Николай Желунов – Тайный Дозор (страница 53)

– Матвей… спасибо тебе.

– За что?

– За то, что прикрыл меня в ту ночь от удара.

– Пустяки. Обращайся.

– Внутри я не такая, какой кажусь. Я умею быть благодарной.

Я собрался снова пошутить, но слова замерли на языке. Никогда я не говорил Нелли, что люблю ее, но она, конечно же, все понимала. А раз так – нужны ли слова?

– С Женькой все будет хорошо, – сказала девушка, глядя на бледное солнце за облаками, – у кошек это сезонное. Кончится весна, и она успокоится. Мы снова станем как сестры.

– Любовь – это просто гормоны, – горько усмехнулся я, – химия. Знаю, слышал…

А вот и Квинт. Он быстро перешел дорогу, мельком посмотрел на нас издали и скрылся в стеклянной будке таксофона. Кому он собрался звонить?

– Любовь – это волшебство посильнее «молота судьбы», – ответила Нелли, – однако есть время для любви и время для смерти. Скиф старается быть холоднее камня и нас учит тому же – но только потому, что не хочет, чтобы мы проявили слабость в решающий момент. Его сердце все в шрамах и ожогах – но оно живое и горячее.

Я ощутил укол ревности.

– Ты когда-нибудь любила, Нелли?

Вопрос был риторическим – Светлая Иная жила на свете гораздо дольше меня. Нельзя прожить столько десятилетий, никого не любя.

– Если ты про шефа – то ты все неправильно понял тогда, в ресторане. Он мой учитель. Единственный Иной на свете, кому я могу хоть иногда излить душу и поплакать на плече. Даже дядя давно отдалился от меня в своих грезах. Я живу только Дозором. У Жени есть гонки на мотоциклах, поездки в горы, она даже в рок-группе барабанщицей была. Друзей и приятелей целый мешок. А у меня нет никого, кроме нашей компании.

Я слушал, забыв о кофе. Краем глаза я видел, как в стеклянной будке таксофона Квинт что-то кричал в трубку, закрывая ее ладонью.

– Я знаю, что произошло тогда в «Глубоком Сумраке», – отрешенно проговорила Нелли, – знаю, почему Яночка упала в обморок.

– Ты веришь, что нам с тобой нельзя… быть вместе?

– Я не боюсь предсказаний.

– Прекрасно. А я просто плевал на них.

– Но… Матвей, много лет назад я дала одну клятву. Пока я не исполню ее, я не могу позволить себе расслабиться. Подожди, не перебивай. Пойми – я женщина. Я растворюсь в любви с головой. А я не имею права на это.

– Ты сейчас говоришь, как Скиф…

– И он прав! Прав! Он уже прошел через все это. Он обгорел, но остался жив. Да – мы должны скрывать друг от друга имена, адреса; да – нам надо все время быть настороже и подавлять свои чувства, если они угрожают общему делу. Ты посмеиваешься над ним, когда он не слышит, но Скиф умнее всего нашего Дозора – не зря же Гесер поручил ему такую работу. Мы должны быть готовы умереть в любой момент. Мы должны уметь скрывать информацию даже друг от друга – чтобы не предать и не проболтаться.

– Я знаю только твой адрес.

– И это уже очень много! Мы не в Большом Дозоре, который защищают Великие маги; мы, по сути, вне закона. Если убьют секретаршу Гесера – начнется война. Если убьют меня – Большие Дозоры сделают вид, что ничего не произошло.

– Мы отомстим за любого из наших…

– Если большая политика не вмешается, – грустно усмехнулась девушка.

Я задавил в себе жгучее желание продолжать спор. Разумом я понимал – Нелли права. Но в душе все бунтовало против ее слов.

К нам быстро шел Квинт.

– Как вам это, мелюзга? – Он протянул мне какую-то скомканную тряпицу. Я осторожно развернул ее: это был носовой платок, когда-то белый, украшенный вышитыми цветами, но теперь насквозь побуревший от крови.

– Это Евстратова? – спросила Нелли.

– Я позвонил Ольге Петровне, и она подтвердила – платок ее мужа.

– Где ты нашел его?

