Николай Зайцев – Золото Арктики (страница 45)

– Кто чем богат, тот тем и делится!

В общем, не прижился хохол в станице, уехал.

– Это точно. Правильно сказал станичник твой. У кого что есть в избытке, тот тем и делится. – Федору понравилась история Миколы. – А казак-то этот, Димитрий, жив-здоров?

Билый задумался на мгновение, словно перенесся в тот день, когда о гибели односума узнал, и ответил:

– Нет Димитрия. Погиб в бою с абреками. Геройский казак был. Такие казаки – золото Кавказа. Эх.

Федор не стал задавать лишних вопросов, понимая, что для Миколы это душевная рана.

– Да, дела. Упокой, Господи, душу раба Твоего Димитрия, прости ему все его согрешения, вольные и невольные. Даруй ему Царствие и причастие вечных Твоих благих и Твоя бесконечная и блаженная жизни наслаждения, – только и произнес.

– Спаси тя Христос, друже, – сказал Билый и добавил: – Знаешь, Федор, у запорожских казаков, предков наших, существовал славный обычай. В знак побратимства, они менялись нательными крестами. А дальше у них все совместное было, по-братски. Дарили друг другу все, что у них было, все, что добывали в боях. От лошадей до каких-то незначительных вещей. В походах побратимы куска хлеба друг без друга не съедят. И в боях сражались бок о бок, спина к спине, не раз спасая друг другу жизни. И такое побратимство давала казакам уверенность и силу.

– Добрая традиция, казак. Со смыслом. Вроде как крест свой не один несешь, а побратим тебе твой помогает.

– Именно так, Федор, – сказал Микола и, расстегнув ворот савика, снял свой нательный крест. – Вот, побратим, мой крест тебе.

Федор последовал примеру Миколы, сняв с себя свой нательный крест. Видно было, что волнуется староста. С минуту стояли они друг против друга, держа свои кресты за веревочки в руках. Губы шевелились в негромких молитвах. Затем надели на шеи друг другу кресты и обнялись по православному троекратно.

– Пора, – сказал Микола. – Прости меня на первый раз, Федор, если что не так.

– Господь простит. И ты меня прости.

– Прости и во второй раз.

– Господь простит, и ты меня прости.

– Прости и на третий раз, побратим.

– Господь простит, Микола. И ты меня прости.

Суздалев стоял не шевелясь, как завороженный, смотря на сцену прощания этих двух глубоко верующих людей. Один из которых был его односумом, братом. Стоял и с душевным волнением переживал происходящее. Увиденное так подействовало на него, что он до самого возвращения на корабль не проронил ни слова. Билый чувствовал душевное состояние своего друга и не лез с разговорами. Пусть Иван сам обстругает, отшлифует свой крест.

Собак запрягли в упряжку, и они, несмотря на каменистую почву, легко дотащили сани до берега. Через четверть часа показалась и основная группа во главе с боцманом. Сначала перевезли людей, затем вернулись за собаками и продовольствием, купленным на рынке. Суздалев, погруженный в свои мысли, отбыл с первой партией, удалился в каюту и до ужина не показывался. Микола же, увлеченный погрузкой и разгрузкой купленных собак, размещением их в трюме, не заметил отсутствия друга. Да и не нужно было в этот момент общение Ивану Суздалеву. Мысли о целях в жизни, о том, для чего человек приходит в мир сей, завладели его сознанием. В такие минуты человек должен остаться сам с собой наедине.

Боцман по прибытии сразу доложил капитану судна о происшествии, унесшем жизнь еще одного офицера. Капитан, имея рассудок трезвый, не желая обострять ситуацию, не стал искать виновных. К тому же, со слов того же боцмана, намечавшийся было конфликт с поморами ловко разрешил Микола Билый. Но все же приказал изъять все спиртное и запереть под ключ в хозблоке трюма.

– Одни напасти от него. Вторая смерть нелепая. Вернемся в столицу, гуляйте сколько душа пожелает. А на моем судне отныне сухой закон! – сказал как отрезал.

Капитан же Малиновский, в непосредственном подчинении которого находился подпоручик Заславский, после доклада поручика Огинского ходил сам не свой, злобно посматривая на казака и его друга. Но сил и власти что-то предпринять против этих двух, как он любил повторять, выскочек у него не было. Оставалось ждать удобного момента, чтобы отплатить сполна и за полковника Янковского, и за историю с масонами и за все остальное. Придет время, сочтемся.

Глава 22

В щель натянуло, и на ступеньках трапа появились неровные наросты льда. Казак осторожно спустился в трюм, покачал головой, замирая и переводя дух, не хватало еще под скользнуться и сломать себе шею, и возле бочонков из колоды выдернул топорик. По-хозяйски хмыкнул. И в несколько ударов обухом сбил наледь.

– Куда только смотрите, родимые, – привычно проворчал, поругивая матросов. Вроде сноровистые – под ногами не мельтешат, но порой поражают своей бестолковостью. Вот и сейчас кто-то, видно, так спешил, что даже неплотно прикрыл за собой люк, нарушая неписаные правила. Билый посмотрел в разукрашенный инеем иллюминатор. Сквозь ветвистые мохнатые узоры неясный день пробивался тускло, можно было разжечь фонарь, но скоро глаза освоятся и полумрак отступит.

