Николай Яременко – Фигурное катание. Честная история самого скандального вида спорта (страница 7)
Возвращаясь к общению со специалистами МВД. Тогда я понял: чтобы добиться истины, нужно искать выгоду, мотив. В случае с Камилой какой был мотив? Да никакого. Итоги её выступлений за последние годы показали, что она могла выигрывать даже с ошибкой. Ей просто надо было делать то, что она умеет, вот и всё. При таком антидопинговом контроле, что сейчас есть, какой был смысл рисковать? Все её окружение пахало четыре года, чтобы наши спортсмены феерически выступили на Олимпиаде.
Все, кстати, уже забыли, как мы попали на Олимпиаду, сколько тогда из-за ковида людей отсеялось. Мы в Красноярске по два раза в день сдавали тесты на ковид, две разные санитарные организации пробы брали. Об этом уже все забыли просто.
– Допинг-проба на чемпионате России была предпоследней, потом была проба на чемпионате Европы. В ней ничего не нашли. Это ведь о чём-то говорит?
– Это косвенный факт, что она невиновна.
– Откуда версия со стаканом дедушки?
– Нужен был срочный факт, как это вообще могло попасть в её организм. Было понятно: попадание случайное. Мы общались с институтом фармакологии – для полного выведения данной дозировки нужно от 24 до 72 часов, не более того. Поэтому – да, это первое, что могло прийти нам в голову.
– Рассматривалась ли версия, что положительная проба Валиевой стала результатом чьего-то злого умысла?
– Не бывает таких случайностей, что хотите со мной делайте. Не бывает такого, что через два часа после командной олимпийской победы «впуливается» информация, что у одного из русских фигуристов положительная допинг-проба. Когда 9 февраля стало известно, что это Камила Валиева, я сразу сказал: если я появляюсь в ближайшее время в этой схеме, это заказная история. Я появился в ней 11 февраля, прошли сутки. И сразу же видеофильм из Германии, здесь тему поддержали в СМИ некоторые наши депутаты. Акценты были успешно смещены.
Хайо Зеппельт говорит в фильме, что ему моё имя назвали российские источники, приближенные к федерации. Но снять фильм за такой короткий промежуток времени, причём так качественно, очень сложно. Качество мне действительно понравилось – хорошее, немецкое. Во всей этой ситуации Камила и я стали инструментами для запуска определённого механизма, выстроенного заранее.
– Около месяца назад Вы подавали иск на тольяттинское издание – они, не дожидаясь суда, дали опровержение своего материала. Сейчас на канал ARD и Зеппельта. Это звенья одной цепи?
– Мне нужно было понять, могу ли я оправдать себя в судебном порядке. Было около 5 °CМИ, опубликовавших такие материалы. В том материале, на наш с адвокатами субъективный взгляд, было больше всего порочащей меня информации. Но ARD и Зеппельт, безусловно, стали главным триггером.
При подготовке спортсменов, при участии в международных соревнованиях я всё делал за Россию, и это не ложный патриотизм. Все это за полставки бюджетной зарплаты, это ни для кого не секрет. Я совмещал работу в интенсивной терапии с подготовкой спортсменов сборной команды, что в итоге было конструктивно, но такой тандем привёл в недоумение американских журналистов, а я просто хотел и смог быть с командой России и спортсменами. Мне важно чувство причастности, я люблю спорт. Я живу этим многие годы, с 2005 года. Какая система допинга? Её нет, как не было и в советские годы. Были тогда какие-то однократные попытки, но это далеко от «системы».
– Несколько дней назад вышло очередное «творение» Григория Родченкова о российской системе допинга.
– Мне смешно. Я принимал участие в подготовке к Сочи, для меня это из области фантазий – коктейль дюшес? Побойтесь бога. И кто такое вообще попробовал добровольно? При современных методах отлова это было бы за секунды найдено. У нас все к Играм подошли чистыми. Просто торжество бреда.
«В истории с Валиевой виноват я». Нам врали про историю с Камилой?
Теперь попытаемся разобраться, что всё это значит. Громкое признание врача сборной Филиппа Шветского стало понятно всем, кто умеет читать между строк.
Умение читать между строк – это вообще важное умение для советского человека. Когда из газет нельзя было узнать всей правды, люди умудрялись это делать по-своему. По итогам встреч в ту пору публиковали коммюнике. Если было написано, что «встреча прошла в тёплой дружественной атмосфере», все понимали: всё нормально порешали, обо всём договорились, проблем нет. Если же было написано, что «встреча прошла в откровенной атмосфере», это значило: разругались вдрызг, количество взаимных предъяв чрезвычайно велико.
В нынешнее время мы учимся этому языку заново. И нужны эти навыки часто не только при анализе политических текстов (будь то памфлеты Константина Богомолова, будь то рассказы Андрея Колесникова, как он шёл по коридорам Кремля и встретил там Путина), но и абсолютно везде и всегда.
