Николай Зайцев – Золото империи. Золото форта (страница 66)

– Ваше благородие, да как же это?

– Узнал, братец! – улыбнулся бывший подъесаул. – Спаси тя Христос. Так как насчет урядника?

– Вам повезло, ваше благородие, – отчеканил казак. – Урядник Порохня сегодня на смене караула и должен появиться с минуты на минуту.

– Вот и добре, – внутренне Микола ликовал. – Я подожду.

– Да вот и он, – слегка махнув головой в сторону, произнес караульный.

К воротам приближался наряд – урядник и два казака. Происходила смена караула, и так распорядилась судьба, что именно сегодня разводящим был нужный Билому урядник.

Наряд приблизился.

– Это что такое! – раздался громкий голос урядника.

– Господин урядник! – докладывал караульный. – За время моего дежурства никаких происшествий не произошло. А это… – казак махнул головой в сторону стоявшего у ворот Миколы.

– Вижу! Не слепой, – оборвал казака урядник. – Смирно! Я сейчас!

Наряд и караульный вытянулись в струну и замерли. Урядник сразу признал своего бывшего командира, которого уважал, и к тому же они были еще и земляками, из соседних станиц. А землячество для казака не пустой звук.

– Господин подъесаул, здорово живете! – радостно произнес урядник.

– Слава Богу, братец! – отозвался Микола. – Все в руках Его!

– Понимаю, Николай Иванович, – не задавая лишних вопросов, произнес урядник. – И знаю, зачем я вам понадобился. Я не забыл. Все сохранил, как велели.

Порохня понял, зачем приехал его бывший командир. Когда подъесаула Билого сажали в арестантский экипаж, то он отдал на хранение ему, уряднику Порохне, свою черкеску, шашку да и небольшой кожаный мешочек, туго набитый звонкой монетой. Жалованье у офицеров было на порядок выше. Все сохранил Порохня, как зеницу ока. Не мог иначе. Уж больно по душе был ему, старому вояке, этот офицер. Частенько балакали они в свободное время за станицы свои, семьи. Да и подарочек внукам нет-нет передавал господин подъесаул и по службе не гонял.

– Николай Иванович, подождите с четверть часа, – произнес Порохня. – Сейчас освобожусь, и все принесу.

– Добре, братец, – отозвался Микола. – Подожду.

Порохня сменил караул и, как и обещал, через пятнадцать минут появился у ворот вновь, держа в руках холщовый мешок. Приказав караульному открыть ворота, урядник бережно, как какую драгоценность, передал мешок в руки бывшего своего командира.

– Все в целости и сохранности, господин подъесаул, – негромко сказал он.

– Да я, братец, – ответил Микола, – и не подъесаул уж вовсе. Почитай, как и ты, урядник. А за сохранность вещей моих храни тебя Господь и низкий тебе поклон.

– Да как же это?! – растерянно произнес Порохня. – За какие такие грехи вас в урядники?!

– Если бы я знал, – весело сказал Билый. – Судьба-злодейка куражится.

– Да. Дела, – слетело с уст урядника. – И куда вы теперь?!

– Одному Богу известно, – серьезным голосом ответил бывший подъесаул и добавил: – Ну, прощай, братец. Будет угодно, свидимся.

– Будьте с Богом, господин подъесаул, – перекрестив на прощание Билого, сказал Порохня.

Извозчик с интересом наблюдал за разговором двух казаков. Ему нравилось то, что хоть и бывший, но все же офицер говорил с урядником как с равным. Не показывая своего превосходства. «Не то что у нас, русских, каждый барин норовит унизить. Эх», – стараясь не углубляться в грустные мысли, извозчик развернул коней.

Попрощавшись с урядником, Микола запрыгнул в экипаж. Суздалев, дремавший все это время, очнулся ото сна.

– А, это ты! – заспанным голосом приветствовал он своего друга. – Сделал свои важные дела?

– А ты, Ваня, кого хотел увидеть? Не государя ли? – пошутил Микола.

Он был доволен, что его черкеска и шашка снова при нем. Развязав мешок, он запустил внутрь него руку. Пошарив, нащупал кожаный мешочек, набитый монетами.

– Вот и средства! – подбросив в руке мешочек, радостно сказал казак. – Живем, Ваня! Что ты так смотришь на меня? Или, может, ты домой собрался? – Билый приподнял бровь. Иван отрицательно покачал головой. – Я так и думал.

– Куда теперь? – спросил извозчик, слегка хлестнув лошадей.

– Вези-ка, братец, нас в гостиницу, – отозвался Микола. – Где-нибудь поблизости. Чтоб с ванной была.

– Хм, поблизости? – переспросил извозчик. – Тогда извольте к хранцузу Кулону. Его гостиница в аккурат на углу Невского проспекта и Новомихайловской улицы. Через полчаса будем там.

– Добро. Вези к французу, – сказал Микола. – Мы с Ваней только особо турков не любим. Французы нам по душе – кухня что надо. Хотя по мне – наши лягушки в станице так вкуснее. – Казак подмигнул извозчику.

