Николай Желунов – Закон о тюрьмах (страница 9)
Ничего не получится, понял Гай. Его тело от головы до кончиков пальцев ног онемело, словно в него вогнали сто шприцев новокаина. Гай вдруг обнаружил себя невесть какую пропасть времени сидящим на корточках и разглядывающим собственное запястье; с ужасом он осознал, что видит не только каждый волосок на коже, но и каждый микроб на каждом волоске.
Это таблетка...
- Вставай! - услышал Гай. Он ощутил своим онемевшим задом увесистый пинок и вдруг понял, что бежит по склону холма над Содомом.
Нет, он не бежал. Летел, словно тень коршуна!
Он был зверем. Расчетливым, хитрым. Очень быстрым и ловким (волк? гепард?). Зверь небрежно сжимал одной лапой вдруг ставшее очень легким ружье, и непринужденно смотрел сразу на две вещи: на белую глыбу известняка в километре впереди и на атакующего Содом Бамбулу. Демон катился правее по склону почти параллельно зверю, и с почти одинаковой скоростью. За ним, погромыхивая на ухабах, неслась платформа с Мясорубкой.
- Йихххааааа! - в восторге закричал зверь, но закричал только внутри Гая. Нельзя привлекать внимание.
Воздух рвался в лохмотья перед зверем. Глубокий песок под ногами пружинил - словно эти ноги были созданы именно для бега по песку.
Удар! Внизу, на окраине города демон врезается в повозку, срывает с нее полог, а там - в куче истрепанных одеял - что-то большое, кричащее, розовое, голое, состоящее из многих частей, и Бамбула хватает это и швыряет в Мясорубку - раз, и два, и три; и летит дальше, и откуда-то слышатся выстрелы, зверю слышно даже щелканье пуль о бронированную грудь Бамбулы, и зверь плачет, хихикает и вопит нечленораздельно, а известковая глыба уже совсем близко, зверь прыгает за нее и пластается на камнях. Ему отлично видно отсюда, как Бамбула сворачивает шею здоровенному полуобнаженному бородачу (как же так, он ведь не должен убивать - успевает подумать Гай на дне сознания зверя), зверь видит, как еще один бородач - на этот раз весь затянутый в кожу - выпускает в демона заряд из гранатомета с расстояния в несколько шагов, и Бамбула, слегка покачнувшись, быстро идет на этого второго бородача, лицо того зеленеет, он бросается бежать, но руки демона вытягиваются, становятся трехметровыми, пятиметровыми, десятиметровыми, и бородач уже летит в Мясорубку, и туда же летят женщина в цветастом передничке, уронившая в пыль прутик с мясом, и голый похмельный толстяк, и любознательный парнишка, ковырявший труп, и сам труп летит в Мясорубку; демон работает быстро, вот уже Мясорубка забита телами, словно слив городской канализации мокрой листвой. Зверь в возбуждении ерзает в своей пыльной известковой дыре. Третий бородач вырастает перед демоном из-под земли у выхода с площади. Он успевает выпустить целую обойму из револьвера в круглые пустые глаза Бамбулы, но пули не могут причинить стальным глазам вреда - они стекают по щекам демона свинцовыми слезами, третий бородач превращается в мешок переломанных костей, и летит в багровую тьму.
И тут, как по сигналу, сопротивление прекращается. Все, кто до этого момента пытался подстрелить Бамбулу, бросаются наутек. Выстрелы стихают. Крики стихают. Всё стихает - в слежавшемся воздухе только шелест шагов, частое дыхание бегущих, да где-то в лабиринте палаток с надрывом плачет младенец. В этой тишине зверь кладет ствол парализатора на выщербленный, словно изгрызенный каким-то чудовищем край глыбы и взводит курок.
Идут. Тяжело карабкаются по склону. Чумазые, потные, все какие-то черные, многие - только из постели, в чем мать родила. Почти все побросали оружие, вот идиоты! Небо, откуда такие уроды-то? У каждого в лице что-то скотское. Вон тот похож на свинью - жирный, лоснящийся, рыло пятачком. Рядом с ним - по пояс голый, весь покрытый татуировками здоровяк с вытянутой конской мордой. Лысая девушка с лицом и кожей змеи. Источенный временем старик с длинными руками, вылитый орангутанг. Бык. Еще несколько свиней. Трясущийся от страха козёл.
Почему-то именно девушка со змеиным лицом пробуждает в звере особую ненависть, а через пару секунд эта ненависть уже прыгает черным огоньком с одной бегущей фигурки на другую, и вот уже они все горят на бегу - черные черным огнем, зверь моргает - огонь становится болотно-зеленым, небо - томатным; он моргает еще раз - пламя синеет, и небо теряет всякий цвет.
Ближе. Еще ближе.
Зверь плавно, не дергая, нажимает на курок, и женщина-змея с шипением падает в песок. Никто не останавливается. Зверь стреляет снова и жирный боров в китайских шелковых трусах валится, хрюкнув, на спину. Бегущим не видна засада - оружие зверя бездымно - обезумевшему от страха стаду кажется, что их расстреливают со спины.
