Николай Задорнов – Владычица морей (страница 54)
Самолюбие Энн чем-то задето. Если бы виноват был британец, она, естественно, ждала бы каждого почтового парохода, и это очень просто. Оставить такую возлюбленную и не помнить о ней невозможно. Сохранить внешность шестнадцатилетней, дорасти до двадцати двух лет и не испытать увлечений?
Смит уже сказал как-то, что в колонии нет старых дев; может быть, он добавил «старых», чтобы не казаться циничным. Кто же этот американец и куда он провалился, как сквозь землю? Арктический исследователь? Он погибает во льдах Северного океана, его корабль затерт, он не может вырваться, а она должна сохранять монашеское целомудрие?
На столе в каюте сэра Джеймса лежал конверт. На его имя.
Элгин открыл. Написано:
Нет подписи. Полудетский почерк. Дело рук леди, едва закончившей грамматическую школу. Здесь с молоком кормилицы они всасывают наклонности к азиатскому наушничеству в его самом наивном виде.
Элгин присутствовал при срезке хризантем. Они еще очень свежи. С грядок на палубе он приказал доставить букеты к Энн, в ее маленький особняк около миссионерской церкви.
На другой день Элгин обедал у губернатора. Энн отсутствовала. Она занята делом. Все, кто был гостями посла, погрузились в свою обычную деятельность.
На третий день состоялся военный совет. Губернатор подтвердил свое намерение подготовить для посла другой корабль, который мелко сидит и сможет пройти речные бары на Жемчужной.
На совете присутствовал Сеймур. На Балтике он был вторым из адмиралов на эскадре из двухсот вымпелов. За кампанию удостоен звания пэра. Под Кронштадтом от взрыва русской мины потерял глаз… Круглая черная повязка на нем подобна шорам, какие надевают на глаза породистым, но пугливым лошадям. Сеймур далеко не пуглив. Отправленный командовать китайской эскадрой на Тихий океан, он в последний год войны, когда здесь больше уже не велось никаких военных действий против русских, обследовал и описал берега Японии, а также заливы Приморской области, представляющей большой интерес для будущего всех морских держав. Он всегда помнит, что там одна из лучших гаваней названа именем Майкла Сеймура. Но никогда не говорит об этом.
Адмирал, видимо, не намерен ограничиться лишь описями.
Блондин с длинным и тяжелым узким лицом и с еще более тяжелым характером, британский бульдог, челюсти которого хватают намертво. Он по-прежнему молчалив, когда речь заходит о способах штурма Кантона.
Общее мнение на военном совете и рекомендация послу: подкрепления из Индии задерживаются. Тайфун пошел навстречу нашей эскадре. Войскам и экипажам надо дать отдых. Прибудет много бенгальцев, пенджабцев и афганцев, составляющих эскадроны иррегулярной кавалерии, а также пехоту. Там больные. Экспедиционные войска нуждаются в освежении. У посла в его полном распоряжении есть две недели. В Гонконге тем временем все будет подготовлено.
Элгин понимал, что ему предлагают. Адмирал и губернатор брали подготовку экспедиции на себя. Славное имя посла должно сохраняться во всей чистоте, как британское знамя. Там, где под его командование не могут быть нанесены решительные дипломатические и военные удары, ему не следует присутствовать. Он сам это понял и уходил в Индию, чтобы маршал Е не узнал, как посол королевы бессилен, живя у ворот Китая.
Боуринг и Элгин гуляли по широкому балкону вдоль всего второго этажа дворца губернатора со стеной вьющихся, как в сухой корзине, глициний, которые давно уже отцвели, а их последние листья сорваны тайфуном. Мелкие военные действия происходят непрерывно, адмирал очень искусен и опытен. Большие военные действия придется начинать после Рождества.
Корабль Элгина после тяжелого плавания в Индию пойдет в капитальный ремонт, неужели мы так здорово потрепали его?
Вечнозеленые деревья и растения Гонконга после ливней опять быстро тускнеют, их сжигает солнце. Даже здесь, в тропиках, чувствуется зима. Говорят, тут бывают морозы, после Канады смешно слышать: мороз в четырнадцать градусов тепла по Реомюру.
— Я бы советовал вам, — с оттенком несвойственной ему подчеркнутой осторожности, похожей на подобострастие, сказал сэр Джон, — отправиться в Манилу. Там прекрасное испанское общество, которого нет нигде в целом мире. Вам будет очень-очень интересно и приятно…
У потомков англосаксов, распространившихся по земному шару в разных странах, существуют разные версии легенды о Ненни Катти Сарк. Все, кажется, забудется в Маниле…
Глава 7
Монсиньор Симон, французский агроном, посланный императором Наполеоном, чтобы составить для него отчет о системе китайского земледелия, в разговоре со мной сказал, что ни в одной другой части света он не видел такого плодородия полей, как у трудолюбивых китайских крестьян, достигающих этого частично применением навозных удобрений, но более всего личным усердием.