Полтора года мы безуспешно пытаемся задать вопросы Этери Тутберидзе. В её тренерском штабе на Олимпиаде в Пекине-2022 случилось форменное ЧП – у главной «звёздочки» нашего фигурного катания Камилы Валиевой был обнаружен допинг. Один из ключевых вопросов – о враче сборной, неоднозначном персонаже, которого зовут Филипп Шветский. Дело в том, что за ним уже тянется шлейф допинг-скандалов. В своё время он подсадил на допинг-препараты сразу шестерых гребцов. Если вам кажется, что это недоказанные обвинения и оговоры, то легко можете нагуглить в интернете признания самого Шветского о том, что в этом исключительно его вина.
И за некоторое время до Олимпиады этого человека берут в штаб сборной по фигурному катанию. Тут вопросы понятны: осознавались ли риски, хотя бы чисто репутационные? И какими ключевыми умениями и навыками обладает приглашённый специалист, что его срочно трудоустроили к Этери Георгиевне?
Полтора года после сенсационных новостей о допинге на Олимпиаде нас встречало только ледяное молчание. Ответов о Шветском не было. Для чего бы вы его ни брали – просто объясните. И никаких вопросов не останется. Полнейшее молчание убедить может только в одном: что-то скрывают.
И вот ИТАР-ТАСС берет интервью у самого Шветского и ранним утром, в 08:00 публикует. Почему я делаю акцент на времени? Потому что это не интервью с колёс – записали, расшифровали, опубликовали. Нет, в это время в государственных агентствах публикуют то, что несколько дней согласовывалось. Прошло все этапы согласований, изменений, переписываний и утверждений – ставят на такой-то день, на утро. Это уже сложившаяся привычка.
Когда мне надо было что-то спрятать на сайте, я ставил на условные 13:47. В этот момент сыплется поток рутинных новостей, а внимание к интернету минимальное. Если хочешь показать всем – лучше времени, чем 08:00 не придумать. Проснутся позже – всё равно прочтут и отреагируют.
В этом интервью тоже надо читать между строк. Там, где присутствует «Телеграфное агентство Советского Союза», бессмысленно ловить живую речь – там как раз надо искать с лупой. Конечно, рассуждения Тутберидзе о Шветском читать было бы намного важнее – он-то сам легко избежит ответа не неудобные вопросы. Но вот я читаю и кричу уже после нескольких первых абзацев: а не является ли всё написанное признанием-мегабомбой? Шветской произносит – дословно! – следующее:
– Что касается моей вины во всём этом деле, то я действительно виноват. И не уверен, что когда-либо себе прощу это. Мы не уберегли Камилу. И это факт вины нас всех. Ещё раз: я виноват перед ней.
Увы, интервью это берёт не профессиональный интервьюер, а представитель такой структуры, как ИТАР-ТАСС, поэтому журналист не цепляется за ответы, не пытается раскрутить гостя, размотать на откровенность – нет, он, увы, идёт по списку, очевидно, заранее написанных на бумаге вопросов. А разматывать там было бы очень интересно – так, Филипп фактически признал, что историю с приёмом дедушкиных лекарств выдумали…
– Откуда версия со стаканом дедушки?.. Да, это первое, что могло прийти в голову.
WADAлина Сотникова: новый скандал?
Ещё ни одна Олимпиада, проведённая в России, не заканчивалась для нас хорошо. То есть формально и Москву-1980, и Сочи-2014 мы в медальном зачёте выиграли (хотя последняя победа, как мы знаем, была завоёвана не очень честными методами, поэтому зачёт пришлось подкорректировать), но сам факт проведения Олимпиады, которую бойкотировали 65 стран, был окрашен отнюдь не в радужные тона. А после Сочи-2014 мы ни разу ни на одних Играх уже не выступали полноценно.
На старте тех игр мы страшно полюбили Юлию Липницкую – она выступала в командном турнире, выходила последней, когда потерять первое место было уже невозможно. Но откатала блестяще, чем влюбила в себя всю страну. Тех, кто позволял эту на пустом месте возникшую эйфорию сравнивать с эйфорией по спортсменам в нацистской Германии тролли и депутатики смешивали сами знаете с чем. Одного из публицистов требовали аж гражданства лишить (иноагентскими статусами тогда ещё не разбрасывались ввиду их отсутствия). Полторы недели страна жила ожиданием «повторения банкета», но в короткой программе Липницкая не сдюжила, поэтому стало ясно, что в личном зачёте она точно пролетает мимо «золота». Но неверны людские сердца, когда речь идёт о поддержке «своих» на Олимпиаде – там хоть тараканов раскрась в цвета национальных флагов, обязательно найдутся любители позубоскалить о чужих тараканах, которых явно чем-то перекачали, и о наших, взращённых на песнях Тарзана и прочих лепсов. Поэтому, когда перед произвольной программой выяснилось, что есть ещё одна барышня от РФ – Аделина Сотникова, все сразу облегчённо выдохнули: есть за кого болеть!