Николай Зайцев – Золото Арктики (страница 50)
– Всё, господин Ледовский, – нетерпеливо спросил капитан судна, видя, как лица офицеров становятся жестче и бледнее.
– Нет! Что вы?! А торосы? А трещины во льдах? В такую упадешь, и прямиком улетишь к центру земли. Обратно вряд ли выберетесь! Всегда смотрите под ноги! Медведей все стреляли? Белый намного больше и хитрее. Самый крупный хищник на суше! Не дай Бог, поймет, что вы легкая добыча! Поэтому поосторожнее там, господа, убирайте за собой и, разумеется, никакой крови! Учует за несколько миль и явится в самый неподходящий момент! Что замолчали? Может, вопросы какие будут?
Вопросов не было.
– Думаю, ничего сложного, – подбодрил всех профессор Ледовский. – Это я так, про крайности рассказал. Вы, господа, любуйтесь северными красотами! Наслаждайтесь моментом. Помните, что такого больше не будет. Найдете полковника Янковского, и живенько возвращаемся на базу за подкреплением.
– Ваши маршруты построены так, что вы обязательно пересечетесь в точке указанной широты последней радиограммы полковника Янковского. Можете возвращаться все вместе или по отдельности, тут уж решать вам. Но помните про сроки!
– А я же попрошу вас мне доставить экспонаты местной фауны. Из более редких на обратном пути я буду делать чучела или законсервирую в спирте! Уже предвкушаю пополнение коллекции! – профессор Ледовский потер ладони. – Не один музей вам спасибо скажет и вспомнит потом добрым словом!
– Спирт? – очнулся от своих дум поручик Пац. Малиновский шикнул на него. Пенсне холодно блеснуло и упало на грудь, болтаясь на витой серебряной цепочке.
– Завтра, господа, будем разгружаться, – подытожил капитан судна. – Граф Суздалев и его товарищ, казак Билый, захотели поохотиться. Времени у вас, господа, будет часа три-четыре. Более не дам, извините, не те условия.
От слова «казак» поляки, как один, недовольно цыкнули. «Вспомнили, видимо, ляхи, как пращуры наши им жару давали», – подумал Микола, а вслух произнес:
– Вполне хватит! У нас все готово!
– Я тоже хочу поохотиться! – ощетинился Пац. – На разгрузке и без меня справятся!
– И я! – поддержал его товарищ Огинский. – Вы же не думаете, что шляхта хуже стреляет?!
– Да Господь с вами! – умилился профессор Ледовский.
– И в мыслях такого не было! – прочеканил капитан судна. – Баловство же! Разгружайтесь, собирайтесь, да хоть все на охоту. Зачем делать дела? Мы же сюда развлекаться прибыли!
Билый крякнул: «Не по нраву капитану!»
– Нет. Действуем по плану! – сказал капитан Малиновский, поднимаясь. – Господа пусть охотятся, если считают нужным, мы займемся делам.
– Я тоже хочу, – буркнул Пац, не смея поднять глаз на старшего команды. – Что такого? Может, подстрелю кого, и профессор на радостях мне бутылку спирта подарит. Ценный подарок, между прочим.
– А я говорю… – начал закипать Малиновский.
– Господа. Ну что вы, право? Четыре часа пока идет разгрузка. Успеете раньше справиться, стреляйте. Пустое только это. Зря патроны будете расходовать.
– А если повезет? – не сдавался Пац. – Будет спирт? В виде премиальных за трофей.
– Если только за редкий! – вздохнув, сказал Ледовский.
– Я же запретил, – скрипнул зубами капитан судна. Но Билый его услышал. Ученый отмахнулся, не веря в удачу поляков.
– За каждого? – насупился Пац.
– Что? – не понял вопроса профессора Ледовский.
– За каждого редкого?!
– За каждого, – вздохнув, признал тот.
Глава 25
Как только началась выгрузка, сразу стало понятно, что для охоты придется от места стоянки отходить – шум и гам разворачиваемого лагеря разнесся за версту.
Старый морж, тёмно-серая шкура которого была побита рубцеватыми шрамами, вальяжно раскинул свою огромную тушу на прибрежной льдине. Хозяин снежного берега с интересом смотрел на суету людей, но предпочел сразу скрыться в воде, стоило казаку вскинуть штуцер. Видать, умудренному годами, ему приходилось сталкиваться с двуногими, несущими порой смерть всему живому. Над водой послышался возмущенный протяжный рев. Но голову так казак и не увидел, лишь две моржовые ласты стукнули громко по воду, будто издеваясь над охотником, унося своего владельца в ледяную пучину вод. Билый с сожалением опустил винтовку. В душе он уже надеялся привезти деду Трофиму клыки невиданного арктического зверя. Уж тот бы нашел им применение. Знатная получилась бы рукоять: хоть для ножа, хоть для шашки.
– Не повезло? – злорадно буркнул Пац, крутившийся рядом. Изо рта его вырвался пар, тут же осев белым инеем на меховой шапке. – Все равно бы не попал! Большое расстояние! – И поляк, весьма довольный собой, поспешил к своим, где шляхта сбивала собак в упряжки. Звери оглушительно лаяли, скулили под пинками и рычали друг на друга. Сверкнуло пенсне Малиновского, офицер строго посмотрел в сторону русских добровольцев и промолчал, решив дальше заниматься упряжью.
