Николай Желунов – Тайный Дозор (страница 55)
Верно. После «Вальпургиевой ночи» все потеряет значение. Наш местный Дозор может завалить Инквизицию жалобами на похищение своего сотрудника – план Завулона, каким бы он ни был, уже осуществится.
– Что за шоу? – слабым голосом спросил Евстратов.
– Кот, приведи-ка сюда нашего друга.
Я приволок из сеней связанного Темного, снял с его головы капюшон, вынул изо рта кляп…
– Гуня!
Да, это был мой старый знакомец. В ту памятную январскую ночь он едва не поймал меня на платформе метро «Киевская». Его волосы отросли и завились, круглое лицо медвежонка вытянулось от стресса, на лбу дрожали крупные капли пота.
– Хочешь жить? – напрямик спросил Квинт.
Парень с ненавистью посмотрел на нас:
– За меня отомстят.
– О тебе все уже забыли. Твои хозяева думают только о завтрашнем шоу.
Гуня облизнул губы, перевел взгляд на Нелли, затем на сидящего за столом Евстратова:
– Сет найдет и убьет вас всех. До единого.
– Если б мог – давно бы убил, – ответил я, – он больше болтает, чем делает, твой Сет.
Гуня нервно хихикнул, но в этот момент Евстратов взял со стола нож и медленно, с искаженным лицом, пошел на него.
– Э-эй! – взвизгнул Темный. – Уберите его от меня!
– А ведь это мысль, – сказал Квинт, – можно просто отдать нахала в распоряжение его бывшего пленника, и пусть тот делает с ним, что захочет.
Он сделал знак Нелли, девушка взяла Федора Ивановича под руку, без труда отняла у него нож и вывела из кухни. Гуня побледнел.
– Зачем вы держали его в плену? – спросил я.
Темный Дозорный отвернулся и молча смотрел на обгорелые шторы в комнате. Квинт повторил мой вопрос, но реакция была такой же.
– Кот, я видел в сенях ножницы и отвертку. Принеси, пожалуйста.
Я выполнил просьбу. Квинт плотнее закрыл дверь в комнату, засучил рукава и принялся за работу. Гуня продержался несколько минут.
– Его хотели снова использовать, – сквозь слезы прокричал он, – хотели инсценировать бегство за границу!
– Зачем?
– Чтобы не трогали лагерь!
Идиотизм, подумал я. Гесер и так плевать хотел на вашу затею с лагерем.
– Зачем вам этот лагерь? Что вы там делали с детьми?
– Откуда мне знать? – огрызнулся парнишка. – Я вообще там не был никогда.
Квинт принялся медленно поворачивать по часовой стрелке отвертку, перетянутую за спиной у пленника веревочными петлями:
– Ответь на простой вопрос, Гуня. Зачем туда свозят потенциальных Иных?
Темный взвыл:
– Их готовят! Готовят к будущей роли!
Я отвернулся. Каким бы Гуня ни был гадом, мне стало его жаль. Почему-то вспомнилось вчерашнее обсуждение вопросов морали за поеданием шаурмы и бутербродов.
– Твоя жизнь, – продолжал наш командир, – сейчас зависит от ответа на вопрос. Что Гантрам планирует показать на «Вальпургиевой ночи»? Ради чего вся эта муть поднялась?
Гунины водянистые глазки, казалось, сейчас вывалятся из орбит.
– Ничего… обычный праздник Тьмы…
– Как же ты мне надоел…
Квинт взял со стола шестизарядный револьвер Нелли, выковырял из него половину патронов, крутанул барабан.
– Ну что, не вспомнил, Гуня? – Он показал парню оружие. – Тогда поиграем в рулетку. После каждого неправильного ответа у тебя будет один шанс из двух.
Я отошел дальше к дверям, предчувствуя кровавый дождь. Но Квинт незаметно от Темного вытряхнул из барабана и остальные патроны, затем приставил ствол к его виску.
– Что Завулон поручил Гантраму для «Вальпургиевой ночи»? – спросил он.
– Я не знаю, черт подери, не знаю, ну как вам еще объяс…
Револьвер сухо щелкнул у его виска, и Гуня завопил, широко раскрыв рот.
– Еще одна попытка. Что ваша банда собирается делать во время шоу?
Парень уже открыто рыдал:
– Почему, ну почему? Я же вывалил тебе все, что мне известно, ублюдок! Я ответил на все вопросы!
Сухой металлический щелчок. Новый вопль.
– Я буду спрашивать, пока ты не ответишь. Итак, что вы задумали?
Парнишка, пунцовый от натуги, лежал лицом вниз на стуле и плакал, как ребенок. Мне стало противно. Нет, я понимал – на войне все средства хороши… но на душе было гадко. Не так я себе представлял работу в Светлом Дозоре.
Еще один сухой щелчок.
– Везет тебе, Гуня, – продолжал Квинт, – три раза мимо. Чувствую, следующий раз будет последним.
Гуня уже ничего не мог сказать. Он только тихонько скулил, пуская слюну.
Квинт крутнул барабан.
– Так что вы задумали, придурок?
Ствол револьвера уперся в ухо парня.
– Сет убьет меня, – на грани слышимости пролепетал Гуня, – пожалуйста, не надо…
– Сет и так убьет тебя. Ты не выполнил его поручение. Не уследил за Евстратовым – он оставил нам знаки, и мы нашли вас. Даю тебе пять секунд и стреляю.
Гуня громко всхлипнул и пробормотал:
– Парень должен… убить себя…
Я похолодел до кончиков пальцев.
– Где убить? На шоу?
Темный кивнул, рыдая:
– Сет привел его… он хочет сам убить себя, из-за любви… но это ненадежно. Убьет палач.
– Палач – Темный?
– Нет… человек…
– Ритуальное убийство, – одними губами сказал мне Квинт.