К своему стеллажу пробирался не торопясь. Доски на досуге выкрасил в зеленый цвет, и теперь стояк заметно выделялся среди остальных.

Спугнул крысу, шустро юркнувшую под полку и затаившуюся в темноте. Алчные красные глазки блеснули адом и тут же погасли. Затаилась тварюга. Не мудрено, с крысами воевать приходилось каждый день, строя все новые и новые ловушки. Умные грызуны быстро учились и требовали к себе тщательного подхода и внимания.

Мыкола, с измальства привыкший к порядку на базу, утро начинал с обхода нехитрого хозяйства. Какой тут скот? Несколько клеток с курами. Дело в другом. Быть в базоти, то есть находиться в праздности и ничего не делать – не мог и не умел. Начинал обычно с трюма, там двигал коробки, сортировал консервы, перебирал копчености – смотрел, чтоб крысы не погрызли, крепил заново ящики, что расшатались от качки. Заботливо протирал выделенный стеллаж и очищал ловушки от грызунов. Каждый день кто-нибудь да попадался! Наверное, потопил уже не один выводок крыс, но перевести всех тварей не мог. Времени такая проверка занимала немного, Ванятка даже второй стакан чая не успевал допить, увлекшись книжкой, смотрел всегда недоуменно – мол, куда ходил, а тебе это надо? Билый неизменно молча кивал: надо, съдал баранку, кривился от лимона, и потом уже вместе шли к собакам, учились быстро ставить упряжку, упражнялись в стрельбе да в рубке – занимали себя, чем могли.

Сегодня задержался.

Консервы смотрел. Перебирал. Ласкал пальцами холодные гладкие бока, как снаряды, ей-богу, даже в грезах куда-то унесся в войну, вспоминая. Только разрывов и не хватало! За бортом треснул лед. Вздохнул, приходя в себя. Вроде вчера ящик плотнее закрывал и крепил более надежно. За ночь болтанки не было. Но порядок нарушился! Это насторожило. Даже по сторонам стал внимательно озираться в полутемном трюме. Один. Волны бьют о корпус, снасти поскрипывают да грызуны пошкрябывают, совершая свои важные дела.

Докопался до истины. Так и есть. За промасленной бумагой, в третьем ряду – подмена. Одна банка, вторая, пятая. Вроде похоже, но жесть хуже и пайка другая, худая – кое-где расходиться начала, вздуваться. Интересно. Пробормотал еле слышно:

– Вот те раз. – И снова взглядом зашарил по темным углам трюма – нет никого. – Ладно. Мужик врага ждет, казак врага ищет. – Решил пока молчать до выяснения и полной развязки. Но вора надо изловить. А потом и шум поднимать. Как-то не по-людски – всегда попросить можно. Не отказали бы. Взгляд задержался на пустых бочках. Неслышно подошел к ним. Покарябал ногтем темный бок старого дерева. Неясная тревожная мысль забилась в сознании, чувствовалось, нужен запас. Неспроста тайный вор объявился. Видать, подаренным штуцером кунака раньше придется воспользоваться. Оружие без графских изысков, но видно, что хорошее: имеет баланс, отличную посадистость, и, как следствие, высокая управляемость позволит произвесвести быстрый и точный выстрел. С таким бы коротким скрадывать дичь в кустах, уж больно компактный, но староста заверял, что не раз бил крупного зверя. О надежности и говорить нечего: если у вас в руках двуствольный штуцер, то для производства второго выстрела тебе нужно только нажать на второй спусковой крючок. Это же фактически в руках две однозарядные винтовки – два шептала, два бойка, два ударно-спусковых механизма. В случае с двуствольным штуцером один рабочий ствол все равно останется в твоем распоряжении. А это немаловажный факт. Надежность прежде всего! Для всех штуцеров характерны высокая прочность ствольного материала, сравнительно короткие стволы, обеспечивающие повышенную маневренность, массивная ствольная колодка, очень прочный и надежный механизм запирания, безотказный ударно-спусковой механизм. Так что такому оружию Микола был рад – лучше и не придумаешь, своевременный подарок. «Значит, быть охоте», – пробормотал под нос Билый.

Почти бесшумно поднялся по лестнице на палубу. Оценил обстановку. Вдоль правого борта спешной походкой уходил к корме матрос: плечи опущены, спина напряжена – словно окрика ждет. Руки прячет в рукавах тулупа. Посмотрел в другую сторону: Ванятка уже с собаками тешится. Не дождался. Вышел на мороз. Да не один, тут же несколько добровольцев, среди них старший команды – капитан Малиновский. Хлыщ польский глянул холодно по сторонам, будто невзначай. В сторону казака посмотрел, еле заметно кивнул, как от ветра пригнулся, и практически сразу отвернулся к своим, не ожидая ответного приветствия. Как в душу плюнул. Пришлось в руки себя взять, справляясь со вспышкой гнева. «Как бы не сорваться. И вроде и не делают ничего, а порой так и хочется дать в зубы». Прочитал про себя короткую молитву, успокаиваясь. Полегчало. Суздалеву, кажется, всё нипочем, книги, чай с лимоном, послеобеденый сон, душевные разговоры с капитаном судна и профессором Ледовским – на курорте, да и только. Не все так остро воспринимает. Может, тоже таким надо быть?