- Ну давайте, с-с-суки...
Бык получает парализующий заряд в лоб, и падая, сворачивает шею. Зверь-стрелок неосознанно выбирает наиболее опасных, и тех, у кого заметно оружие. С другого края долины тоже слышны выстрелы - Вик встречает тех, кто побежал в его сторону.
По зверю открывают ответный огонь, пули шлепаются в песок, они прыгают вокруг как лягушки, камень горячо брызжет в лицо, но зверь не боится, он уверен в своей неуязвимости, он вспоминает Вика, и встает из-за камня; с жесткой ухмылкой, выпрямившись во весь рост, он идет навстречу стаду и хладнокровно расстреливает противников одного за другим, и вот стадо поворачивается, и бежит куда-то еще, они все струсили перед ним, момент торжества, зверь бежит следом и палит, палит, палит... песчаный склон усеян обездвиженными телами - словно на каком-то чудовищном пляже взорвали бомбу. Зверь вдруг осознает, что перед ним никого нет, все кончилось, но он не может остановиться, он стреляет по телам, пока в голову ему не приходит идея получше, и тогда он бежит в город.
Зверь заглядывает в палатки и шалаши, он ищет людей, но их нигде нет, и он рычит, в ярости пиная разбросанные вещи. Неужели все? Он ведь чувствует запах людей. Они где-то здесь, вокруг... Сильный запах множества потных, давно немытых тел... человеческих отходов... Рывком зверь открывает дверь одного из двух стальных бараков, и видит... даже зверю трудно сначала осмыслить то, что он видит.
Откуда-то из глубин памяти всплывает слово "концлагерь".
Кровати... нет, крошечные каморки в несколько рядов вдоль стен - и от потолка до пола. А в каморках - женщины. Молодые, средних лет, совсем девочки... полностью обнаженные, худые, как скелеты. Многие в синяках. Они равнодушно смотрят на вошедшего, в их глазах - только желание скорого конца. На шее у каждой женщины - ошейник и цепь.
Где-то в глубине зверя Гай кричит.
В ноздри врывается сшибающий с ног коктейль запахов: пот, экскременты, рвота, гнилое мясо; зверь пятится, Гай пятится, он запинается о порог и падает на спину, не чувствуя боли, не в силах отвести глаз от золотоволосой красавицы с родинкой на щеке - она лежит напротив входа в барак, ее живот и грудь покрыты багровыми язвами, изумрудные глаза подернуты мутью - ей уже все равно, для нее все закончилось.
В сгустившемся, как кисель, пространстве Бамбула с Мясорубкой на невидимом поводке двигаются мимо Гая словно в замедленном кино. Одним легким движением демон вырывает из стены цепь, которой прикована Златовласка и швыряет её тело вместе с цепью в Мясорубку, затем берется за её соседок - живых и мертвых. У него уходит секунд семь на каждую женщину.
- Н-н-н-н-н... - говорит Гай, пытаясь подняться.
Ему кажется, что он оглушительно, раздирая легкие, кричит мощное киношное "нет!!", но с губ сходит только невнятное мычание, однако демон все понимает, и Гай каким-то образом сознает это, да, демон все слышит, и все понимает, но ни за что не остановится.
- Н-н-н-н-н-н!..
Боже мой, сколько их тут? Сто? Двести? И он их всех - туда?!
Гай делает нечеловеческое усилие и встает на ноги.
Пуля вспарывает воздух перед его носом, зудящим шмелем уносится мимо. Еще одна звонко ударяется о стену барака и намертво застревает в толстом листе металла.
Гай вздрагивает, поворачивает голову и видит... наверное, это тоже какой-то демон, только невидимый - он несется на Гая, взметая ногами тучи пыли и пепла. Гай успевает мимолетно удивиться, и летит в сторону, сбитый с ног чем-то большим, черным и бородатым.
- Вик...
Грохот отбойного молотка ударил по ушам, приводя Гая в сознание. Он увидел себя и Вика лежащими за бетонной балкой позади барака.
- Кто-то добрался до пулемета, - голос у бывшего священника был еще более хриплым, чем обычно, в покрасневших глазах, на дне огромных черных зрачков метался страх.
- Что с тобой, брат? - Гай еще никогда не видел его таким.
- Что-то не так... что-то пошло неправильно, брат, - Вик вскочил на ноги и почти не целясь, дважды выстрелил куда-то поверх головы Гая. В ответ отбойный молоток включился с новой силой, и свинцовый дождь забарабанил по стенам барака, пули со свистом и щелканьем порхали вокруг, высекая бетонную крошку из балки. Вот тебе и невидимый демон...
Гай понял, что действие таблетки кончается, и от этой мысли ему стало по-настоящему страшно. Куда подевался чертов Бамбула?
- Бежим, - как только пулемет ненадолго замолчал, Вик схватил друга за шиворот и потащил куда-то в сторону. Они кубарем прокатились между двумя бараками, и пулемет взорвался короткой очередью, но тут же умолк. Вик прокрался к противоположному краю здания, трижды выстрелил по верхушке башни, и отпрянул. Но пулеметчик почему-то молчал в ответ.