Билый не ответил Пацу, не хотелось. Да и поляк не стал ждать ответа. Просто в очередной раз высказал свое пренебрежение. Микола вскинул штуцер на плечо. Не повезло в первый раз, но и особо не рассчитывал. Так, решил попытать удачу. Вдруг бы получилось.
Матросы, ругаясь, выгружали коробы. Тут же стенал профессор Ледовский, поминутно всплескивая руками, трясясь над своей лабораторной посудой. На снегу стал появляться мусор: пучки сухой соломы, разбитые темные доски, обрывки упаковочной бечевки и промасленной бумаги. Матросы скоро расстелили брезент и принялись устанавливать палатку. Застучали молотки, завизжала пила. Лагерь оживал, набирая силу.
Суздалев слегка нагнулся вперед и, стукнув по коленям ладонями, подозвал Малахая. Того два раза звать не пришлось. Закадычные друзья пес и человек, отрешившись от общей суеты, бегали друг за другом, радуясь суше, спокойствию, солнцу, снегу. Билый весело прикрикнул на них, ловко переворачивая сани. Вот уж кому ни до чего дела нет! Одна забава на уме! Как дети малые. Уложив штуцер, улыбаясь, казак стал разбирать упряжь.
– Сейчас помогу! – радостно воскликнул граф, уворачиваясь от атаки здоровой собаки. Та с рыканьем сбила его с ног и не давала подняться. Играясь, остервенело крутила мордой и покусывала рукавицу.
– Малахай! – прикрикнул Билый. Пес обернулся, на всякий случай махая хвостом. Мохнатые уши напряглись. Казак погрозил ему кулаком. Грозный вожак понял предупреждение.
Подошли, когда Билый уже почти управился. Малахай дал себя запрячь и теперь гордо занимал место вожака, величественно косясь на собратьев. Те же уплетали куски замороженной трески. Микола подкинул рыбы и главарю упряжки. Тот степенно перевернул ее лапой и, подцепив когтем, подбросил над головой; мгновенный прыжок, и мощные челюсти перекусили рыбину напополам. Казак цокнул языком: «Добрый пес!»
– Упрел, – признался Суздалев, валясь в сани. Щеки его раскраснелись. От тела валил легкий пар. Ловко вытащил из-под бока штуцер. Откинул шкуру. Потом второй. Устроился удобнее, ерзая. – Надумал маршрут? Приметил кого? Может, на медведя? Айда мишку завалим!
– Господь с тобой, – перекрестился казак. – Пускай мимо проходит. Подольше бы не встречали.
– Да ладно тебе. Сам же шкуру хотел! Издали подстрелим. Делов-то.
– Нет, друже. Такого зверя наповал бить надо. Подраним, и кирдык нам.
– А почему? – хмыкнул граф.
– Потому что несущийся с горы снежный ком руками не оставить!
Суздалев пренебрежительно хмыкнул, но возражать больше не стал.
Поехали на двух упряжках. Пац с Огинским, стоило только за холмы от лагеря и судна укрыться, начали к заветной бутылке прикладываться. А потом и гло́тки стали надрывать, распевая лихую польскую песню.
Казак, управляя нартами, покачал головой.
– Заткнуть? – предложил Суздалев, оживляясь.
– Мороз заткнет, – отозвался Билый. – Сейчас воздуха наглотаются, и спеси поубавится.
– Я бы заткнул, – настоятельно предложил граф.
Микола представил, как у друга хмурится лицо, коротко хохотнул и прокричал:
– Хай! Хай!
Собаки резко рванули вперед так, что Суздалев вжался спиной в борт, а упряжка с поляками стала заметно отставать. Пац тут же грязно заругался, обрывая пение, но сколько своих собак ни подгонял, те только отставали от саней русских добровольцев.
Иван обернулся назад. Не смог скрыть улыбки. Поправил мохнатую ушанку, сбивая ее на затылок.
– Хорошо, – пробормотал он.
– Чего, друже? – переспросил Микола, слегка поворачиваясь.
– Я говорю, что наши собаки чудо как хороши. Не обманул нас торгаш!
– Да чего ему обманывать? – изумился казак. – Мы и цену достойную заплатили.
– Не чета тем, что у поляков!
– Да уж, – протянул Билый. Признаться, волновала его одна мысль: видел он, с какой завистью шляхтичи смотрели и на их собак, и на снаряжение. Да что говорить! Даже на ушанку графа! В жизни бы не поверил, если бы сам не услышал случайно обрывок разговора, где двое поручиков бурно обсуждали, какой выделки мех графовой шапки и что стоит целое состояние, небось. И не просто то скрытая злоба и зависть была, а что-то черное, зреющее гнойником. Вот-вот готовое прорваться и во что-то вылиться. Во что только? Насколько далеко могут зайти шляхтичи? Можно ли им доверять? Ведь дело делается-то одно.
Суздалев вытащил свой штуцер из чехла, любовно протер рукавицей серебряный орнамент приклада.
«Сейчас бы кто из поляков увидел – с ума бы окончательно сошел!» – подумал казак и направил упряжку к небольшому холму, замедляя ход.