Заливные озера и рукава Кантонской реки среди гор похожи на виды в Шотландии, на Лох Ламон или на Лох Лонг[38]. Как остроумно заметил прибывший в колонию корреспондент «Таймс», европеец, пожелавший бы вообразить все это в подобном сравнении, должен, однако, сделать коррекцию пейзажа тропическим солнцем, сияющим ярко и жарко даже в осеннюю пору, а также британскими военными кораблями и звуками орудийных выстрелов, доносящимися время от времени с разных сторон. Не говоря уже о множестве китайских земледельцев на распаханных землях, на островах и на берегах проток, где возделан каждый клок земли. Пахари, которые сами напоминали собой живые куски земли, не обращали внимания на выстрелы.
Адмирал Сеймур заканчивал очередное плавание по шотландским озерам томимый зноем. Корабли его эскадры рассредоточены среди проток и рукавов, заплетающихся в водную паутину, в чашах и желобах, промытых среди хребтов по-китайски трудолюбивой рекой, на территории в тысячи квадратных миль. Водных путей здесь такое множество, что все их невозможно описать. По каждой из проток может пройти враждебная джонка.
Сеймур давно вел тут войну с флотом Е и с пиратами. Теперь, когда Элгин ушел в Манилу, все дело оставалось у него на руках и шло своим чередом. Сэр Майкл кует свое железо. Он здесь главный винт, знаток местных условий.
Чуждый симпатиям к простолюдину, тем более к китайскому, он очищал этот край плодородия и рыболовства, уничтожая чиновников, обиравших население, пиратов, «длинноволосых» из тайных обществ, имеющих свои флоты, аферистов, выдающих себя за чиновников.
С палубы военного корабля кажется, что крестьяне мирно пашут под далекую стрельбу, как солдаты роют или маршируют под полковую музыку. Работа на полях кипит. Тут собирают несколько урожаев в год. На корабли эскадры доставляется все необходимое продовольствие крестьянами и торговцами.
Очень странно, что местные жители кормят варваров с «дьявольских кораблей» при всем китайском патриотизме. Как утверждают наши знатоки Китая, миссионеры и переводчики, пришедшие в эти заповедные края на эскадре, крестьяне не огорчаются происходящими переменами. Они жили под вечным страхом нападения пиратов, были окутаны цепями вымогателей, скупщиков и шантажистов всех мастей, их обирали чиновники. Теперь они, по сути дела, освобождены от всех поборов и даже налогов. Мы поражаемся, видя удивление китайцев, когда им дают монеты за продукты, затребованные для команд, даже если это самые ничтожные гроши. Но все же мы берем не даром и не с уверениями, как это выгодно, если все отнимается ради царя и патриотизма.
Война здесь ведется испокон веков, и крестьяне на островах ко всему привыкли, поэтому их не испугаешь стрельбой. Один из рыбаков, взятый лоцманом на борт британской канонерки, учил матросов распознавать по звукам выстрелов, чьи пушки палят — правительства, пиратов или «рыжих дьяволов».
Кто сказал, что Китай сухопутная страна? Мы в водном, островном мире. Е, как фехтовальщик, не упускает случая нанести нам урон, и при этом воюет на три фронта: с нами, с тайпинами и с пиратами. Пускает в ход все средства: яд, джонку со взрывчаткой и живыми смертниками, луки со стрелами и ракеты, горшки с ядовитыми газами.
Было время, когда пираты таились за любым островком. Пираты могли объединиться с мандаринами, нагрянуть на Гонконг, смести с лица острова все живое, вырезать всех. Они и сейчас заходят под видом купцов и стоят почтительно в нашей гавани под охраной нашей законности. И улыбаются, глядя на панораму все выше вползающего в горы города и на его богатые особняки. Где чьи джонки — невозможно узнать. Здесь мы стреляем их без промаха, без церемоний и промедлений. «Синие жакеты» — это их любимое занятие — коллекционируют вымпелы китайских кораблей. Матрос рискует жизнью. Он видит, как гибнут его товарищи, жалеть убийц не склонен. Захваченный вымпел означает его природную страсть к собиранию редкостей и составляет романтическую гордость всей команды. Экипажи кораблей ведут правильно организованные соревнования. Богатая коллекция непереходящих вымпелов побуждает мальчика отказываться от перевода на другой корабль из гордости за свой экипаж.
Адмирал действовал независимо, но в согласии с послом и с духом бумаг, приходящих из адмиралтейства. А также с твердой политикой Пальмерстона, которого сэр Майкл знал как свои пять пальцев. Как и Пальмерстон знал Сеймура. Действия сэра Майкла поддерживались в Лондоне. Не терять занятых позиций, не ослаблять давления на Китай, не давать поводов мандаринам предполагать, что Англия может быть ослаблена или что ее парламент имеет какое-то устойчивое влияние на политику правительства в Китае. До Пекина дошли сведения о парламентской буре из-за событий в Контоне, когда Боуринг начал войну из-за джонки под гонконгским флагом, но китайцы должны понять, что им нечего питать надежды на британский парламент, и что от судьбы не уйти, давление не ослабнет, а будет усиливаться, и что дебаты в Лондоне — это лишь свидетельство силы государства, внутреннее дело самой могущественной державы современного мира, совершенный способ управления, когда высказываются все мнения и этим подтверждается неумолимая требовательность. Так пушечной стрельбой на устьях Тигровой Пасти сэр Майкл готов внедрять в народ Срединной Империи понятия о парламентской системе. И напоминалось Е, что про конфликт мы не забыли.