Николай Зайцев – Family X (страница 8)

— Это же розыгрыш? Такое же невозможно!

— Возможно, призывник Иванов. Возможно. Видишь ли, недобор в армию человеческих ресурсов, вот и берем всех, кто раньше «косил».

— А я не «косил»! — начал я. — Я в стройбат просился! Но меня не взяли по здоровью.

— Бедненький. — Посочувствовали мне. — Сейчас бы уже отслужил.

— Я буду жаловаться. Я знаете какой важный? Не имеете права!

— Кому, — хмыкнула девушка. — Всё мы имеем.

— Дрянь! Да, кто ты такая!

— Я? — Девушка затянулась. — Обычный сотрудник октябрьского военкомата. Модель х307. — Потом она хищно улыбнулась. — «Дрянь!» — Посмаковала слово, катая его во рту, закатывая глаза, балдея. — Да, продолжай меня так называть и я, пожалуй, буду ждать тебя из армии семь лет. Мой альфа.

— Семь лет болтаться на орбите?! — вскричал я, приходя в ужас.

— Буду ждать, — подтвердила х307. — На такое способны только мы. Вы люди, уже и не ждете никого.

Я сник, но не сдался сразу:

— Ну, нас коты ждут, — пробубнил я, — или собаки. Не так у нас всё и плохо.

Х307 покивала, затянулась сигаретой и улыбнулась:

— У тебя дома даже цветов нет. Какая собака? Что тебя держит?

Я сморгнул слезу. На заводе забудут на второй день аврала, а тут такая перспектива — убить одиночество, ведь машины не врут, потому что не умеют.

— Ты правда, — начал я и осекся.

— Правда, — отрезала она и прикрыла мне рот ладошкой.

Этот тоже провожал до самого такси.

Дверь мягко сумел закрыть и махал, пока не отвернулась.

— На базу, — послала мысленный сигнал.

Таксист кивнул.

В ухе тренькнуло:

— Как всё прошло? — тут же сквозь помехи и шум прошел вызов от товарища майора.

— Как обычно.

— Что?! И бронь сняли?! — не поверил военпред.

— Сразу.

— Как ты их обрабатываешь, ума не приложу! Опять перевыполнение плана по призыву будет в этом месяце!

— Так программа одна, — я зевнула. — Ничего нового.

— Да, ладно? И этого будешь ждать из армии? — съехидничал товарищ майор.

— Буду, — на полном серьезе ответила я. — Буду.

Х 308

Всегда, когда смотрю в небо — зависаю. Не знаю, что со мной, только в голове щелчок и раз, выпал из реальности. Не понимаю, когда прихожу в себя, как такое происходит, но ровно восемь секунд я не существую.

Вот и сейчас смотрю на толстые деревья вокруг — непроходимый дикий лес и не пойму, где я, и как здесь оказался.

Кругом зелень и органика.

— Кира? — неуверенно зову я, чувствуя, что потерялся. Куда могла пропасть моя несносная девчонка? Бросила одного? Опять искать дорого домой самому? Это же смотреть карту!

Не успеваю включить голограмму местности, как из листвы на дереве появляется Кира — свешивается вниз головой, цепляясь ногами за толстый сук. Я качаю головой.

— Кира! Я ведь испугался!

Напарница открывает рот и начинает заливаться птичьей трелью. Я слушаю. Важно киваю. Она у меня лингвист, специалист высокого уровня, спрашиваю:

— Это по какому?

Кира вздыхает.

— По- птичьему, Джонни, по- птичьему.

Я удивляюсь, но кажется, умело скрываю эмоции:

— Очень хорошо. И, что ты сказала?

— Откуда я знаю?! Я, что? Птица?!

Я кажется, снова притормаживаю, пытаясь сложить логическую цепочку. Зачем тогда учить птичий язык, если не понимаешь в нем ничего? Иногда Кира меня убивает. Напарница делает сальто с дерева и ловко приземляется на ноги.

— Что? — спрашивает она и хмурится.

— Ничего, — я на всякий случай отступаю назад. Потом не удерживаю в себе и скептически спрашиваю, — птичий язык?

— Конечно. Что тут такого? Я ещё знаю язык ночного цветка.

Я висну. Прихожу в себя — Кира бегает вокруг меня кругами — бесится.

— Ну, Джонни! Ну, почему ты такой?! Тебе надо на техобслуживание! Ты же, виснешь постоянно!

— Мне, кажется, — медленно говорю я. — Я такой из- за тебя. — Прозрение пришло ко мне внезапно. — Кира, зачем тебе язык ночного цветка? — Я серьёзен, как никогда. Напарница мнется, старательно отводит глаза. Пинает прелую листву.

— Не знаю. Когда я с ним говорю, он раскрывается и начинает цвести.

Я смотрю на подругу. Вот больше нам делать нечего. Лучше бы х304 к дому приручили, а то живёт в коробке на складе и практически не разговаривает. И такой требовательный, когда голодный, до злобы. Что за жизнь? Разве такая разновидность бывает?

Не успеваю высказаться, Кира не даёт :

— Да, мне нравится, когда он расцветает! А расцветает цветок только тогда, когда я с ним говорю. В конце концов я — женщина и мне нравятся мелочи вокруг.

Я смотрю на её хромированные руки и киваю, Кира — самая красивая женщина на этой планете и единственная. Другие не долетают и горят вместе со всем скарбом переселенцев в атмосфере. Мы первые и последние жители дикого мира, не считая, конечно, х304, но то, особая жизнь, независимая и, кажется, к нам не присоединившаяся.

Сегодня день Х.

День, когда с неба падают горящие корабли. Необычное и незабываемое зрелище, полное огня, дыма, катастрофы и неровных останков от прилетевшей цивилизации.

Надо посмотреть.

Кира все ещё продолжает надеяться, что среди обломков найдётся жизнь. Я-то все давно понял и не хочу её расстраивать.

— Джонни, — звенит колокольчиком голос Киры, и я отмираю. Смотрю на подругу, та указывает в небо.

— Началось.

В небе уже горят корабли. Без остановки они сыплются из космоса, разваливаясь на ходу. Опять пропустил начало. Я вздыхаю, но Кира настаивает:

— Бежим!

Конечно, бежим, попробуй ослушаться, потом после Киры починиться не сможешь, или гайки так завинтит, что полдня руку не сможешь поднять — знаю я её.