Николай Живцов – Следак - 2 (страница 11)

На мое объяснение фарцовщик лишь пожал плечами и сделал новое предложение.

— Ботинки замшевые на меху будешь брать?

— Буду, — согласился я. — Если размером подойдут. И перчатки возьму. Есть?

— Есть, кожаные, — закивал он радостно. — И шарфы есть разноцветные мохеровые.

— Пошли, холодно здесь стоять, — поторопил я его.

Утеплившись шапкой, шарфом и перчатками, я засунул замшевые зимние ботинки в портфель и направился на автобусную остановку.

Пуховик Константин обещал заказать через знакомых в Москве, хотя предупредил, что не уверен в исполнении заказа.

До первого адреса, я доехал на переполненном автобусе. Рабочий день закончился и в общественном транспорте начался ад. Всю дорогу провел в толкучке, а когда выбирался из салона, чуть не потерял портфель, что не прибавило мне настроения.

На улице меня встретил начавшийся дождь и пришлось открывать зонт. Еще не высохшие после предыдущего ливня лужи, растеклись из-за чего в нужный мне подъезд я входил злым и промокшим.

Следом за мной вломился, протирая плечами стены, какой-то пьяный хрен с гитарой. Мало того, что его штормило, так он еще задумал вместе со мной в лифте проехать. Пришлось выпнуть. Его мат и стук по оставшимся на первом этаже дверям, сопровождал меня до конца подъема.

Входную дверь открыл коренастый мужчина лет пятидесяти.

— Зорин Валентин Никитич?

Дождавшись подтверждения, я показал свое удостоверение.

— Можно пройти?

— Да, конечно, — отступил он внутрь квартиры. — Вы из-за кражи пришли?

— Да, нужно кое-что уточнить, — подтвердил я, снимая обувь. — Это ненадолго, — добавил я, заметив вышедшую из комнаты женщину в домашнем халате и накрученными бигудями на голове.

— Это моя жена Мария Михайловна, — представил он мне ее, после чего позвал на кухню.

— Валентин Никитич, вспомните, пожалуйста, кому вы говорили о деньгах? — спросил я, усаживаясь на табурет.

— Друзьям. Больше, вроде, никому, — пожал он плечами и перевел взгляд на жену.

— А кто хвастался у Петровича? — изобличила его благоверная. — Товарищ следователь, в июле наш сосед по даче справлял свой день рождения, — начала она сдавать муженька. — Славка привел с собой знакомую, — последнее слово женщина выделила, — Анечку, — имя же вообще выплюнула. Так возле этой… — Мария Михайловна сдержалась, показывая, что в отличие от упомянутой Анечки, она дама приличная, — все мужики только и крутились! Кобели! — закончила она свою обвинительную речь.

— И что? — не до конца понял я смысл этой тирады.

— Как что? Они же перед этой кралей все хвосты распустили, — пояснила мне гражданка Зорина. — Хвастались у кого какая квартира, машина, должность и связи. А мой, — женщина гневно сверкнула очами, отчего гражданин Зорин тяжко вздохнул, — решил козырнуть тем, что у нас очередь на машину подходит! Дохвалился — сглазили! Теперь ни машины, ни денег! — женщина махнула на непутевого мужа рукой.

— А кто еще на этом дне рождении был? — заинтересовался я ее рассказом.

Супруги принялись вспоминать, а я достал свой блокнот, записывать.

— А эта Анечка с кем пришла? — вспомнил я про «кралю».

— Со Славкой Овсянниковым, — поджав губы ответила Мария Михайловна. — Его дача через три участка от нашей.

Сделав пометку, я уточнил информацию по двум другим потерпевшим.

— Шашова Татьяна Алексеевна и Бокша Андрей Павлович там были?

— Бокша точно был, — отозвался Зорин, при этом неприязненно поморщился.

— Очень приятный мужчина. — в пику мужу заявила Мария Михайловна. — Недавно с заработков вернулся и в те выходные у родителей на даче гостил, — дополнила она с доброжелательностью в голосе.

— Приятный?! — взъелся тот на замечание супруги. — Да этот Бокша за копейку удавится! Никогда в долг не даст, — Зорин зло сплюнул.

— Ну что ты наговариваешь, — ткнула локтем в бок мужа Зорина. — Родители Андрея приличные люди. Купили дачу в нашем поселке года два назад, а этой зимой он с Севера вернулся и часто там гостил. Вполне положительный мужчина.

