Николай Зайцев – Золото Арктики (страница 51)

– Увидел кого? – забеспокоился Иван, вертя головой.

– Погодь!

Казак ловко выпрыгнул на ходу из саней.

– Вууу, родимые. Малахай, лежать. Давай, Ваня, за мной. И не шуми. – На середине холма пополз, увлекая за собой и односума. К гряде подобрались очень осторожно. Высунулся первым. Довольно улыбнулся, опускаясь. Лицо графа выражало тревогу, брови изогнул, так и читалось: «Что там?»

– Сам посмотри. Только не суетись.

Суздалев высунулся.

– А куда?

Билый не сразу ответил. Глаза его округлились: Малахай, чертяка, выполнил команду – лег, но выполнил ее наполовину и теперь полз к ним, увлекая за собой собачью котлу и упряжку.

– Да чтоб тебя разорвало! – в сердцах выругался казак, понимая, что собака не конь и эта еще дружба Суздалева и Малахая разбаловала животину окончательно. Теперь нужен глаз да глаз. И не оставить упряжку одну.

– Чего? – не понял Иван.

– Да ничего! – огрызнулся Микола. Малахай послушно полз вверх, преданно заглядывая в глаза. Хотел, чтоб похвалили. Все же поползли! Вот и он решил. Казак покачал головой. Время было. Управятся. – На льдины смотри!

– Аа, – протянул радостно Суздалев, разгадав направление. – А я в другую сторону смотрел! Думал, зайца засек! Теперь вижу! Кто это? Морж? Тюлень?

Билый не торопился с ответом. Легко мог отличить моржа – распознать по клыкам, но других… Все на одну морду. Стоило ли в этом признаваться Суздалеву?

– Давай по выстрелу. Не далеко для тебя?

– Нет, – пробормотал граф, склоняясь над прицелом своего штуцера.

– Тогда ты первый, – сказал казак, усмехаясь.

– Это почему я «первый»? – вскинулся Иван. – Никак одолжение делаешь или, вроде как слабому, преимущество даешь?

– Да что вы, ваше сиятельство, – притворно воскликнул Билый. – По старшинству и в знак уважения. – В словах он, конечно, лукавил, потому что после его выстрела графу бы точно не пришлось стрелять – цель бы была поражена. Но зачем так расстраивать друга? Ведь охота. Тем более лишний раз капнуть масла в огонь и сыграть на самолюбии графа Билому ничего не стоило, а вот Суздалев порадуется.

И он действительно радостно хмыкнул, снова склоняясь к прицелу.

Однако выстрел прогремел справа. Животное легко соскользнуло в воду, когда пуля выбила рядом с ним фонтанчик льда.

Под польскую ругань казак резко вскочил. Вслед медленно поднялся Суздалев. Пац стоял в несколько десятках метрах от них. Поляк тяжело дышал, видно, бег и подъем забрали у него много сил. Поручик перезаряжал свою винтовку. Огинский только подъезжал к холму. Малахай вскочил, увлекая свору, и радостно потащил упряжку к другу. Казак быстро все оценил и уже не таясь вскинул штуцер, выискивая зверя, ушедшего в воду. На миг показалась голова. Билый нажал на спуск, мягко разворачиваясь от отдачи. Ухмылка победителя на миг искривила рот. Тут же прогремел второй выстрел, и Пац радостно закричал:

– Я попал! Попал!

– Ты попал?! – отозвался на крик Огинский и рассмеялся – всё-таки уделали русских. Да, как ловко! А этот прыжок с саней Паца! Разметал снег, бежал быстрее собак! Быстрее упряжки! Настоящий шляхтич! Витязь – герой!

– Да, я попал, – уже спокойно сказал Пац, чуть обернувшись к товарищу, и сплюнул презрительно в сторону русских.

Ошеломленный от такой наглости граф медленно стал поднимать штуцер, направляя в сторону дерзкого поручика. Билый придержал ствол, направляя в снег, гася порыв односума.

– Возьми-ка лучше багор в санях. А то у наших товарищей нет такого и в помине. Тушу надо вытащить.

– Да, Николай Иванович! – возмутился граф, не желая спускать подобную выходку.

