам озвучил, — тактично напомнил я начальству.

— А какого хрена ты сам-то бегаешь? — все никак не мог успокоиться Курбанов. — Следователи работают головой, а не ногами! Или ты решил в угро перевестись?

— Да, кстати, Альберт, Лусенко вчера на тебя жаловался, — по хмурому виду Головачева было понятно, что тот сильно недоволен этим событием. — Говорит, ты от помощи его оперов отмахиваешься, поручения им не даешь.

— Это не так, — заявил я. — Поручения я давал, и даже ответы на них получил.

— То есть начальник уголовного розыска врет? — поставил под сомнения мои слова Курбанов.

— Без понятия. Но мои слова подтверждают материалы уголовных дел, — уверенно заявил я, понимая, что с этой стороны ко мне не подкопаться.

— При расследовании дел нужно сотрудничать с уголовным розыском и органами дознания, а не делать всю работу в одиночку, — по виду Головачева, начальник следствия догадался, что в действительности произошло между мной и угро, но все же решил сделать мне внушение.

— Будущей наградой делиться не хочет, — заявил Курбанов. — Думает, ему сейчас за каждое дело будут по грамоте выдавать, — он заржал и недобро добавил. — Карьерист выискался.

Подчиненные первого зама начальство поддержали, особенно выделялся трескучим смехом, известный своим подхалимством следователь Панкеев.

Войченко с Сорокиным не смеялись, зато присматривались ко мне с подозрением, словно прикидывали сколько в словах майора правды.

Акимова же с ностальгией в голосе заметила:

— Кто из нас не мечтал о наградах и признании? — она обвела всех задумчивым взглядом и остановила его на сидящем напротив нее Курбанове. — И не тебе, Руслан, кого-то в карьеризме обвинять. К месту зама ты по головам шел, — последние слова Акимова уже цедила. — Или ты в нем конкурента почуял? — захохотала она.

— Все успокоиться не можешь, — взъярился Курбанов. — Меня назначили на должность потому что я профессионал!

— Тебя назначили, потому что ты меня подставил! — оголила зубы в оскале Акимова.

— Хватит! — вмешался Головачев. — Устроили тут разборки, — проворчал он, и, убедившись, что оппоненты, хоть и не перестали испепелять друг друга ненавистными взглядами, но все же замолкли, продолжил. — Сегодня последний день месяца, — после этих слов в кабинете установилась абсолютная тишина. — Сядь уже, не мельтеши, — это он уже мне, из-за того, что я загораживал ему обзор. — Где дела?! — Головачев раздраженно вдавил только что прикуренную сигарету в пепельницу. — Свои же собственные планы не выполнили — стыдоба! — далее подполковник изъяснялся исключительно матом.

С оперативки все вернулись немного оглушенными. Ксения сразу же принялась кипятить воду, а Журбина уселась в наше кресло и две минуты, прикрыв глаза, молчала. Ожила только когда Ксюша сунула ей в руки кружку с растворимым кофе.

— Альберт, — начала она, после пары глотков, — я не знаю, что у тебя там произошло, даже допускаю, что это что-то серьезное, но личные дела не должны сказываться на работе.

— Да с девушкой он поругался, — фыркнула Ксения. — Тоже мне загадка.