Николай Зайцев – Золото империи. Золото форта (страница 60)
Суздалев кивал, машинально подчиняясь, то ноги подставляя, то голову, а сам изредка в угол косился. Все ждал бесеныша напоследок. А чертяка так и не появился. Выходкой своей сея в душу неясную тревогу.
– Давай, давай, барин. Поспешай! – В спину требовательно подтолкнули. Иван вжал голову в плечи, и три тени заскользили по коридору. Перед ними бесшумно, как по волшебству, открывались двери и решетки. Надзиратели прятались в тени, не выказывая своего присутствия и давая проход.
Пот градом скатывался из-под арестантской бескозырки. Граф было замешкался немного, сбился с ритма, пытаясь утереться, но тут же получил неласковый удар по спине.
– И вздумать забудь. Нет времени останавливаться! На каторгу все пойдем. Торопись, ваше сиятельство, – тревожно шептал уверенный голос, обдавая амбре чеснока, лука и ржавой дешевой селедки. – Скоро, барин, все закончится. Задышишь свободой полной грудью!
– Егорыч! Замолкни! Беду накличешь!
Сердце Ивана бешено заколотилось. Словно сработал запрещенный код. Беду накличешь! «Что может быть хуже?» – пронеслось в голове графа, и он споткнулся. Солдат сзади схватил за хлястик, материя затрещала, но не дал упасть.
– А друг мой, казак, где? – всполошился вдруг Суздалев. – Вы куда меня, черти, ведете? На опыты?! Я дальше ни шагу!
Граф резко остановился. Ему вдруг стало понятно. Обманули! Добрались! Настала его очередь! Видно, Микола уже сгинул.
Грязные скрюченные пальцы потянулись к нему со всех сторон. Душу и сердце вырывать не стали, но больно схватили и потащили дальше.
– Николай Иванович! – отчетливо вскрикнул Иван. И остановился, пораженно рассматривая длинный холл с железными дверями. – Друг мой! Где ты?!
– Замолкни, барин! Замолкни! – Грязные пальцы зажимали рот, рвали губы. Суздалев мычал и тряс головой, пытаясь вырваться из тисков. Надзиратель смотрел на него бешеными глазами. – Я тебя, сука, сейчас здесь кончу! Ты понимаешь это? Если понимаешь, кивни!
Иван на всякий случай кивнул.
– Теперь у тебя дороги обратно нет. Ты или до конца идешь, или мы тебя в расход пускаем, как при попытке к бегству. Решай! Кивни, если идешь дальше.
Граф кивнул.
– Молодец, барин. Мы свое дело делаем, ты свое. Такой уговор. Бегом!
– А Микола-то где? – зашептал Суздалев, когда его снова потащили вперед. Еле ноги успевал переставлять. Один раз поджал, и его пронесли несколько метров. – Я так и не понял.
– Про казака уговора не было, – отрезал голос старшего.
– Как не было? – еле слышно спросил Иван, холодея. Сама мысль показалась ему абсурдной. Дикой и неправильной. – Как не было? Мы же вместе…
На крыше форта сильный порыв ветра покачнул, сбивая с ритма. Надзиратели замерли на миг, оценивая обстановку.
– Туда, – кивнул сердитый и драчливый, кивая в сторону северной башни.
– Намучились мы с ним! Уже сил моих нет. Блаженный какой-то.
– Замолкни! Знал, на что шел. – Надзиратель волком зыркнул на товарища. Пригнулись низко, заскользили. По черным глубоким водам прыгал одинокий прожектор. Высвечивал пену бушующих волн.
– Когда надо будет, в другую сторону посветит! Не боись! Они по квадратам работают! Все рассчитано! – снова подбодрил Егорыча старший, словно мысли читая. – А там дальше как Бог даст.
«Куда же меня ведут? Чего они хотят от меня? Что за план побега?» – лихорадило Ивана. Граф запнулся и упал. Удивленно медленно поднялся, глядя на надзирателей. Солдаты чуть поотстали, соблюдая дистанцию. Старший сдернул с плеча винтовку. Суздалев посмотрел вперед: край стены и пропасть за ней, внизу бушующее море. Глотнул обжигающего воздуха. Закашлялся. Зато мозги прояснились. Снова посмотрел на солдат.
– Прости, Господи, – зашептал Егорыч, тоже винтовку с плеча скидывая и клацая затвором, загоняя патрон в ствол. Граф понял вмиг, что все вокруг подстроено. Инсценировка. Выпрямился, гордо голову вскидывая.
– Мерзавцы, – зашептал Иван, перед глазами хороводом закружили лица возможных врагов. Были тут и князья, и император, и пехотные офицеры, и разгневанные отцы, жаждущие его крови. Ни на ком не остановилось. Пронеслись хороводом быстрым, только голову вскружили. «Ну, хоть так умру. От пули-то лучше, чем на опытах медицинских».
– Кто? – скрежетнув зубами, спросил граф, надеясь хоть в последний миг услышать правду.
– То дело не наше! – выкрикнул в ответ Егорыч.
– Эй, барин! И ты не ерепенься, Егорыч! Ты суть-то правильно понял, но, видно, не до конца! Совсем мозг камень съел! Сейчас баркас появится! И прыгать тебе надо. Понимаешь? Вниз прыгать! В море! А не прыгнешь, стрелять нам придется! Возьмем грех на душу, хоть дело и служивое! Назад тебе хода нет!