– Бери, бери. Вот и дружок твой подоспел. Надо бы пса как-то приструнить. А то будешь с ним неотлучно. – Малахай, словно поняв, что о нем говорят, усиленно замахал хвостом, радостно скалясь.

«Ну что с тобой делать!» – подумал Микола, вздыхая.

– И что? Как такое можно спустить?! Ты же попал! – горячо зашептал Иван. В гневном порыве он сжимал штуцер, потряхивая им. Солнце заиграло на серебряном орнаменте. Пац грязно заругался, увидев русское богатство.

– Да какая разница? – открыто улыбнулся Билый. – Если достанем тушу, так мясо будет для команды, общее.

– Ну, как знаешь, – пробормотал граф, бросая в сани винтовку и снимая с зажимов багор. – Пошли вылавливать!

– Решили помочь?! – крикнул им в спину Пац. – Все равно выстрел мой!

– Твой, твой! – добродушно скалясь, отозвался казак. Но скулы на его лице заходили и в глазах мелькнул зверь. Суздалев ничего не видел; тихо ругаясь, он шагал впереди, и рядом с ним тащилась упряжка. Малахай подпрыгивал, желая боднуть, и явно не понимал, почему друг не хочет играть.

– Об этом все будут знать в лагере! – торжественно сказал Пац.

– Наш поручик первый стрелок в эскадроне! Ему нет равных! – поддержал товарища Огинский.

– Нехай так, – пробормотал казак, махнув рукой не оборачиваясь.

С тушей пришлось повозиться. Вот где упрели по-настоящему. Скинули меховые куртки. Азарт захлестнул. Пригодились и веревка, и упряжка собак. В студеной воде Билый закинул крепкую петлю на ласты. Помогая багром, ели вытащили.

Присели на тушу.

– С сажень? – тяжело дыша, спросил граф.

– Преувеличиваешь. Где-то с маховую сажень.

– Думал, не вытащим никогда.

– Если бы не собаки, то и не вытащили бы. Весом тюлени под два десятка пудов.

Суздалев снова кивнул, указывая на голову.

– Меткий выстрел. Почти в глаз.

– Да, – согласился казак. – Хороший штуцер. Прав был побратим.

Односумы рассмеялись, потешаясь над поручиком.

В лагерь вернулись скоро. Там уже все поздравляли Паца, а когда русские доставили его трофей, ликованию шляхты не было предела. Профессор Ледовский запрыгал вокруг тюленя.

– Батюшки мои! Да это же настоящий лахтак! У него самая крепкая шкура!

– Отличные будут ремни! Настоящая память! Трофей!

– Лахтак? – переспросил Билый, не обращая внимания на ликование поляков.

– Морской заяц, – пояснил профессор Ледовский. – Очень пугливый морской зверь, и передвигается смешно – прыжками, сильно отталкиваясь задними ластами. Посмотрите, какие у него вибриссы: длинные, толстые и гладкие. Это и отличает его от других тюленей!

– Вибриссы? – задумчиво переспросил граф.

– Да! – с жаром воскликнул ученый.

– Ну вот, Ваня. Поохотились мы и на зайца, – сказал казак, и односумы снова рассмеялись.

Припасы погрузили быстро. Заготовленные заранее баулы матросы уложили на снег отдельно. Так что не составило труда их найти и крепко увязать в санях. Капитан Малиновский выдал задания и ракетницу. Профессор Ледовский – большие смешные очки.

Тронулись. Управление взял на себя Билый. Лагерь быстро остался позади. Но шум от него доносился долго.

– Как, Ваня? Не замерз?

– Нет, – бодро ответил граф, развалясь в узких нартах. Устроился он действительно удобно, да еще и в шкуры завернулся. – Сомлел малость. Утомила меня охота. Да и злость местами накрывает!

– Да ты не журись, друже.

– Не пойму, почему спуск дали Пацу!

– Нашел о ком думать. Помни, Бог всё видит. Все под крестом ходим. Ну, потешился поручик. К чему только? Мы-то правду знаем.

– А он?

– И он, друг мой. Второй пули-то не было. Первый стрелок в эскадроне пальнул в белый свет.

Друзья рассмеялись. Граф примерил очки.