Николай Захаров – Сказки для взрослых 2 (страница 4)

– Константиныч, вода пошла, проверяйте и запускать надо отопление. Хозяин внизу мечется злой, как собака, за рукав меня хватанул,– не узнал его в смеющемся, сбитом им человеке.– Кабы не накляузничал начальству, пенек лысый,– и снова взрыв хохота шарахнулся по чердаку? "Пенек лысый" хлопал себя по лысине левой рукой и ржал, а правой дотянувшись до спецовки работяги дернул того за штанину. Рабочий, не ожидавший рывка, дернулся назад, но видимо пуговица верхняя на брюках расстегнулась или вовсе оторвалась, поэтому брюки, как им и положено, для поддержания веселья упали, заголив худые, волосатые пролетарские мослы. Тут уж все просто попадали в приступе гомерического хохота. Все, кроме работяги, которому почему-то не понравилось быть посмешищем и он, как и любой другой человек, на его месте оказавшийся, нагнулся, чтобы натянуть эти проклятые брюки обратно на свой тощий зад. И ему бы непременно это удалось осуществить, если бы "пенек лысый" ржущий, как необъезженный жеребец, не дернул его конвульсивно еще раз. Пытаясь сохранить равновесие, работяга шагнул вперед, но ноги, стреноженные упавшими штанами, сделать этот шаг не смогли и тело, повинуясь инерции, повисло на плечах "пенька". Тому удалось вывернуться и освободиться от вновь приобретенной ноши и даже встать на четвереньки, еще бы чуть-чуть и веселящая всех композиция прекратила существовать, но в это время на чердаке неожиданно появились новые действующие лица. Как будто лукавому бесу мало показалось уже имеющихся. Черт принес

еще троих. Сам начальник собственной безопасности олигарха с двумя подчиненными. Главный секьюрист, служака и педант, явившись утром на службу и получив доклад от старшего смены об обстановке на объекте, был в курсе последних событий. Узнав, что хозяин усадьбы находится на чердаке, в окружении не проверенных посторонних лиц, без сопровождения – подвергая тем самым свою жизнь опасности. Начбез, прихватив с собой двух бойцов, немедленно отправился исправлять оплошность подчиненных. И вошел в их сопровождении, как раз в тот момент, когда хозяин, встав на четвереньки, пытался выползти из-под обрушившегося на него безштанного рабочего.

Начбез оценил ситуацию мгновенно, – "На работодателя совершено нападение, причем в извращенной форме",– и действовать начал адекватно. Ударом ноги он попытался нейтрализовать напавшего.

Глава 4

И нога, получившая команду, уже начала выписывать сложную кривую, отточенную годами тренировок. В это время рабочий, упавший со спущенными штанами, оглянулся и, увидев летящую в его тощий зад подошву, отвалился вместе с ним в сторону. Оттачивать годами на тренировках этот маневр необходимости нет. Он вложен в каждого из Хомосапиенсов Создателем, в виде инстинкта самосохранения. В итоге, подошва Начбеза, не встретив тощий пролетарский зад, продолжила движение и, со смаком впечаталась в сытый олигархов. От такого здоровенного пинка "лысого пенька" метра два пронесло юзом по чердачному полу. Ничего не поняв, но уже перестав почему-то смеяться, "пенек" мотал лысой головой, вытряхивая из ушей опилки и пыль. Начбеза прошиб холодный пот, он понял, что уже несколько секунд, как потерял работу, причем с гарантией на -1000% и, пытаясь исправить непоправимое, заорал, бросившись к боссу: – Валентин Львович, виноват! Ошибся – я не Вас в зад хотел. Я этого хотел в зад,– но день сегодня был явно не его. Зацепившись ногой за шланги, тянущиеся к сварочным газовым баллонам, начбез споткнувшись, был вынужден сделать непроизвольный скачек, в результате которого приземлился точнехонько на спину своему работодателю, боссу, олигарху, владельцу заводов, газет, пароходов и прочее, и прочее, и прочее.

Владелец хрюкнул, приняв очередного наездника, за последние пять минут и, не выдержав веса, вторично зарылся по самые уши в чердачные опилки. Вирус смеха, получив очередную сюжетную подпитку, вспыхнул с новой силой. Даже охранники корчились в хохоте. Рабочий без штанов, переставший быть объектом номер один, гоготал громче и радостнее всех. Не смеялись только двое. Валентин Львович и сидящий на его шее, в буквальном теперь смысле, Начбез. Первый потому что, рот, глаза и уши у него были забиты опилками. Второму было не до веселья по причинам не менее веским. От страха за свою карьеру, а теперь может быть даже и жизнь, Начбез впал в ступор и, добавляя свое полено дров в разбушевавшуюся стихию, вместо того, чтобы встать и помочь боссу, понес полную околесицу: – Валентин Львович, Вам удобно? Извините, споткнулся,– свою плошку с керосином плеснула и дочурка: – Папочка, тебе не больно? Не ругай сильно дядю Витю, а то он не встанет,– папочка отплевывался и тряс лысиной: – Да слезешь ты с меня, когда нибудь, орясина? Или понравилось? Помоги подняться,– заорал он. И переставшие смеяться, при звуках начальственного голоса охранники, подскочили и поставили босса на ноги. Начбеза начал заботливо отряхивать его пижаму от пыли и опилок. На лице его легко читалось.– "ПРИКАЖИ, УМРУ".