– Да не могу я в блаженного стрелять! – загорячился Егорыч, опуская винтовку.
– Сопляк!
– Баркас? Чей? – растерянно спросил Суздалев. – Где?
– То не ведомо нам! Сказано: доставить на крышу, – доставили. А дальше уже сам. Я все сказал. Смотри вниз! – Слова скрадывал ветер. – Увидишь баркас – прыгай. Подберут тебя! А там, может, и уйдете. Егорыч, время давай!
– А, мать честная, – застонал надзиратель, зажимая винтовку локтем и свободной рукой, доставая тряпицу из-за пазухи. Бережно стал разворачивать ее.
Граф не сводил завороженного взгляда. Думая, что Иуда припрятал. Солдат бережно развернул последний лоскуток, и Ваня увидел серебряную луковицу часов. Кажется, целую вечность у Егорыча не получалось отщелкнуть крышку. Захотелось помочь.
– Одна, две, – начал вести он хитрый арифметический подсчет, считая деления, – семь минут осталось!
– Успели, – облегченно выдохнул старший. – Теперь, барин, смотри вниз. И прыгай солдатиком, как посчитаешь, что до баркаса доплывешь. Время дадим вам чуток всего. Понимать должен.
Иван смотрел вниз, в пропасть, и видел только бушующие волны. Море пугало своей чернотой. И веяло безнадежностью. Правое колено предательски дрогнуло, неожиданно ломаясь от страха. Еле справился с напастью.
– Я не вижу ничего, – обреченно зашептал Суздалев. – Не вижу. – Комок подкатил к горлу. На волнах белыми пятнами колыхались чайки. И вдруг взгляд выхватил на воде продолговатую тень баркаса. Большая мореходная двадцатидвухвесельная шлюпка стремительно приближалась к форту. Она появилась словно из ниоткуда и с каждым четким взмахом приближалась к нему. Летела! И на носу знакомая фигура. Смотрит на воду. Его ищет!
– Лиза! Лиза, я здесь, – закричал Ваня, отчаянно махая руками. – Здесь еще! Я еще не прыгнул! Я сейчас, родная! – Граф заторопился, скидывая с головы бескозырку и начиная раздеваться. Баронесса резко отшатнулась от воды и подняла голову кверху. Ища взглядом любимого. Тот отчаянно замахал руками, привлекая к себе внимание. Измайловская замахала руками в ответ, чуть не вывалилась из баркаса и схватилась одной рукой за борт, другой продолжая махать.
Граф счастливо засмеялся.
– Я здесь, любимая! Я иду! Это Лиза моя! – кричал Суздалев обалдевшим надзирателям, оборачиваясь. – Это моя Лиза! Она за мной пришла!
По воде резко побежал луч прожектора, и вдруг он четко встал на баркасе. Ослепленная баронесса, одетая в нелепый балахон, вскинула руки к лицу, прикрываясь, кривясь и не понимая ничего. Шлюпка резко заметалась, пытаясь уйти в темноту – видно, на веслах сидели умелые удальцы. Луч держал цепко.
Но у них ничего не получилось.
Раздался знакомый шорох летящего в цель снаряда, и за кормой лодки вспучился мощный пузырь воды. На лодке заработали веслами активнее, пытаясь уйти от опасности. Следующий снаряд, наоборот, не долетел до морской шлюпки, и суденышко снова подпрыгнуло на волнах от близкого взрыва. «В вилку берут! – привычно подумал Суздалев, и дыхание его остановилось. – Как в вилку?! Там же Лиза!»
Прямое попадание из такой родной пушки Барановского точно угодило в корму шлюпки. Разворачивая и разбивая суденышко. Люди, тех, кого сразу не разорвало, веером вылетели из баркаса.
– Лиза, – неуверенно прошептал Суздалев.
– Не взыщи, барин. Христом Богом прошу. Ничего личного. Но с форта сбежать-то невозможно.
– Лиза, – осипшим голосом прошептал Ваня, подбегая к краю форта.
– Кончай его уже, Егорыч. Будь мужиком. Я сейчас сам выстрелю! Ты мне всю выслугу портишь!
– Да я сейчас, господин унтер-офицер. Сейчас! И бабу, и блаженного. Грех-то какой! Не замолю ведь!
Граф медленно обернулся в сторону спорящих. Посмотрел на них свысока. На букашек мелких, живущих только им понятной жизнью. Величественно развел руки в стороны и упал спиной в пропасть.
У ошеломленного Егорыча запрыгала в руке серебряная луковица, решив пожить в последние секунды самостоятельной жизнью. Потом часы, подаренные самим начальником форта «За безупречную службу» за десять лет верного старания, выпрыгнули из пальцев. Встретились с крепким каменным перекрытием и разлетелись в разные стороны с печальным треньканьем. Вмиг пожираемой темнотой Егорыч тоненько заголосил, склоняясь. Урядник засвистел в свисток и выстрелил в пустое место перед собой, потом, перезаряжая, подбежал и выстрелил опять в темноту, особо не стараясь попасть, но показывая подчиненному, какое должно быть на самом деле рвение и усердие. Егорыч, понятливый солдат, мигом оказался рядом, и уже вдвоем они стали сверху расстреливать опасные на вид обломки и просто подозрительные пятна на воде, и продолжали это делать до тех пор, пока в поле обстрела не попали шлюпки форта.