— Больно ты понимаешь, — проворчал Валентин Никитич, за что тут же схлопотал второй тычок локтем.

— А Шашова была? — напомнил я свой вопрос.

— Татьяна Алексеевна? — Мария Михайловна задумалась. — Нет, ее не было, — помотала она головой.

Я уже было принялся про себя материться, как тут Зорин воскликнул.

— Серега же был! Сын Шашовых, — пояснил он мне.

— Это хорошо, — выдохнул я, а то у меня стройная версия чуть не развалилась, после чего дополнил блокнот новыми записями. Получился список из двадцати человек и тринадцати дач.

Довольный результатом, я отправился к выходу. В это время раздался дверной звонок, следом за которым последовал гневный женский голос.

— Ваш Никитка опять нажрался! На первом этаже уснул. Сколько можно терпеть это безобразие?!

Мария Михайловна всплеснула руками, а Валерий Никитич, распахнув дверь, умчался вниз по лестнице.

— Алкаш! — заключила соседка и пробуравив нас с Зориной напоследок возмущенным взглядом, скрылась в соседней квартире.

— Связался с дурной компанией и запил, — всхлипнув, произнесла Мария Михайловна.

— А на том дне рождении он был? — спросил я.

Женщина подтверждающе кивнула.

Лифт раскрылся и оттуда Зорин вытащил сына — того самого пьяного парня с гитарой. Пришлось помочь затащить его в комнату, где мать, причитая, принялась его раздевать, а я поспешил распрощаться.

Второй на очереди потерпевший, Андрей Бокша, на вид, оказался вполне нормальным сорокалетним мужиком располагающей внешности. Никакого алчного блеска в глазах, как я себе напридумывал после слов Зорина.

Вот только ничего особо интересного он мне не сообщил. По его словам, ни для никого из знакомых не было тайной, как и его недавнее возвращение с Севера, так и намерение купить кооперативную квартиру, чтобы съехать от родителей.

Бокша подтвердил тот факт, что отмечал вместе с соседями день рождения Петровича и описал внешность, привлекшей внимание всего мужского населения дачного поселка, Анечки.

— Какие у нее бедра, а какие сиськи, — он мечтательно закатил глаза и изобразил размеры руками.

Я впечатлился.

Глава 6

С утра в отделе было подозрительно тихо. Перемена со вчерашнего дня слишком разительная, поэтому я и обратил внимание на зловещую тишину. Никто не бегает, не орет, не разносится по этажу грохот от упавшего на пол металлического станка для сшивания уголовных дел. Не слышны харкающий мат Головачева и гневные вопли Курбанова. Начальства вообще не видно. Тишь и благодать.

— Что-то случилось? — спросил я у вырулившей с главной лестницы Журбиной, когда пытался попасть в кабинет Капитолины. Дверь была заперта и мои манипуляции с ручкой результата не давали.

— Оперативки не будет, — ответила Людмила, не останавливаясь. — Головачев с Курбановым только во второй половине дня подъедут, — она обернулась. — Пошли. Чего стоишь? Нет там никого.

— Да я уже догадался, — пришлось оставить в покое ручку. — А остальные где?

Кроме нас с Журбиной в округе никого не наблюдалось. Мы прошли по пустому коридору мимо закрытых дверей. В тишине наши шаги звучали излишне громко.

— Отсыпаются, — пояснила Людмила, сворачивая в наш закуток. — Через пару часов начнут подтягиваться.

— А мы чего так рано пришли? — пожалел я об упущенной возможности поспать подольше.

— А нам серию надо раскрывать, — был мне ответ.

— Понятно. Тогда пошли раскроем пару серий. К обеду как раз справимся, — взглянув на ручные часы, отозвался я.

Кстати о часах. Надо что-нибудь приличное себе прикупить, а то все времени нет. Совсем заездили на этой службе.

— Ты что-нибудь нарыл? — проигнорировав мой троллинг, поинтересовалась Журбина, заходя следом за мной в кабинет, в котором, к слову, не было Ксении. Значит все-таки добилась от подружки для себя послабления.

— Нарыл, — я плюхнулся на кресло. — Сделаешь чай? — спросил я у начальницы. Кофе у нас вчера закончилось, и чтобы купить новое нужно сперва найти где оно продается, а затем отстоять очередь. Та покладисто засунула кипятильник в чайник.

— Манник будешь? — спросила она.