Билый шутил без умолку. Настроение у него было преотличное. Все складывалось как нельзя лучше. Дарованная свобода, на удивление легкая дорога до города и, наконец, его вещи, среди которых накопленные за службу царские рубли. На первое время хватит с лихвой, а там поглядим, куда шлях выведет.

Суздалев, напротив, отмалчивался. Ушел в себя. Мысли о доме, о несчастной матушке, убитой горем, о смерти кузины, об авто, которое могли продать за долги, – разрывали душу. Нога ныла. Иван косился на друга. Действительно, нужно сперва отмыться, заказать костюм приличный, а потом уже появляться дома. Хоть ненадолго повидаться с матерью. Или уехать к ней в имение, если ее нет в столице.

Минут через двадцать извозчик остановил экипаж у парадной гостиницы, принадлежащей французу Кулону. На тот момент это была одна из лучших гостиниц в столице.

Микола расплатился щедро с извозчиком, тот расшаркался в благодарностях и, попрощавшись, скрылся в покрытых туманом сумерках, опустившихся на столицу.

– Нам бы номер, братец, – произнес Микола, когда они с Суздалевым вошли в небольшой холл гостиницы.

– Остались лишь два номера, – отозвался халдей.

– Давай тот, что получше, – распорядился Микола. – Чтоб ванна была.

– С вас… – халдей озвучил цену, заходясь в торжественном кашле.

Билый рассчитался золотыми червонцами.

– Ваши ключи, – стелясь, словесно перед гостями, несмотря на их весьма неприглядный вид, но заметив набитый монетами мешочек, произнес халдей. Его уже начинало распирать от новостей. Можно было позвонить в местную газетенку и заработать пару монет – наверняка перед ним скрывались знатные особы. Да и в полицию можно было тоже по привычке донести, а то мало ли что.

Билый взял ключи, и они с Суздалевым прошли в свой номер.

Войдя внутрь, друзья поморщились. В номере было три комнаты, прихожая, гостиная, спальня и крохотная ванна. Духота, отсутствие штор или жалюзи, пахло пылью, насекомыми и мускусом. Но главная проблема – клопы. Они атаковали сплошным шевелящимся покровом всякого, кто по незнанию не туда сел и особенно прилег. На диванах в гостиной спали всегда только слуги. Благородному человеку проще всего было вообще не приближаться к мягкой мебели.

– Да… – протянул Суздалев. – В камере в форте и то было уютнее. Хоть и нары, но без клопов.

– Не журысь, Ваня, – подбодрил его Микола. – Найдем выход.

Он вышел в коридор и через какое-то время вернулся в номер, принеся две абсолютно новые походные кровати. Затем взял чистые матрасы и набил его свежей соломой. Кровати поставил в самом центре одной из комнат. Ножки кроватей Микола установил в тазы с водой. Уровень комфорта был достигнут вполне приемлемый, да и спать после таких мер можно было относительно спокойно.

Приняв ванну по очереди, друзья бухнулись на кровати и тотчас провалились от усталости в глубокий сон. Проснулись лишь на следующий день к полудню.

– Уже и не помню, когда так спал, – потягиваясь, произнес Суздалев.

– Согласен, – ответил Микола. – В последнее время нам с тобой, односум, спать приходилось вполглаза.

В животе обоих урчало. Голод давал о себе знать. Суздалев с Билым переглянулись и засмеялись.

– А что, ваше сиятельство, не изволите ли отобедать? – шутливо спросил Микола.

– Изволю, непременно, чего и вам, господин казак, желаю, – голос Суздалева зазвучал с нотками некоторой веселости.

– Узнаю своего друга! – отозвался Микола. – Тогда подъем, и пойдем на поиски более-менее сносного трактира.

Друзья наскоро привели себя в мало-мальски надлежащий вид и вышли на улицу. Буквально через квартал они наткнулись на заведение, над которым красовалась вывеска «Трактир “У Федотыча”».

– Ну, что ж, Ваня, пойдем посмотрим, чем угощают у этого Федотыча.

– Выбора нет, пошли. Желудок уже к спине прилип.

Друзья отворили дверь трактира и оказались в полутемном помещении. В воздухе стоял запах чего-то жареного, табака и перегара.

Оба друга поморщились. Осмотревшись, нашли свободный столик и, гремя скамейкой, уселись за него. Кроме них в помещении уже находилось человек восемь-десять. Все в изрядном подпитии. Это было видно по тому, какой гул голосов стоял в трактире. Мальчик-официант в грязном переднике как из-под земли вырос у стола.

– Неси что-нибудь мясное, закуски, там, селедочку и водки, только хорошей. Графин. – Микола сделал заказ, и они с Суздалевым, наблюдая за другими посетителями сего заведения, стали ждать.

Водку и закуски принесли быстро. Микола разлил из графина по стаканчикам. Поднял.

– Что, Ваня, будем живы, не помрем!