– Уйди, дядя Витя, не порти праздник,– Валентин Львович хмыкнул.– Да смотри там не застрелись с расстройства, прощаю я тебя, только не хвастайся нигде, потом, что верхом на мне скакал. Обижусь,– и заржал опять радостно и заливисто, как молодой жеребец выпущенный на первую весеннюю травку из стойла. Притухшее было пламя веселья, вспыхнуло с новой силой. Похоже, что природа наконец-то спохватилась и поняла, что веселья в этом доме недостаточно и решила исправить допущенную ошибку здесь и сейчас сразу за все предыдущие-20-ть лет.

Олигарх на радостях, что дочь излечилась от недуга страшного, стол велел бригаде ремонтников накрыть и каждого потом домой доставить. Премию им выдал по 10000 евро каждому и визитки свои вручил, чтобы обращались без стеснения напрямую к нему, если трудности жизненные возникнут. А Толяна к себе в кабинет затащил, сигару в зубы вставил и стал коньяком коллекционным угощать, который на аукционе за миллион баксов всего перекупил.

– Проси,– говорит,– чего хочешь, блин. Все сделаю, в лепешку расшибусь,– а рядом с ним и Светка кошкой трется уже отмытая, причесанная и переодетая. Изменилась, не узнать. Глазенки блестят. Стоит при ней слово "блин" сказать, рот сразу до ушей, а если "блин горелый", то со смеху с ног валится. Толян плечами пожал: – Ничего,– говорит,– не надо. Есть у меня все необходимое. Да еще премию тут отвалили за работу пустяшную, теперь совсем хорошо стало. Еще чуток подкоплю и комнату в коммуналке куплю. А пока и в общаге ничего.

– Да ты что,– Валентин Львович, аж пятнами зелеными покрылся.– Какая общага? Я тебе дом куплю, какой захочешь. Сейчас рекламные буклеты принесут. Выбирай любой. Кроме Эрмитажа и Букенгемского дворца,– а Толян тоже прикалываться еще со времен ПТУ-шных любил над простофилями, а в армии это умение еще и до совершенства отшлифовал, поэтому сделал вид, что верит и говорит: – Мне Ваш вот этот понравился, тем более, что дырку я на чердаке сам заварил и вроде как, участие в его строительстве принял. Только мне бы к Новому году уже бы и вселиться,– и заржать уже вместе со всеми над своим приколом собрался, воздуху в грудь набрав и рот заранее открыв.

– Да хоть завтра въезжай. У меня еще несколько таких есть, блин горелый,– олигарх отвечает и Светка с хохотом в кресло упала. А Толян к олигарху наклонился и спросил тихонько: – Валентин Львович, Вы врачам дочь показывали? Что это она у Вас смеется все время? Девушка молодая, красавица, а не серьезная она у Вас какая-то. Могут и замуж не взять, подумают женихи что дура, в старых девах рискует засидеться. Вы меня конечно извините я парень рабочий, простой, как батон за 25-ть рублей и советовать Вам не могу, как детишек следует воспитывать, но я бы на Вашем месте обеспокоился и к врачу невропатологу отвел,– тут уж и Валентин Львович заржал над его словами жеребцом, не выдержав,– "О-о-о-о!"– подумал Толян,– "Да у них, похоже, все семейство с приветом. Понятно, в кого дочурка то. Это я еще маму не видел. И других родственников",– а Валентин Львович отсмеялся и говорит: – Да ты что, Анатолий, да она сроду, до сегодняшнего дня Несмеяной была. Потому и праздник у меня нынче, блин. Видишь, улыбается. Да я тому, кто ее рассмешит, обещал в жены ее отдать и половину своего имущества подарить, а ты врач. Какой врач? Вон видишь на стене зеркало, подойди к нему и взгляни. Там врач,– Толян и вовсе растерялся: – Да как же,– говорит,– разве вот так можно сразу и жениться? Мы с ней и не знакомы совсем. Я храплю жутко и матерюсь, как сапожник. И с мамой моей, она у меня в Саратове живет, ее надо познакомить, а она у меня строгая, вдруг не благословит. Я прямо и не знаю, блин горелый,– и в затылке озадаченно чешет.

– Да не тороплю я и не неволю, пообщайтесь, присмотритесь, к маме в гости смотайтесь. Не понравитесь друг дружке, значит, не судьба. 10000000 евро я уже на твое имя в банк положил. В любом случае они твои. Вот карточка, владей,– отмахнулся от его доводов олигарх, а Светка глазом подмигивает. Не спорь, мол, бери.

– Спасибо Вам, конечно,– Толян и вовсе растерялся.– Только у меня отпуск – по графику следующий, осенью будет, начальство у нас строгое.