– Сразу за перекрестком. Думаю, он хотел показать нам, что на перекрестке они свернули направо.

– Так что же мы сидим? – Девушка встала, одним глотком допила кофе.

Я взял платок в руки.

– Подождите… Нелли, у тебя карта?

Мы раскрыли наш потрепанный автодорожный атлас на заложенной странице, повертели в руках.

– Что, если он указал не только направление, – предположил я, – смотрите сюда… если идти дальше по этой дороге на северо-запад, мы попадем в поселок Красное. Платок Евстратов намеренно пропитал кровью. Думаю, он ранен.

– Полагаешь, он знал, куда его поволокли? – быстро спросил Квинт.

– Это просто версия.

– Поселок небольшой, – сказала Нелли, – но даже если там всего сотня домов, мы не успеем их быстро проверить. А завтра к полудню нужно быть в Москве.

– Давайте посмотрим на месте. Есть у меня предчувствие, что это не последняя подсказка.

Следующий «привет» от Евстратова нашелся у самого въезда в Красное, на обочине дороги. Пакетик карамельных конфет в траве. В пакете была дыра, и часть конфет рассыпалась. По ним деловито сновали муравьи, растаскивая сладкое содержимое красно-белых фантиков.

– Вы уверены, что это его? – спросила Нелли.

– Ольга Петровна говорила – он взял с собой конфеты к чаю.

Я взял одну из конфет, повертел в пальцах. На каждом фантике было нарисовано животное – слон, тигр или крокодил. Над изображениями животных как бы танцевали веселенькие буквы, складываясь в слово «Зоопарк».

– Интересно, – хмыкнул Квинт, – как он умудрился все это выбросить? Его же везли в машине?

– Возможно, окно было открыто, – предположил я.

– Или его везли на мотоцикле, – сказала Нелли, – тогда проще.

– Ну, допустим. И как это понимать? Конфеты?

– Намек на что-то сладкое. Или дело в цвете фантиков? Красное и белое? «Зоопарк»… Скачущие дурацкие буквы. Количество конфет? Точно нет: он не мог успеть их пересчитать.

Я взял ее за руку:

– Погоди. Ни одной версии нельзя отбрасывать. Давайте думать как Евстратов. Он уже указал нам, куда его увезли, – в Красное. Теперь он хочет помочь нам его найти в поселке.

– Или предупредить о чем-то, – добавила Нелли.

– Но почему конфеты?

Мы замолчали, глядя на поселок. С придорожного холма можно было оглядеть Красное целиком. Несколько десятков одно– и двухэтажных домов с приусадебными участками, разбитых узкими улочками на кварталы. В центре – краснокирпичное полуразрушенное здание церкви и площадь перед сельпо. По главной улице, переваливаясь через ямы, катился заляпанный грязью трактор.

– Не вижу ничего, что могло бы указывать на конфеты или сладости, – сказал Квинт.

– Ничего мы отсюда и не увидим, – задумчиво проговорила девушка, – дом он не мог указать. Думаю, он подслушал разговор похитителей и понял, что его везут в Красное. Но не мог же он знать точный адрес. Для этого он должен был хотя бы раз бывать в доме раньше.

– Значит, название? – сказал я. – «Зоопарк» – это животные… крокодилы-бегемоты, обезьяны-кашалоты… если это намек на животных? Там могут быть какие-то звери?

– Оборотень, – щелкнул пальцами Квинт, – среди его похитителей – оборотень!

– Это нам поможет? – удивилась Нелли.

– Если наше предположение верно – конечно, да.

– И как нас это выручит? – спросил я. – Ты знаешь способ быстро найти оборотня в большом поселке?

– Есть одна мысль… Очень надеюсь, что Евстратов все еще жив. Не терпится пожать ему руку и высказать восхищение.

Мы вошли в Красное, стараясь держаться в тени домов, и двинулись сразу в центр. На улицах было малолюдно и тихо. За заборами из покосившегося штакетника простуженно перебрехивались собаки. Навстречу нам, выстреливая облачка черного дыма, прогрохотал старенький рейсовый автобус с нарисованной от руки табличкой «АБРАМОВО – ВОКЗАЛ АРЗАМАС. ПРОЕЗД 3 РУБ.».